Последња љубав у Цариграду

...No, you can't go back to Constantinople
(c)

Полная противоположность от прочитанного до это Пелевина — смысл остался в тумане, но зато стиль волшебный. Язык завораживает как при колдовстве. Хочется смотреть в рот рассказчику и слушать, слушать, не переставая. Какие-то просто стихи в прозе — чудесные метафоры, образы, аллегории. Текст очень афористичен, лаконичен, но при этом изобилует словесными кружевами и завитушками.

---
Эта повесть — гимн символизму. Впрочем, что ещё ожидать от повести где каждая из двадцати двух глав иллюстрирует ключ к соответствующей карте Таро? Остаётся только гадать, что же имел в виду автор.

Объясняя в послесловии смысл Таро, автор подчеркивает, что важна не только раскрывшаяся карта, но и то как она легла. Сторона, которой она повернута может полностью перевернуть и её значение. Так же и сам текст, где автор будто бы перетасовал словарь и из нескольких вслепую раскрытых слов составил свои чарующие предложения, полные тайных (для меня) смыслов.

Наверное, не будет ошибкой сказать, что повесть написана в жанре магического реализма (или магического символизма, если такое есть). Но в отличие от Маркеса или, и того хуже, Курниавана, мистика здесь вполне элегантная и не только не отталкивает, но даже наоборот.

Согласно Павичу, в жизни есть поколения победителей и побежденных. Дети поколения побежденных становятся победителями, поскольку им нужно рано повзрослеть и отомстить, тогда как дети поколения победителей становятся поколением побежденных, поскольку они всегда в тени своих отцов. И вот жизни двух поколений двух больших семей — сербы Обуичи и австрийцы Тенецкие тесно переплетены. Слишком тесно. Они пытаются убить друг друга на поле брани и влюбляются за его пределами. Но кто же из них будет победителем, а кто побежденным? Как ляжет карта.

Не могу утверждать наверняка, но похоже, что это книга о любви (запретной, невозможной, неосознанной, роковой, кровосмесительной и много ещё какой), о ненависти, о войне, о судьбе, о таких разных, но всегда сложных отношениях между родителями и детьми.

Автор утверждает, что читать главы можно в любом порядке, выбирая следующую как карту из колоды. Ну, не знаю. По-моему, там совершенно четкий конец и было бы нелепо окажись он вначале или посередине. Разве что перетасовать только первые или средние главы? В общем, для меня чтение этого произведения уже стало экспериментом, и читать его ещё кельтским крестом или большой триадой уже не тянет.

Ключи Таро я раскрывал с помощью Сергея Чонишвили, что было, как всегда, великолепно.

Странное такое произведение. Поначалу думала - ерунда. Но ерунда затягивающая. С интересными мыслями. Красиво написанная. Это если не брать возможность раскинуть карты и читать главы не по порядку, а согласно выпавшим комбинациям. Я попробовала. Результат тот же. От перестановки слагаемых сумма не меняется.

А если еще взять аудиокнигу, начитанную Чонишвили, то играться можно бесконечно, меняя главы в произвольном порядке. Кто сказал, что у книги должен быть смысл, а у писателя иная цель кроме экспериментов с формой. Ведь если брать содержание – все уже написано до нас. Не зря Малевич свою картину закрасил черным. В литературе та же проблема. Новую тему найти крайне сложно.

Чувствуется стилизация под старину. Я бы отнесла книгу к готике, но скорее всего Павич имел в качестве образца для подражания что-то еще. Точно пусть критики определяют. Работать со словом автор определенно умеет. Смысл ускользает, как вода сквозь пальцы, но сюжет все равно удерживает внимание читателя.

Отважные сербы – герои романа. Одни воюют за французов, другие - за австрийцев. И не в личных разборках дело, а в том, почему они не отстаивают интересы родной страны, добиваясь славы и почестей в чужих краях.

Поколение победителей и побежденных. Их сыновья и дочери. Какими они вырастут? Как отразиться на детях победа или поражение отцов? История, предыстория, последствия. Игра для двоих. Автор и читатель, мужчина и женщина, отцы и дети, общежители и индивидуалисты. Мечты и давние долги. Тайна, тяжелая как камень и ее носитель. Предсказания и их воплощения. Война вечно юного человечества и любовь, лишающая мудрости.

