Страсти и другие рассказы

В самом названии кроется особое праздничное настроение, так и хочется открыть рассказ и погрузиться в мир таинства и волшебства. У автора же свое видение вопроса и решил он нам поведать одну историю, которая произошла в новогоднюю ночь в Бронксе.

Зимний Бронкс. Фото взято в сети Интернет.

Известного писателя приглашают на праздничное застолье, которое проводит Перл Лейпцигер и соберутся несколько писательниц и любителей литературы и будут очень рады присутствую такого именитого автора. Одной из знаковых фигур в рассказе выступает Борис Лемкин - богатый владелец недвижимости. Он покровительствовал еврейским писателям и художникам и конечно, поддерживал их финансово. В рассказе переплетаются истории Бориса и Перл, об их непростых отношениях мы узнаем от автора. Небольшое отступление от сути рецензии - в рассказах Исаака Зингера мы находим разные истории: жизненные или мистические, но в каждом из них он довольно ёмко и понятно повествует о теме вопроса.

История Перл непростая, ведь она родилась в довольно набожной семье, но по ее словам Америка расшатала устои. Семья, которая истинно верующая, под гнетом труда вынуждена отказываться от своей веры, во имя злата. Да, время вносит свои коррективы даже в религию. Встреча Перл и Бориса стала тяжелой ношей для обоих, но несут и не знают как от нее избавиться. Борис взрывоопасный, необузданный, грубый и хамовитый, да и еще на фоне выпитого алкоголя. И тут такое началось новогоднее веселье, что вопру было спрятаться от всего происходящего.

Все, представление окончено. Мне ни к чему это сборище старых греховодниц, выдоивших меня досуха и требующих еще.

Весь негатив, копившийся годами, выплеснулся в одно мгновенье. Эта история о новогоднем вечере, который поставил точку во многих отношениях. Да, даже праздник может быть омрачен такими разбирательствами, но и видимо наступила точка кипения, когда надо было решить уже все раз и навсегда.

Недавно у меня спросили: "Что ты сейчас читаешь?" "Зингера". "Под такой фамилией я знаю только швейную машинку". Под обложкой с картиной Любарова "Вечереет" (кстати, хорошая картина) скрывается двадцать рассказов. Они все разные и все равно они как одно целое. Рассказы простые, будничные, но с ними так легко, так ясно. Автор показал словесно и рассказал, в каких странах он был, кого встречал и какие впечатления произвели люди. В некоторые рассказы привносит мистику и волшебство, в другие - грусть и тоску, в третьи - любовь и страсть. Но все касается его, одного, Исаака Зингера, он главный герой почти всех сюжетов, его глазами читатель видит горбунов, кладбище, дамочек в шляпках... И, главное, он рассказывает о себе, о своих впечатлениях и своем мировоззрении. Родиной своей он считал Америку ,но тосковал по довоенной Польше. Пусть это в тексте не написано, но среди строк можно прочитать. Краткая проза Зингера мне понравилась больше, чем его полноценное произведение "Шоша". Наверное, потому, что в рассказах переплетается фольклор с реальностью. У меня есть книга с преданиями и легендами на беларуском языке, в детстве я ею зачитывалась. А прочитав книгу "Страсти", вспомнила о легендах. И еще: книга писалась на идише, публиковали ее в Америке, соответственно на английском, а в этом издании перевод с английского на русский. Хорошие переводчики были, раз ауру рассказов сохранили (хочется в это верить).

Я поклонница обоих Зингеров, но всё-таки произведения младшего из них, Исаака-Башевиса мне нравятся больше. Старший, Исроэл-Иешуа - тоже прекрасный рассказчик и непревзойдённый стилист, но он пишет более тяжеловесно, его проза ближе к фейхтвангеровской, мною также любимой. Главными героями его произведений становятся не столько люди, сколько события, время. Исаак-Башевис же, на мой взгляд, тоньше чувствует человека, его душу (особенно женскую). По сравнению с малой прозой, романы всегда кажутся мне более интересными, но Исаак-Башевис - пожалуй, единственное исключение. Ему одинаково хорошо удаются и монументальные произведения, вроде двухтомного романа "Поместье", и рассказы в несколько страничек. В данные сборник вошли рассказы, не объединённые, на первый взгляд, ничем. Абсолютно разные сюжеты и время действия - мы видим и послевоенную Америку, и Аргентину, и Польшу после Первой мировой войны. Общее, пожалуй, только в том, что герои - евреи. Они рассказывают друг другу страшные, а порой забавные легенды и предания, они пытаются начать новую жизнь в Америке, вырвавшись из погружающейся в пучину нацизма Европы, они просто живут, растят детей и хотят быть счастливыми. Какие-то рассказы понравились больше, какие-то меньше, но не разочаровал ни один. Особенно хочется выделить рассказ "Два рынка". В нём автор вспоминает варшавский рынок времён своего детства, его звуки, его запахи, и сравнивает его с очень похожим рынком, на который он вместе со своей переводчицей попал во время поездки в Тель-Авив. Присутствие переводчицы объясняется тем, что писал (и думал) Зингер не не иврите, а на идише. На банкете по поводу вручения Нобелевской премии по литературе в 1978 году он сказал:

Во-первых, я люблю писать романы о духах. А духам лучше всего подходит умирающий язык. (…) Во-вторых, я верю в воскресение. Я уверен, что вскоре придет Мессия и однажды миллионы людей, говорящих на идиш, восстанут из могил. Первый вопрос, который они зададут, будет звучать так: а нет ли почитать чего-нибудь новенького на нашем языке?!

Так вот, оказавшись на этом далёком рынке, писатель вдруг почувствовал, что время словно обратилось вспять, и он опять на Крохмальной улице в Варшаве, даже почудилось, что окружают его те же люди, что жили в польской столице много лет назад.

Я разом оказался в Варшаве и в Эрец-Исраэль, земле, которую Бог завещал Аврааму, Исааку и Иакову, да так, в сущности, и не сдержал своего слова. Из Синайской пустыни подул хасмин, солёный от испарений Мёртвого моря. Тут я увидел свою переводчицу, вероятно, забывшую о том, что она писательница, последовательница Кафки, комментатор Джойса, автор книги об Агноне. Стоя у прилавка, она рылась в куче нижнего белья, охваченная вековечной женской страстью приобретения. Она выудила жёлтую комбинацию и тут же кинула её назад. Потом повертела в руках красный бюстгальтер, поколебалась и не купила. Затем взяла чёрные бархатные трусики, расшитые золотыми звёздами и серебряными лунами, провела по ним ладонью и приложила к бёдрам. Я подошёл к ней, тронул её за плечо и сказал: "Купите их, Мейрав. Такие же трусики были на царице Савской, когда царь Соломон отгадал все её загадки и она показала ему все свои сокровища."

Чудесный сборник! P.S. В 1980-х годах популярный женский журнал McCall's включил писателя в десятку «самых сексуальных мужчин Америки». А ему на тот момент было уже далеко за семьдесят...