Темная игра смерти

В этой книге есть всё для любителей приключений и жутких историй: светская и личная жизнь «вампиров мозга», насилующих сознание людей, непрерывные погони, невероятно красочные и весёлые, как новогодние фейерверки, убийства, шериф, в заднице которого «сера горит» из-за желания докопаться до истины, руководитель Моссада, такой обаятельный, гостеприимный и раздающий направо и налево секреты своей службы, миллионеры, кинодивы, люди-суррогаты, зомби, врач-психиатр, управляющий бульдозером, и даже преподобный гей с ансамблем «Евангелические гитары», скоростные автострады, вертолёты федералов и автобусы-убийцы, странно фосфоресцирующая океанская вода, взрывы, снайперы, отборная и быстрая, отлично оснащённая и хорошо вооружённая охрана, подводная лодка, пуск ракет по целям. Кажется, что для полного эффекта не хватает только Путина с голым торсом в батискафе... И никакой вам духовности или драматических переживаний героев, которые такие инсталляции с перфомансами вытворяют, что читателю начинает казаться: он вот-вот сойдёт с ума.

Для меня роман – это ещё одна паралитературная страшилка, остро приправленная слиянием двух вселенских зол – фашизма и «избранных» людей. Паралитература, то есть массовая литература, именуемая так французами. В англоязычной литературе она определяется как «популярная», в немецкой существует как понятие «тривиальная литература», всё вместе же это - недолитература, товар, ориентированный на рынок, спрос которого определяется выбором простого и весьма невзыскательного читателя. А для меня это просто ширпотреб, против которого я, кстати, ничего не имею против при одном условии: книга должна быть, по крайней мере, интересной и увлекательной. Но триллер местами читается с трудом и вымученно. Как в любом произведении, относящемся к категории вышеозначенной литературы, содержательность и яркость характеров героев компенсируется огромным количеством бестолковых действующих лиц, совершающих слишком много абсолютно лишних и бесполезных телодвижений, что у автора, видимо, называется напряжённым и динамическим сюжетом, но на деле не вызывает никакого интереса и даже досаду от излишней затянутости действия. Симмонс явно перестарался, уделяя излишнее внимание коммерческой стороне своего романа.
Помните, друзья, этот мем: «Конец немного предсказуем?» Я его сразу вспомнила, когда начала читать книгу: на первой же странице я поняла, что Соломон Ласки всех победит, а в середине книги догадалась о том, что рано или поздно люди, наделённые Способностью, захотят сыграть в игру, в которой вместо индивидуальных игроков они смогут использовать целые нации суррогатов. «Так и вышло».
Итак, есть люди – экстрасенсы-телепаты-мозгоё**ы, твёрдо уверенные в том, что они являются так называемыми chosen people (избранные люди), поскольку они могут мысленно заставить людей подчиняться их воле и обычный человек становится по их приказу маньяком или убийцей. Только они обладают абсолютной властью в этом мире. Причём они жить не могут без своего тёмного влечения, которое становится источником питания их жизненных сил. Являясь представителями высших слоёв общества, они ведут большую и опасную игру смерти, которая, в конце концов, приводит их к безумной идее… Собственно, в книге довольно много претендентов на звание chosen people: это и фашисты, носящиеся со своей арийской исключительностью, высокомерно рассуждающие о господстве рас, и, кстати, поддоставшие уже всех своим моральным превосходством американцы, одинаково снисходительно смотрящие сверху вниз на ленивых и наглых европейцев и умных выскочек евреев. Но chosen people были, есть и будут только одни. Это доказал старый еврей Соломон Ласки, понимающий, что слишком много чести судить подлецов судом чести, и сорок лет стремящийся уничтожить зло своими руками, без суда и следствия, око за око… Если зло создают избранные, то и остановить его могут только избранные… Идея для триллера, собственно, неплохая, но уж слишком скучно, неубедительно и затянуто он написан.
Ничто не спасло в моих глазах роман: ни, в принципе, стройно изложенная теория семи стадий морального развития человечества, соответствующих разным культурам, эпохам и странам, ни споры о силе и слабости евреев, ни красивые и страшные стихи Джерарда Мэнли Хопкинса «Сонеты отчаяния», которые Симмонс использовал в качестве эпиграфов в начале каждой части книги, а название одного из стихотворений «Carrion Comfort » послужило названием самого триллера.