Приходилось встречать такое явление - книги писали по мотивам песен. А вот чтобы по мотивам карт - впервые. Интересно. Необычно. Увлекательно. Отличный стиль. Не стану делать вид, что все поняла, но читать мне определенно понравилось.

Они гадали на таро,
С волненьем карты раскрывали
И свои судьбы доверяли
Гаданью, что как мир старо.

Из чувства справедливости, должна заметить, что оценку я поставила не только автору - новатору и человеку, обладающим воистину волшебной властью подчинить сознание читателя, да что там, он порабощает своим творчеством ещё и все чувства.
А талант человека, озвучившего книгу-загадку, книгу-головоломку, давно признан. Его имя стало знаком качества, отдельной рекомендацией.
И все-таки...в очередной раз Сергей Чонишвили делает нечто невообразимое, проживает, пропускает через себя, проговаривает, добавляет заряда и оживляет слово. Моё восхищение работой этого человека столь велико, что переходит в чувство священного трепета. Безусловно, чтец понимает нечто, гораздо большее, что можно увидеть в чёрных буквицах на белоснежные листах...

Не понимаю, не знаю и никогда не стану разгадывать тайну гадания на Таро...
Потому единственный доступный для меня способ чтения "Последней любви..." простой линейный, а вот для знатоков увлекательно будет пройти этот путь ещё, как минимум, три раза, в соответствии с указанными способами гадания - Магический крест, Большая Триада, Кельтский крест. А, возможно, есть ещё не один - исключительно для адептов. Мне же хватило единственного из доступных, чтобы понять силу таланта, затейливость фантазии и вечную тягу к эксперименту.
Да, иногда форма произведения главенствует над сюжетом. Но какая это форма!

О логике сюжета...
Тонкая игра, вызов - герои встречаются и расстаются на ваших глазах, под мерный шорох карт испытывают радость побед и горечь поражений в военных походах и в любовных делах, сеть из таинственных предзнаменований и не менее загадочных мотивов, как покров укутывает то, что непостоянно и лишь скользит по канве сюжета. И это несмотря на то, что главные герои присутствуют в каждой из истории, представляя два противоборствующих лагеря - Опуичей и Калоперовичией. Хотя противоборствующими называть их не совсем корректно - они скорее притягиваются друг к другу, совершенно необьяснимыми мистически заряженными силами, как два разнозначных магнитных полюса.
Героев повествования так и тянет разделить на две группы не только по чувствам, которые они испытывают, либо совсем даже нет, друг к другу. Мужские представители семей - это отпрыски героев-победителей и героев поколения «проигравших», тщательно и неоднократно подчеркиваемая черта для объяснения предназначения и рока, тяготеющего над ними. Война, битвы которой можно легко опознать по датам и названиям полей сражения, в то же время субъективная и постоянная величина - не только как реальность, но и как единоборство с одиночеством, со смертью и, возможно, как желание выиграть какую то другую долю для себя.

О тайне...
Софроний Опуич - главный носитель, но не единственный. Каждый из героев причастен к неизведанной, много значительной и разноплановой загадке. А тот кто все же рискнул взять в руки колоду и разложить карты одним из предложенных способов, натолкнувшись на тайну Софрония, примерит её на себя...

Два чувства сопровождают её - боль и голод.

Гадание искусно связано с тайной, та , в свою очередь, опора для человеческого стремления к счастью, а счастье, понятие столь эфемерное, симбиоз различных составляющих, в совершенно непредсказуемой последовательности.
И тем ни менее, всегда есть место для любви и для славы.
И человеку важны мудрость и обязательное наличие других людей, чтобы страх одиночества не сломал их. И необходима разгадка для секретов, чтобы иногда побеждать смерть.
Независимо от того какой путь вы выберете - от начала последовательно к финальной главе...или рискнете раскинуть свою вариацию - в любом случае вы почувствуете себя соавтором, окажитесь на грани двух миров, испытаете трепет причастности к развитию и исходу.

