Игра в классики

Антироман второй половины ХХ века, написанный аргентинским писателем, влюбленным во Францию. Большая часть сюжета разворачивается на улицах Парижа, а там где нет, т.е. в Аргентине, главный герой Орасио Оливейра регрессирует, испытывает чувство дежавю и ностальгии, вспоминая дни, проведенные не на своей изнурительно жаркой родине. Несмотря на всю любовь к бонапартовской столице, весь роман от корки до корки пропитан аутентичной самобытностью латиноамериканской цивилизацией и культурой. Герой, находящийся будто вне-времени и -пространства, прозябающий свою жизнь на самых грязных, червоточащих улицах и квартирах Парижа, Оли, сам для себя и сам в себе, пахнущий мокрой крысой (особенно понравившееся мне сравнение автора), декларирующий мысли на богатом французском языке, будто изнутри горел инаковостью, непохожестью, отличностью (впрочем, как и все те, другие герои романа, близкие к Оливейре).
Сюжетная линия завязана на главном герое, вокруг которого буквально крутится или, наоборот, останавливается, закручивается в спираль весь мир, превращая всё в непостижимый и неуловимый хаос. Хаос развертывается с самого начала: автор предлагает различные варианты прочтения этой книги — ты можешь прочесть облегченную её версию до 56 главы, увековечив внутри себя основную линию сюжета, а можешь прочесть полную версию антиромана, перескакивая с главы на главу, будто играешь во взрослый вариант игры Классики. Если оттолкнуться от сюжета, то Оли — достаточно типичный персонаж своего времени: таких гуляющих, безработных, добывающих деньги из воздуха, не влюбленных, но дико любящих философов, жизнь для которых — это постоянный поиск подноготной существования, встретить можно у многих писателей потерянного поколения, например, Антуан из "Тошноты" Сартра (практически идентичная копия), большинство героев Э. М. Ремарка; словом, я бы назвал Х. Кортасара еще одним автором, пишущим в духе Lost Generation. Сразу прокричу ремарку: я в корне не прав, когда ставлю Х. Кортасара и Ж.П. Сартра на одну полку с тем же Э.М. Ремарком, потому что для Х. Кортасара не свойственна тема пограничных войн, лейтмотив далек от тех ужасов, с которыми столкнулся мир в начале и середине ХХ века, но для меня важны в данном случае сами герои, их отрешенность от жизни, их постоянный и безусловный поиск не только мотивов, сколько правильности и нужности существования, понимания что такое жизнь и какое существование будет называться жизнью. Эти люди, вне зависимости от межгосударственных столкновений, потерялись внутри жизни; они остались незащищенными, разбитыми, наедине со своими правильными и неправильными мыслями, чувствующими защищенность только в праздности, выпивке, женщинах и, самое важное, в книгах.
Через все повествование грубо и нагло вставлены рассуждения автора, ложащиеся на канву книги будто ребенком пришитая заплатка, иногда — очень аккуратными стяжками проскальзывает философия, отсылки к другим авторам и иным литературным произведениям. Я не смог обойтись в некоторых местах без вездесущего Интернета ровно так же, как и не мог взяться за прочтение новой главы без остро заточенного карандаша: вся книга вычеркнута и подчеркнута основными мыслями, рознящимися или совпадающими с моими собственными, не облекшиеся еще в строчки. Говорить об интеллектуальной составляющей книги будет неправильно, т.к. это сделать будет невозможно, слишком много всего, чего не собрать в этом тексте, поэтому поговорим о женщине.
Женщина. Мага. Лусиа. Для меня она — женский прообраз самого Оли с множествами "но": по сюжету она представляется самой бестолковой из всего Клуба интеллектуалов, но на мой взгляд, она перешла на новый этап умственного развития — она отреклась от любой попытки понять и объяснить этот мир. Она была добрее и чувственнее всех из этого романа, за что и получала самые больные уколы от всех и всего, с чем сталкивал её Х. Кортасар. Я чувствовал, будто сам автор был в неё влюблен, говорил о ней всегда с нотой искренней привязанности, заставляя читателя точно так же сочувствовать ей.
Такой прототип женщины тоже не новый: мне Мага искренне напоминала главную героиню Жоан из "Триумфальной арки" Э.М. Ремарка. Эти женщины безумные, преданые, влюбленные они или безусловно любящие — я не берусь судить. Знаю только, что у обоих авторов (Х. Кортасара и Э.М. Ремарка) сквозила мысль о том, что Жоан и Мага любят своей любовью: любовью настолько дикой, привязчивой, всепоглощающей, что стоит эту женщину оттолкнуть, предать или пренебречь ею, как она тут же решительно сразу сменит свой объект любви, откажется моментально, пострадает и забудет.