Видимо, по замыслу автора, печальные и депрессивные строки стихов должны были символизировать степень отчаяния главного героя и его вечно неприкаянного народа, но в результате вышла всего лишь жалкая претензия на трагичность сюжета.

И ещё хотелось бы затронуть довольно деликатный момент: мне интересно, знал ли автор триллера «Утеха падали» («Carrion Comfort») о том, что на момент его издания был ещё жив Александр Аронович Печерский, офицер Рабоче-крестьянской Красной армии, организатор единственного успешного восстания в лагере смерти в Собиборе 14 октября 1943 года, вернувшийся в Ростов-на-Дону, где жил перед войной, и в 1945 году написавший книгу воспоминаний о Собиборовском восстании? Сцена «изысканной» игры в «живые шахматы» в концлагере, которую вели породистые арийцы, а по сути - жуткое порождение Третьего рейха, очень впечатляет, но… Война не может быть с аристократическим вкусом… Думаю, всё же, должно быть в литературе что-то запретное, святое, то, что не стоит никак интерпретировать, мистифицировать и т. п., и о чём можно говорить либо правду, либо ничего. Соединение в триллере двух вселенских зол – фашизма и вампиров мозга – некорректный ход автора, поэтому, с моей точки зрения, книга Симмонса - вещь совершенно «некошерная» и тяжёлая для «переваривания» любым нормальным читателем независимо от его принадлежности к тому или иному народу.

Тройку ставлю лишь за силу духа маленького еврейского мальчика Соломона Ласки, сказавшего себе в концлагере: «Я выживу! Я буду жить!», выжившего, отмстившего своему заклятому врагу, и ставшего моим героем, а также за своеобразную попытку автора раскрыть серьёзный вопрос о роли насилия как основного механизма в осуществлении власти, в книге, относящейся к такому несерьёзному жанру как мистический триллер.

Долгая прогулка - 2018. Бонусное задание апреля. Команда "Кокарды и исподнее".

В данной книге намешано много, но основная тема вполне определенная. В обществе существуют некие люди (или существа), обладающие способностью проникать в чужие мозги и подчинять других людей своей воле. Основное, чем жертвы начинают заниматься – убийства других людей. Захвативший же над их телом власть кроме извращенного удовольствия получает еще и «подпитку» – некую энергию, которая позволяет вампиру (назовем его так) получить дополнительные очки здоровья, благодаря которым может жить долго и (не)счастливо. Находятся обычные люди, узнавшие их секрет, и началась обоюдная охота на 1000 страниц с перестрелками, расчленениями и массой разбитой техники.

Тупик или прогресс?
Необходимо разобраться, какое место вампиры занимают в мире, придуманном Симмонсом. Для этого нужно обратиться к науке. Внутренний критик тут же начинает кричать: «Какая, блин, наука? Это же фэнтезЯ». Мы не будем слушать его истошные вопли, но условимся сразу, попытки объяснить, как именно вампир захватывает жертву и как получает подпитку, бесспорно, обречены на провал. Зато можно привлечь популяционную генетику. Из книги мы знаем, что вампиры появлялись в истории развития человечества многократно. Причем появлялись случайным образом. Предположим, есть некая мутация, которая возникает случайным образом у случайных людей, но при этом может наследоваться (в произведении есть пример, когда и мама, и дочь обладали «способностью»). Так как эта мутация дает явно преимущество ее носителю, следовательно, вампир будет прогрессивен, передаст гены потомству, те своему потомству и через какое-то время в человеческой популяции установится баланс между вампирами и жертвами. В идеальной популяции в вакууме. Реально ничего подобного не происходит. И способность как-то не очень передается, да и вообще детей у показанных вампиров как-то нет, и жертвы борются, сжигая ведьм раньше и расстреливая из Uzi сейчас. И преимуществ для дальнейшего продолжения себя в потомках вампир не получает, скорее наоборот. Следовательно, с точки зрения популяции, вампир – тупиковая ветвь, вырождение и должен выбраковываться. И вот тут важно опомниться, а люди ли они вообще? Зря их что ли герои столь навязчиво величают чудовищами и падалью? Ответ – да, они все же люди, они также мыслят, способны к постижению всей человеческой мудрости, они могут чувствовать, даже любить, да и физиология во всем кроме «способности» у них работает, как и у всех. Вот только эти люди считают, что способность дает им право делать что угодно, и потому вампиры не считаются с жертвами и играют ими. Но ведь это так по-человечески!