Ох, и сложно написать даже не рецензию, хотя бы небольшой отзыв на эту чарующую книгу, полную скрытых смыслов, красивейшего текста и интересной, но старой, как мир, истории.

Хотя меня книга и захватила буквально с первых слов, с первых страниц и унесла в свой удивительный мир, но я понимаю, что она может с одинаковой долей вероятности и оттолкнуть, и заворожить. Помимо того, что это магический реализм, в отношении которого не все дышат ровно, он еще и в антураже постмодернистского текста, одной из особенностей которого является

И вот если взять это определение за основу и не подходить к тексту с обычной меркой, а попытаться открыть в себе третий глаз, тогда, возможно и третья туфля в романе не будет смущать и вопрос по поводу : Не жмет ли тебе туфля на правой ноге ? не только не покажется смешным и нелепым здесь, а идеально впишется в контекст.

С самого начала на неподготовленного читателя обрушивается лавина кажущегося поначалу мудреного текста, до краёв насыщенного эпитетами, изобилующего сравнениями, метафорами и другими литературными средствами выразительности, что он получается такой плотный плотный в своей необычной красоте, в котором живут, воюют, любят, ненавидят и ищут родственников и свое место в этом бушующем мире Опуичи, Калоперовичи и Тенецкие. Их как запомнить сложно по отдельности, так и соотнести по ходу текста кто кому кем и когда приходится. Поэтому нужно просто все отпустить, позволить тексту влиться в твою душу, мозг и завладеть твоими мыслями. И тогда вся история не оставит равнодушным, надеюсь.

Потому что иначе , если вдумываться в каждое слово и искать в нем явный и потаённый смысл, можно за этим занятием упустить и саму историю, напоминающую одновременно и сказку, и быль, и легенды с поверьями. И помнить Сказка -ложь, да в ней намёк...

И в качестве бонуса от автора , предлагается еще и погадать на картах Таро, которые играют немаловажную роль в произведении и выбрать один из двух способов для прочтения : линейный, привычный нам или положиться на Судьбу, довериться случаю. И тогда чтение этого небольшого, но такого увлекательного романа, который хочется растащить на цитаты, будет зависеть от того, как карта ляжет..

Советовать никому не могу, по причинам, озвученным выше, но сама однозначно продолжу знакомство с автором, который прям полюбился в надежде, что и другие его книги будут такие-же чудесно-сказочные, таящие в себе загадки, состоящие из множества слоев, которые так увлекательно и заманчиво открывать раз за разом.

Ох, Милорад Павич - автор, которого мне многие так рекомендуют и которого я упорно не могу понять и раскусить.
У нас с Милорадом Павичем несостыковка мироопределений и восприятия реальности как таковой. Не, я сама обожаю сложные непонятные предложения с множеством эпитетов, неожиданных ремарок, сравнений и метафор, но в случае с романами Павича у меня зависает сознание. Вся та бездна всевозможных красавиц-фраз и описаний, которая вроде как должна донести до меня всю тонкость и очарование возвышенной прозы, просто-напросто не успевает уложиться в моей голове. В результате картинка получается скомканной, тяжеловесной и совершенно неудобоваримой.

Как итог - сербская проза таит в себе множество опасностей, которые подстерегают тут и там. Небольшое произведение-головоломка с минимумом сюжета и максимумом более чем неожиданных фраз типа "Ухо теряет невинность всякий раз, когда в него вставляешь серьгу, – всегда немного крови". Красиво, сложно, но в который раз явно не для меня. Мое сознание в шоке и требует шоколада, дабы снова вернуться на грешную землю.

Редкий случай, когда Павич выстраивает свой сюжет линейно. По крайней мере, на первый взгляд. Стало ли от этого менее интересно? Нет. Перестал чувствоваться неподражаемый и моментально узнаваемый стиль автора? Нет. Стал ли его язык менее филигранным и вкусным? Снова нет. А значит простота тут только на первый взгляд. Чтобы понять это, достаточно задать самый стандартный вопрос: «О чем книга?». И все. Я впадаю в ступор и начинаю перебирать в уме варианты. Она о войнах между Австрией и Францией конца 18-го – начала 19-го веков. Нет, не то. Она о представителях нескольких сербских семей, которые в ней участвовали по обе стороны. Снова не то. Она о любви. Уже ближе, но опять не то.