Э.М. Ремарк "Триумфальная арка":
[Жила-была волна и любила утес, где-то в море, скажем, в бухте Капри. Она обдавала его пеной и брызгами, день и ночь целовала его, обвивала своими белыми руками. Она вздыхала, и плакала, и молила: «Приди ко мне, утес!» Она любила его, обдавала пеной и медленно подтачивала. И вот в один прекрасный день, совсем уже подточенный, утес качнулся и рухнул в её объятия.
И вдруг утеса не стало. Не с кем играть, некого любить, не о ком скорбеть. Утес затонул в волне. Теперь это был лишь каменный обломок на дне морском. Волна же была разочарована, ей казалось, что её обманули, и вскоре она нашла себе новый утес]

[— Я была невероятно несчастна.
— И долго?
— С неделю.
— Не так уж долго.
— Это целая вечность, если ты по-настоящему несчастен. Я была настолько несчастна — вся, полностью, что через неделю мое горе иссякло. Несчастны были мои волосы, мое тело, моя кровать, даже мои платья. Я была до того полна горя, что весь мир перестал для меня существовать. А когда ничего больше не существует, несчастье перестает быть несчастьем. Ведь нет ничего, с чем можно его сравнить. И остается одна опустошенность. А потом все проходит и постепенно оживаешь]

Х. Кортасар "Игра в классики":
[Любовь моя, я люблю тебя, не ради себя, не ради тебя, не ради нас обоих, я люблю тебя не потому, что моя кровь кипит во мне и зовет любить тебя, я люблю и хочу тебя, потому что ты не моя, потому что ты – по ту сторону, на другом берегу и оттуда зовешь меня перепрыгнуть к тебе, а я перепрыгнуть не могу, ибо, сколько бы я ни овладевал тобою, ты – не во мне, я тебя не настигаю, не постигаю тебя дальше твоего тела, твоей улыбки и, бывает, мучаюсь оттого, что ты меня любишь (до чего же нравится тебе этот глагол – «любить», как вычурно ты роняешь его на тарелки, на простыни, в автобусе), меня мучает твоя любовь, которая не становится мостом, потому что не может мост опираться только на один берег, ни Райт, ни Ле Корбюзье не построили бы моста, опирающегося только на один берег, и не смотри на меня, пожалуйста, своими птичьими глазами, для тебя процедура любви слишком проста, и излечишься ты от любви раньше меня, хотя ты и любишь меня так, как я тебя не люблю. Конечно, излечишься, ты живешь просто и здраво, и после меня у тебя будет кто-нибудь еще, мужчину сменить или лифчик – какая разница]