Глубоко или мелко?
Возникает вопрос, зачем собственно автор написал эту книгу. Читатель, утомленный бесконечными перестрелками, начинает искать глубину и находит. Симмонс дает довольно прямые параллели: вампир считает жертв низшими существами, белый европеоид считает негров или евреев низшими существами. Значит, расист/антисемит ничем не лучше вампира. Вывод верный? Да, только зачем так длинно писать об этом? Ну, или про власть, вампиры рвутся к власти, обычные люди тоже добиваются власти. Значит, кто добивается власти ничем не лучше вампира? Логическая ошибочка. Но суть понятна, цель оправдывает средства – плохой девиз для жизни. Что там еще из выводов, в Моссаде все молодцы, в ФБР почти все нравственные уроды – спорное утверждение, хотя с учетом времени написания книги – понятное. В киноиндустрии царят разврат и коррупция – это штамп, которым никого не удивишь. Пластиковая взрывчатка – мощная вещь, понятия не имею.

Засуньте в чай ваш талант
Интересные необычные существа. Сюжет с проблематикой и намеком на аллегорию. Почему же отрицательная оценка? Очень просто, мне это было невыносимо скучно читать. Большую часть сюжета составляют драки, перестрелки и погони. Они и сами по себе не слишком интересны, но тут поданы просто ужасным языком. Не знаю насколько приобщился переводчик, но читать описания, целиком состоящие из популярных штампов, просто невыносимо. К тому же крайне нереалистично подано. Когда хрупкая девушка без навыков борьбы швыряет туда-сюда тяжелые предметы и тела крупных мужчин, я не верю. Также когда немолодой психиатр без одежды с двумя пулями в теле совершает пробежки и убийства под проливным дождем, а потом еще и силы для подвига находит, я тоже сомневаюсь в адекватности автора относительно человеческих возможностей. И да, мне не показалась интересной параллель с шахматами, есть масса книг, где шахматы гораздо уместнее вписаны в сюжет.
Единственное, что во всей книге понравилось – забавный финал. Крутой поворот сюжета и некая открытость концовки чуть-чуть смирили меня с этим текстом, но этого явно недостаточно.

P.S. Я насчитал не менее 6 раз, когда мне хотелось закрыть книгу и никогда к ней больше не возвращаться. А Вы сколько?
P.P.S. Мне столько хвалили Гиперион, вот как его теперь читать после этой книги?

Сюжет Симмонса напоминает квёлое дрожание воздуха в жаркий день. Если рядом есть большая вода, то вязкое тепло может быть приятным, но даже тогда при долгом нахождении под солнцем будет болеть голова.

Дэн Симмонс – мастер плотной, крепко сбитой, насыщенной прозы. Даже если вы не хотите, вы будете знать обстановку комнаты, в которую зашёл персонаж, во что одет его собеседник, который через пару страниц исчезнет, чтобы больше не появиться, и какого цвета косички девочки на картине. Он не то чтобы структурирует умозрительный образ, овеществляя его посредством мелочей и уточнений, а скорее описывает изображение, которое зафиксировал и удержал перед своими глазами. Читателю остаётся самая малость – скопировать через кальку текста эту картинку в свой мозг с поправкой на личную фантазию, что-то додумать уже не получится. Из-за этого приёма сюжет представляет собой пухлую папку, набитую фотографиями и видеороликами с отпуска, которую с грохотом кладут на стол и начинают демонстрировать в хронологическом порядке, перманентно сбиваясь на “а, кстати, вспомнил, вот тут, значит, был концлагерь…”. Симмонс виртуозно вплетает одну реальность в другую, перебрасывая внимание читателя как мячик для пинг-понга туда, сюда, в германию, на виллу, в самолёт, в подконтрольное сознание шофёра, подвозящего уставшую женщину с безумными глазами.

Мне не доставало элемента свободы, когда ты сам волен что-то дополнить, потому что следить вплотную за сюжетом увлекательно – Симмонс щедро приправляет историю насилием, неожиданными поворотами, динамичными вставками, заставлющими активнее шевелить глазами по строчками, потому что неймётся узнать, а что же будет дальше, - но этот постоянный напряжённый ритм на разрыве аорты может порядком утомить.