Пытаться пересказать сюжеты Павича это все равно что пытаться передать словами красоту летнего заката на море или объяснить симфонию Баха. Вроде слова и можно подобрать, а в голове бьется одно: «Это все не то! Это не передать!» Это надо прочувствовать самому, смакуя язык и образы. Увидеть женскую улыбку на мужском лице, через которую у него проросла борода. Увидеть прядь волос, выросшую на месте зализанной женщиной раны. Проведя рукой, почувствовать под обивкой мягкого, обитого бархатом кресла человеческого младенца, который был туда перемещен из чрева матери по одному ее желанию. Услышать звуки стрельбы из ружья, на котором играют как на кларнете одной холодной, а одной горячей рукой. Разве может об этом рассказать кто-то, кроме самого создателя, автора...

Софроний Опуич найдет и потеряет свою любовь, его отец умрет три раза и не поймет этого, пока не придет к нему последняя любовь, пока не полюбит его та женщина, от которой он мог бы иметь детей, Ерисена обретет третий пол через третью туфлю, а между матерью и сыном, придумавшим странный полуобет-полуигру останется только один человек. И тогда можно просто наплевать на все классические правила чтения книг, наплевать даже на саму логику (иногда она откровенно лишняя) и взять в руки колоду карт Таро, разложить одним из уже тысячелетия существующих узором и прочесть эту историю снова, в том порядке, в котором карта ляжет…

ЗЫ: Пожалуй, так я и сделаю, когда куплю эту пресловутую колоду, ну не могу я испортить такую книгу, вырезав из нее карты, у меня вся натура при одной только мысли об этом кощунстве на дыбы становится)

Дальше...

Уверен, что книга мне очень понравилась бы, прочитай я её лет двадцать пять назад, когда увлекался тайнознанием и семиотикой, обожал обериутов и театр абсурда, восторгался хитросплетением фраз с алогичной логикой и впервые узнал об авторе, хотя так и не удосужился прочесть. Лишь пролистал «Хазарский словарь» и завязал узелок на будущее. Или положил камешек под язык, подобно Софронию Опуичу. Но вот будущее настало, а время-то прошло — и сумасшедшего восторга от знакомства с автором уже не испытал, как и сам Софроний, избавившийся наконец от камешка под языком, внутреннего болезненного беспокойства и постоянной эрекции. В который раз обыграна сентенция: «будь осторожен с желаниями — они имеют тенденцию исполняться». Правда в романе она навязчиво подается в виде: «Бог вознаграждает своих любимцев одновременно и самым большим счастьем, и самой большой бедой». Вообще книга, при достаточно небольшом объёме под завязку заполнена различными аллюзиями, метафорами, афористичными диалогами и философскими сентенциями апарт без явной связи с текущими событиями. Известный анекдот: «А тебе не кажется, что мы на шару дерьма наелись?» — используется в качестве фона для сообщения печальной новости семье новопреставившегося. А знаменитая фраза Джона Кеннеди, которую до него изрёк Галеаццо Чиано, а еще раньше — Тацит: «У победы тысяча отцов, а поражение всегда сирота» — варьируется то так, то этак.

Тема победы, победителей и побеждённых становится парадоксом и приводит к войне, в которой «слабое поколение сыновей былых победителей воюет с мощным поколением сыновей тех, кто потерпел поражение». Идеи извращаются в зависимости от того, как ляжет карта: в прямом или перевёрнутом виде. Ведь на гадании по старшему аркану карт таро и построена вся книга. 22 карты, 22 прямых и перевёрнутых толкования, 22 главы-иллюстрации, которые можно тасовать, как угодно, включаясь в гадательный процесс и пытаясь расшифровать многочисленные символы, каплющие с обтекаемых фраз. Сюжет непритязателен, но спутан подобно волосам с разной скоростью роста и способностью заживлять смертельные раны или ветвям генеалогических древес. Вернее, гинекологических. Не зря ведь всё это адресуется «дамам одного и другого пола» — дуали, проистекающей из той же темы победы (жена победителя и дочь победителя). Эти два пола уподобляются двум туфлям, а ведь есть ещё и третья…

Честно говоря, расшифровывать всю эту символику большого желания нет, тем более что, может статься, что и расшифровывать-то и нечего. Да и можно ли знать будущее, и что толку, если можно, подобно капитану Опуичу, давать представление о собственных смертях, чтобы, когда дойдёт до дела, одолеть дезинформированного противника? Всё равно в итоге будет паломничество в Константинополь, храм которого остаётся храмом, даже перестав быть церковью!