В этих цитатах, я полагаю, выражено всё, что нужно понимать о любви Маги к Оли (или Жоан к Равику): она любила всем своим существом этого мужчину — она стойко переносила его измену, его увлеченность другой женщиной, его нелюбовь или ревность к её ребенку, его негатив к её безумию, непонимаю и непринятию этого мира; она была уверенна в их любви, зиждущейся на чем-то большем, чем просто секс и душевные разговоры; я думаю, она понимала, что они — сиамские близнецы, сплетенные туго друг с другом, как прутья лозы в корзине. Но он отвернулся от неё в самый тяжелый период её жизни, когда она нуждалась в одном его слове или прикосновении больше, чем в еще одной минуте жизни её умирающего ребенка. Он ушел молча, взглянув на неё пустым взглядом, когда она, обессиленная и погибающая, "бросилась" к нему всем своим существом, открытая и израненная, готовая для очередного предательского удара ножом в грудь.
Автор романа не говорит о дальнейшей судьбе Маги: кажется, её видели в сиделках с умирающей в болезни любовницей Оли, кажется, она уехала в другие города, о которых вычитала в книге и которыми бредила в своих грёзах. Сам же Оливейра был убежден, что она покончила с собой, бросившись в Сену с любого моста в Париже. Мне жаль, но я склонен полагать, что он был прав: он чувствовал её внутри себя, она была его двойняшкой, его близнецом, его родичем по телу и по духу, она — вторая грань главного героя; нет, ни грань, ни вторая половина, она — часть его. Они — бананово-клубничный смузи, который разделить невозможно на банановый и клубничный напиток врозь, сколько не переливай смесь из стакана в стакан.
Оставшись без Маги, Оли мучился и мучил других, ни в чем не повинных людей, загонял их в угол; каждый его день был похож на типичную истерику. Не поймите неправильно, он совершал множество действий (по сравнению с первой половиной антиромана): общался с людьми, даже нашел работу (и не одну), завел друзей, коллег, снова читал и пил излюбленные напитки — мате и канью, но именно эти его действия, эти сумасбродные идеи отчетливо привели к его сумасшествию. Каждый совершенный шаг будто глубже утрамбовывал Оли в сумасшедший дом, в котором он, по смехотворному стечению обстоятельств, работал.
Конец антиромана точно так же неоднозначен: он зависит от выбранного пути прочтения книги. Я читал расширенную версию, но это не отменило того, что каждый дурак поймет и то, чем закончится лайт-версия. С одной стороны — он кончил свою жизнь без Маги, с чувством одиночества и глубочайшей вины перед своей любимой женщиной. С другой — он остался (для меня лично) душевной и (может быть) физической калекой, оставив право читателя выбирать — жить герою или умереть. Как бы грубо это не звучало, для себя лично я выбрал путь, ведущий к смерти героя. Пусть так, грубо и теософски, но Мага и Оли соединятся в иной реальности, в которой, может быть, с большИм сомнением, но она даст ему еще один шанс искупить свою вину перед ней и её ребенком. Только благодаря Маге и жизни без неё, Орасио Оливейра к концу достаточно объемной философски-литературной книге предстал перед читателем живым человеком, настоящим главным героем, ведущим и развивающим свою роль внутри антиромана. Он осознал важность жалости, которая не является жалкой и тщедушной, которая так вкусна и необходима каждому человеку, который готов признать свою человеческую сущность и принять себя, как живого и живущего, а не бессодержательно влекущего свою жизнь черствым камнем, которому все только что-то не обязаны и совсем не должны, но почему-то ожидаемо нужны своим присутствием.

Я стараюсь не рекомендовать книги к прочтению, не вносить свою лепту в чужое развитие (хах), потому что это личное дело каждого, мол, предпочтения у всех свои, но если вдруг кто-то решится взяться за этот антироман, то не пугайтесь, не бросайте: первые главы идут тяжело, иногда возникает тягостное ощущение, будто тянешь резину, в предвкушении, что она тебе со всей силы по лбу отлетит, иногда мучает всё в этом повествовании своей кажущейся бессмысленностью, но стоит перепрыгнуть этот барьер и понять героев, как единственным тягостным будет ощущение приближающегося конца. Напоминаю, что это всего лишь ИМХО, которое не является чем-то абсолютным и единичным; я вообще убежден, что всё в этой жизни противоречиво, с какой бы абсолютной и безусловной вещью мы не столкнулись, всё равно где-то да выглянет противоречие, рождающее если не истину, то вопрос и спор.
Мне тяжело судить насколько я справился с аннотацией к этой книге, потому что после прочтения я (по привычке) решил прочесть чужие отзывы на данный литературный антироман, но не нашел ни одного (к своему удивлению) достойного и полного анализа, хотя "Игра в классики" — один из самых ходовых романов Хулио Кортасара. Начиная писать свою рецензию, я даже искренне забеспокоился, что не смогу выдавить из себя что-то годное, но мысль разлилась рекой, поэтому (не утверждаю), но может быть это самое длинное эссе на обозначенную книгу.

Тягомотина. Бесконечное вытошненное автором мыслеблудие. Непонятные герои, у которых кроме пустых размышлений, бесконечного секса, вина и остервенелых дискуссий об искусстве нет ровным счетом ничего. Автор постоянно сталкивает главных героев, развивает любовную линию до каких-то абсурдных жестоких игр. Смешивает алкоголь с ревностью, страстью, жестокостью и безразличием. Слова льются потоком, за которым нет никакого смысла. Люди у него потерянные, в их головах — уродливый цирк и ярмарка бесполезных знаний о людях искусстве и их бессмертных или бессмысленных творениях.