Пленительная идея буквального контроля чужого сознания, шахматная партия, прописанные персонажи с увесистой биографией, неотвратимость развития сюжета вместе с гудящим электричеством, которому подобно внимание загипнотизированного читателя – всё это представляет собой тот инструментарий, которым Симмонс замечательно владеет. Его внимание к деталям и педантичность в интересе к препарированию человеческого сознания претворили для меня в жизнь историю человеческой силы и отчаяния в книге “Террор”, но порядком набили оскомину в случае с “Утехой падали”. Потому что да, что Клуб Островитян, что пресытившиеся властью пенсионеры, что проработанные Сол, Джо Джентри и Натали – все они из плоти и крови, но при этом Сол и Натали наделены удачливостью и везением Хороших Парней из классических боевиков, которые когда-то штамповались с завидным постоянством, отчего хочется песок с зубов сплюнуть.

Что печально: Симмонс будто взялся с морализаторским видом продолжать дело Сенеки, который писал, что природа создала Гая Цезаря затем, чтобы показать, на что способны безграничная порочность в сочетании с безграничной властью.

Умение подчинять себе разум, волю и тело человека с трудом можно представить в условиях какой-то положительной деятельности: заставлять боевиков не стрелять? Контролировать глав государств, чтобы те не бесчинствовали во внешней политике? Заставить гопника в переулке бросить ножичек и пойти заняться лепкой из глины?
Объективно, любое вмешательство в чужое сознание имеет негативные последствия так или иначе, особенно с точки зрения морали. Единственный способ использовать подобную силу во благо – не использовать её вовсе, но тогда и сюжета бы никакого не было.

Создав увлекательный сюжетный каркас, заполнив его жизнью и деталями, Симмонс создал длинную, клишированную, слишком киношную дидактическую историю, которая спустя двадцать лет после создания уже не выглядит убедительной, по крайней мере если вы любитель боевиков, триллеров, нейропрограммирования и проектов типа МК-ULTRA.

Декабрь 1980-го, американский Юг. Легкий бриз с норд-норд-веста разносит в хрустальном воздухе запах приближающегося Рождества и предвкушение окончания картеровского застоя. Президент с трудом отбивается от грозного водяного кролика, Джон Леннон не может пережить пять выстрелов в спину, а в сонном городке Чарлстоне так и вовсе творится невесть что. Рейс 117 до Чикаго с восьмьюдесятью пятью пассажирами падает в окрестные болота, две благообразные старушки устраивают кровавый квест с девятью трупами, глазными яблоками, скачущими каучуковыми мячиками, и маленькими девочками, чьи головы, аки хэллоунские тыквы, раскалываются от удара кочергой. За расследование берется нелепая троица в составе местного шерифа, не дружащего с диетическим питанием, пожилого еврея с манией преследователя и молодой афроамериканки, чей отец случайно попал под раздачу. Еврей рассказывает товарищам диковатую историю о том, что существуют якобы такие люди, которые и не совсем люди, но выродки, оказавшиеся на более ранней эволюционной ступени, нежели Homo sapiens, а по теории нравственного развития Кольберга, так и вовсе дно днищенское. Так вот, эти деграданты, оказывается, обладают Способностью управлять сознанием других людей. Более того, побуждая кого-то к насилию, они сами заряжаются жизненной энергией и тормозят процесс старения.

То, что происходит дальше, располагается в широком диапазоне от лютого фейспалма до «обалдеть, почему я еще не видела экранизации». Симмонс – это, разумеется, про кино. Неслучайно одним из главных героев он делает продюсера, этакого молодого Харви Вайнштейна (как ловко уже подметила spumpkin ), который увлекается типологизацией сисек и умудряется в самых экстремальных условиях мысленно переносить происходящее на экран. Летят вертолеты – эй, Хэрод, смотри, как здорово все вокруг взрывается, где твоя камера, Хэрод. Огромный голый негр корчится на шаматном поле – эй, Хэрод, вытаскивай ручку из задницы и записывай, вставишь в новый сценарий, Хэрод. Кроме шуток, у Симмонса есть безукоризненно выписанные сцены: резня в Чарлстоне, концлагерные флэшбеки, линия Мелани Фуллер полностью - настолько здорово в ней преломляются жанры, и боевичок категории «В» превращается в тревожное хоррор-шоу. Он гораздо раньше дедушки Мартина открыл секрет успеха – обнаженка и внезапная смертность, но допустил две стратегические ошибки. В 1990-х экранизация «Утехи падали» походила бы на худшие киновоплощения романов Кинга, а в 2010-х она уже никому не нужна, потому что материал плотно увяз в масскультурном пространстве прошлого века. Кроме того, Симмонс паршиво играет в шахматы. Вся суть его хитрых рокировок умещается в иллюстрации с последних страниц романа: фигуры странно кучкуются, топчутся на месте и мнутся в нерешительности, чтобы в итоге все закончилось ничьей. Сложно придумать более извращенное насилие, чем предложенный в конце утомительнейшего двухтомника клиффхэнгер, но Симмонса не смущает и это. «Зима близко», - говорит он. «Мы хотим ветра другой зимы», - дружно молятся читатели.