Павича можно либо читать не отрываясь, либо бросить после первых двух-трех страниц и больше к нему не возвращаться.

Читать Павича все равно что в детстве крутить калейдоскоп. Малейший поворот вдруг показывает совершенно другой узор. Так и здесь. Каждое следующее слово может кардинально поменять весь сюжет. Ты никогда не знаешь, что ждет тебя в следующей фразе. И оторваться от книги так же сложно, как в детстве от калейдоскопа. Ведь так интересно, а какой же узор получится, если его повернуть еще разок?

Описывать сюжет этой книги просто бессмысленно, как бессмысленно пересказывать сон, который увидел за секунду до пробуждения. Его можно только увидеть и почувствовать.

Вслед за "Хазарским словарем" ощутил острое желание попробовать на вкус другое произведение Павича. Сможет ли автор не уронить планку, и оставить все фирменные штрихи на положенных местах (а, чем черт не шутит, может и улучшить картину)? Вопрос спорный.
Положительные впечатления базируются на следующих вещах:

• Как и в Хазарском словаре - невероятно образный, яркий язык;
• Многослойный, переплетенный сюжет. Часть, которой в Хазарском словаре, особо, и не было;
• Загадка и интрига;
• Общее ощущение "гадания" как чего-то надмирного;
• Зашкаливающая метафоричность;
• Ощущение непроходящего сна, в который автор погружает читателя;
• Инцесты, эрегированые пенисы, женщины-нимфоманки, самовосстанавливающаяся девственность, сабли как метафоры пениса, кровать как метафора влагалища, сон как метафора секса, секс как метафора смерти, смерть как метафора секса и сна - все как мы любим.

• Обещание автора, что роман можно читать с любого конца. Увы, это не так. Роман этот линеен, причем линеен так, что читать его с любого конца становится невозможно. По-факту, даже ход с "объяснением карт" как сюжетным стержнем романа, где обязательно будут проявлены свойства карты в правильном и перевернутом виде, не в состоянии обеспечит обещанную "нелинейность". В результате фирменный прием Павича как-будто не сработал;
• Многослойность и переплетенность сюжета обеспечивается обилием персонажей. К середине не такого большого текста в глазах начинает рябить, и вспомнить, кто есть кто, становится достаточно сложно. И если мужские персонажи для автора еще существуют, то женские напоминают каких-то клонов из филиала фабрики снов. В Хазарском словаре все это можно было объяснить структурой книги, и всегда можно было узнать, о чем же идет речь - здесь, увы, этой возможности нет;
• Загадка и интрига, увы, не стала мощной кульминацией, как в том-же Хазарском словаре. Более того, создалось ощущение что книга оборвана на полуслове. Случайно ли, нет, но автор вводит в повествование цыганку, которая обрывает гадание и убегает. Похоже, данный эпизод был тонкой самокритикой;
• Этот аттракционы с гаданием кажется любопытным, но уже к середине понимаешь, что сам автор им изрядно утомился. Неслучайно, но объем книги вызывающе маленький, хотя, казалось бы, можно было бы нагнать текста. Но, нет. Что-то у автора оборвалось;
• Вся эта сновиденческо-фрейдистская составляющая тоже должна была найти выход. Рассказы про детей победителей, задавленных своими отцами, чугунными задами победителей заслонившими небо над своими детьми, и поколениями проигравших - все это должно было во что-то вылиться. Битва детей проигравших и отцов-победителей? Убийство детьми победителей своих отцов (и здесь неплохо бы получился Эдип, с его комплексами, автор туда как-раз собирался вести, признаться я ожидал, что сын главного героя его и убьет). Но нет, как-то все это разрубилось в не самой лучшей вариации. Точкой "выхода из сна" я не очень доволен.