Я пыталась представить себе этих людей, места, города, запахи, квартиры, поцелуи, женщин, обреченных на муки.

Бесполезное, путающее мысли чтиво. Насыщенно, запутано, грязно и убого. Больше ничего у Кортасара читать не буду. Вот такая детская реакция. Ну не дано мне понять хитровыдуманных сумасбродных дяденек. Буду ходить по привычному, логичному, приятному и упорядоченному книжному пути.

Очень своеобразная, необычная книга, сплошные метафоры и парадоксы, смешение образов, слов.
Читать очень тяжело, местами хочется задать вопрос зачем вообще читать, потому что абсолютно ничего не понятно, все так запутано. Да сам сюжет неплохой, немного запутанный, и самое жестокое так и не раскрытый в конце, нет ни хорошего, ни плохого, да вообще хоть какого то вразумительного финала. Есть интрига, происходят действия, местами даже бурные. Но вот сам главный герой абсолютно не вызывает ни симпатии, ни сострадания.
Некоторые главы стали по истине откровение, которые хотелось перечитывать, и снова пропустить через себя, подумать о чем же хотел сказать автор, и местами даже применить к себе, своей жизни. Но были и такие моменты, которые можно было бы смело вырезать, абсолютно выпадающие главы.
Возможно со временем перечитаю это произведение, в другом порядке, (читала в обычном режиме с 1 по 56 главу), и тогда найду больше плюсов. Да и как понимаю в последнее время, для каждой книги важно во сколько ты ее прочел, другое восприятие, например в 20, 30 или 40 лет.

Прочтя книгу Хулио Кортасара "Игра в классики" у меня осталось некоторое недоумение для чего она и о чем? Сложилось такое впечатление, что она писалась ради витиеватых слов и только ради этого.
Читая ее я ощущала себя в роли Маги (героини этой книги), которая находясь среди своих друзей чувствует себя среди инопланетян, слышит звуки, но сложить их в слова, а тем более во фразы со смыслом у нее ну никак не получается. А попытки ее во всем этом разобраться тут же пресекаются и вызывают удивление: "вроде что здесь непонятного".
А вот понимающие казалось бы друг друга люди, опять же общаются друг с другом не ради определенной цели, например, чтобы передать какую-то информацию, внести какую-то ясность, что-то осознать и т.д., а для того, чтобы блеснуть своей эрудицией, которая не имеет под собой никакого практического значения, так как все герои этой книги ведут достаточно маргинальный образ жизни.
За все повествование в книге происходит 3-4 события, которым отводится не значительное место, они мало связаны друг друга и в них там мало смысла, что они могли благополучно из нее и исчезнуть и это ровным счет ничего бы не изменило.
Еще автор предлагает читать книгу до 56 главы последовательно, а потом все главы читаются в разнобой, если в ней до этого момент не пропадет интерес окончательно, так как он сам признает, что эти главы второстепенны и особо значения не имеют. Тогда возникает резонный вопрос: "Зачем он их писал, а потом оставил в книге?". Но если придерживаться этого правила, то придется потом в разнобой читать и те главы, которые до этого момента уже были Вами прочитаны. Поэтому, если Вы предпочитаете все книги, какими бы они ни были дочитывать до конца, то лучше начать читать эту книгу сразу в разнобой.

Ниже в профиле у меня есть рецензия на "Игру в бисер" Гессе. Так вот, посоветовавший мне ее человек ошибся названием и имел в виду "Игру в классики" (спасибо тебе, дорогой друг, ты отнял у меня несколько часов времени, которые можно было бы потратить с пользой!). Разница, я вам скажу, невелика: что одна книга - чушь редкостная, что вторая. Даже не знаю, какая более не читаемая. Единственный плюс измышлений г-на Кортасара - деление "романа" (ибо у меня язык не поворачивается назвать этот бред романом без кавычек) на две части, где в первой - ТОЛЬКО сюжет (Сюжет? Он там вообще есть?), а во второй - лирические отступления по поводу и без. Вторых, как следует ожидать, больше. Читателю предлагается "сыграть в классики": прыгать с главы на главу, перемежая безуспешные потуги автора ввести хоть какие-то действия с пространными мыслями - в философии Хулио Кортасар, безусловно, профи. Аж тошно от его профессионализма. Меня хватило на 4 главы (2 в первой части и 2 во второй), чтобы убедиться: я и философия - вещи несовместимые. Нам совершенно точно не по пути, амиго. Адьес! Пойду тратить сэкономленное время на глупые книжки и радоваться своей непросвещенности.

Дайте человеку с отличным музыкальным слухом в руки перо и вы неизбежно рискуете погрузиться в глубокий сон длинною в целую книгу, или даже в целые тома.
Для многих Кортасар не понятен, кому-то он просто не нравится. "Не мое" - заключают они. Каждый безусловно имеет право на свое мнение и переубеждать его было бы бестактно.
Сегодня я просто хочу рассказать, что услышал я, прочитав книгу Кортасара "Игра в классики". Именно услышал. Манера написания текстов Кортасаром уникальна. Он рассказывает, как бьются волны о скалы - я слышу волны; рассказывает, как пылает пожар - я слышу тлеющие угли. Для меня этот писатель по истине мастер слова. Читая его, я пытаюсь прикоснуться ко всему, о чем он говорит. Этот стиль несравним ни с чем - и, мне кажется, что бы его понять - нужно прочитать книгу где-нибудь вдали от людей в тихом-тихом месте, чтобы все эти персонажи появились прямо перед вами и доказали силу вашего воображения.

Конечно, переводчикам очень сложно передать его слог. Прочитав книгу в оригинале, я могу сказать, что не все грани этого прекрасного наречия можно отобразить в русском, ровно как и наоборот. Мало кто сможет на английском или испанском отобразить гениальный слог Достоевского, я уже не говорю про Пушкина.

Отдельно стоит рассказать про музыкальность романа. На нитку сюжета "Игры в классики" автор нанизывал музыкальные произведения своей эпохи. Буквально каждая сцена романа имеет свой "саундтрек". В интернете даже можно найти музыкальное оформление романа "Игра в классики". Говорят, при жизни Кортасар любил играть на саксофоне и обожал джаз. Думаю, это произведение достаточное тому доказательство.

Талант Кортасара подбирать слова для меня неоспорим. Я заметил, что в некоторых книгах, дойдя до описания, начинаешь скучать, борясь с собой, чтобы не пролистать все это и уже дойти наконец до самой сути. У Кортасара такого нет по двум причинам - первая - это то, что я уже описал - его неповторимый слог; вторая - это его сюжет.

Большая часть романа - это все- таки рассуждения главного героя - тяжелые и витиеватые философские рассуждения. Первоначально мне было тяжело понять такие монологи. Приходилось перечитывать. Они действительно очень перегружены смыслом. Но, я считаю, этому стоит уделить время, чтобы постараться проникнуть в миросозерцание самого автора.

Честно говоря, именно из-за сюжета, по-моему, некоторые читатели отбрасывают его книги. Достаточно трудно понять мысль, которую он хочет донести, разобраться в тексте, осознать, что вообще происходит. Хулио Кортасар один из прочных столпов такого жанра, как "Магический реализм". Не буду давать определение, оно достаточно объемное и его можно найти в интернете. Но по мимо этого одной из черт этого аргентинского писателя было стремление заставить читателя думать, напрягать свой разум в поисках ключей от его загадки. Недаром, особенностью его гениального романа "Игра в классики" была таблица, которую он составил для чтения романа - читатель может читать роман, как обычную книгу, а может согласно таблице перебегать от одной главы к другой, связывая нити сюжета воедино. И в том, и в другом случае текст сплетался в единый роман. Поэтому читая его, ты пытаешься понять все до каждого слова, не упустить то, что может подсказать тебе ту суть, к которой он ведет.

В этой рецензии я старался дать оценку не столько роману "Игра в классики", сколько самому творчеству автора, так как, мне кажется все произведения писателя связаны между собой стилем и манерой привлечь внимание.

Как сказал Ницше, подлинный художник разговаривает только со звездами.
Ну, вот, как можно добровольно покинуть прочитанную книгу Хулио Кортасара. Каждый раз одно и тоже. Медленное, болезненное расставание. Жаль расставаться, и как советует автор - читайте книгу в разных вариантах. Как пожелаете. Читаю, чтобы продлить наслаждение.
И каждый раз окунаюсь с головой в новые и необъяснимые ощущения, а если, ко всему прочему вы еще и любитель или фанат, знаток джаза, блюза, то безграничное, легкое, чтобы не спугнуть , не нарушить то необъяснимое чувство незащищенности от возбуждающего восторженного наслаждения того, как автор словами «хорошенько вычищенными щеткой», передает свои ощущения, совпадающие с вашими, то безграничное блуждание по страницам «Игры в классики» вам гарантировано.
Я пребываю в томительной небрежной истоме выдуманного покоя. И я туда никого не пускаю. Только я, моя меланхолия и пение Бесси, рокот Коулмена Хоукинса, - разве это не иллюзии и даже хуже всего – не иллюзии других иллюзий?
«О, эти блюзы, бесконечная тоска жизни».
«Я играю свинг, следовательно, существую».
Джаз – как птица, что летает, прилетает, пролетает и перелетает, не зная границ и преград.
И напоследок шикарный кусочек текста от Хулио Кортасара.
«За ним – прорыв трубы – желтый фаллос, прорезывающий воздух почти с физическим ощущением удовольствия, и в конце – три нисходящих звука, гипнотизирующих звука чистого золота, и совершенная пауза, в которой весь свинг мира трепетал целое невыносимое мгновение, и следом – вершина наслаждения, точно извержение семени, точно ракета, пущенная в ждущую любви ночь». Ух!

Однажды я решила познакомиться со звездами латиноамеринского магического реализма. Маркес влюбил в себя с первых строк и бесповоротно, Борхес слегка насторожил, и вот пришла очередь Кортасара. Сначала мне понравилось, потом я не поняла, потом я поняла, что это бред, но вскоре снова стало нравиться, а еще чуть позже показалось, что неплохо бы позвонить в психушку. Ну а что тут скажешь, игра в классики, прыг-скок.

Начну с самого легкого – с сюжета. Он тут есть, и на том спасибо! Вертится он вокруг некоего Орасио Оливейры, его возлюбленной, еще одной и еще потом третьей, когда он возвращается из Парижа в Байрес. Но та третья – это как бы та первая, или ее образ или образ ее образа, в общем не очень хорошо понятно, но что-то вот такое. Еще у Орасио Оливейры есть друзья: во Франции, с которыми он жарит водку и слушает джаз, и в Аргентине, с которыми он как бы одно целое, но как бы и нет, в общем, что-то среднее между двойником, лучшим другом и мужем третьей возлюбленной. Еще Орасио Оливейра любит думать, о собаках, о музыке, о себе, о себе не в себе, о своих двойниках и двойниках своих возлюбленных, о мыслях, о думании мыслей, о том, что будет, если что-то будет, и так далее. Эти его размышления (а я перечислила только самые адекватные) занимают почти всю книгу.

Здесь мы переходим от сюжета к восприятию всех этих букв, и внезапно начинаются трудности. Нет, есть клевые места, с игрой слов и здравыми философскими изысками, которые радуют и волнуют. Но есть и такие каламбуры, которые мозг просто отказывается понимать, хотя надо думать, что они и писаны не для мозга, а для подсознания. Вообще тут почти все строится на образах и интуитивном восприятии (впрочем, как должно быть в качественном образце данного жанра). Проблема лично для меня оказалась в том, что здесь все слишком тонко и путанно, и зачастую ковыряться во всем этом просто лень.

И это еще первая часть повести, которая, так сказать, обязательная. Фишка же книги состоит в том, что есть еще необязательная часть, а именно набор разбросанных без малейшей логики глав, которые связаны между собой, да в общем-то, ничем, кроме циферок, ведущих от одной главы к другой. От этой части я ожидала гораздо-гораздо большего. Была надежда, что эта половина книги прольет свет на ту, но не тут-то было, оказалось, что та половина еще была порядочно освещена, в отличие от этой, где ну полный мрак и шизофренический бред (в хорошем смысле, если такой бывает). В итоге необязательную часть я не осилила, ибо автор разрешил.

Впечатления смешанные. Кажется, что я прочитала что-то тонкое, неуловимое, интуитивно крутое. Но уверенности в этом нет.