Безусловно, Симмонс страдает гигантоманией. При этом обвинять его в бреде величия было бы не совсем справедливо. Как и любое порождение популярной культуры, «Тайная игра смерти» не продуцирует новые смыслы, а всего лишь зеркалит общие тенденции и умонастроения. Роман выходит в 1989 году, тогда же Джон Гришэм пишет «Время убивать», слоганом которого легко можно сделать фразу: «А теперь представьте, что эта девочка белая». В этом же году главный Оскар получает фильм «Шофер мисс Дейзи» про непростую, но очень трогательную дружбу богатой американки и ее темнокожего шофера (к слову, годом ранее первоисточник получил Пулитцеровскую премию в области драматургии). Проблема расовой дискриминации витала в воздухе, и Симмонс, нужно отдать ему должное, сумел остроумно ее обыграть. Он не просто смакует описания афроамериканского гетто Джермантауна, где зашкаливает уровень преступности, неграмотности и героиновой наркомании. Автор деконструирует священный для американского Юга образ Скарлетт О’Хары, которая к началу 1980-х превращается в мерзкий разлагающийся труп старого порядка. Если не верите, сравните концовку романа Митчелл («Она думала о Таре, и словно прохладная рука ложилась ей на сердце, успокаивая его учащенное биение») с тем, что пишет Симмонс («Днем пахло свежескошенной травой, а ночью – медом. Благословенный мой юг! Я чувствовала себя в безопасности»). Мелани – это та же Скарлетт, тесно связанная с землей и традицией, но ее представление о себе разительно отличается от реального положения вещей. Символично то, что ей противостоит темнокожая девица, и символично то, как рьяно и до последнего мисс Фуллер сопротивляется.

Менее успешно Симмонс пытается заигрывать с архетипичным образом вампира. Очевидно, что обладающие Способностью герои – те еще упыри, только ментальные, черпающие жизненную силу не из крови, а из акта насилия. Вполне в духе времени Симмонс продолжает начатую Энн Райс социализацию вампиров, но общности, в которые он их объединяет, аморфны и плохо структурированы. Самые старые носители Способности – Мелани, Нина и Вилли – обладают благородным аристократизмом, некоторой старомодностью, и Игра на количество убийств, которую они ведут достаточно изыскана, ведь жертвами в ней легко могут стать Леннон или Кеннеди. Другая группа энергетических вампиров – это так называемые Островитяне, сильные мира сего, направляющие Способность исключительно на личное обогащение и управление марионеточными президентами и правительствами. Даже их ежегодные игры суррогатны. На хорошо охраняемый остров загоняется стадо жертв, которым устраивают голодные игры без возможности выжить. Симмонс разводит антагонистов на два лагеря и зачем-то сталкивает между собой, но смысл здесь находится разве что в усилении позиции положительных героев, получивших возможность действовать, пока более сильные противники грызутся между собой.

Бессистемна и сексуальная подоплека. Вампир – это всегда Другой. Зачастую его инаковость связывают с нетрадиционной ориентацией. Это не обязательно, но секс он так или иначе репрезентирует всегда. Описывая структуру Островитян, Симмонс делает акцент на том, что в сообщество не допускаются дамы. Продюсер Тони Хэрод становится самым слабым звеном, потому что использует только женщин, а при вторжении в мужской мозг испытывает отвращение. При этом Нина и Мелани, без сомнения, являются счастливыми обладательницами вагины, а Фуллер, вероятнее всего, никогда ей не пользовалась. При этом именно она обладает самой сильной Способностью. И тут возникает логичный вопрос: зачем столько внимания уделять сексуальности, ощупывать руками Хэрода многочисленные сиськи - большие и маленькие, силиконовые и обросшие волосками, смущенно прячущиеся в простых хлопковых бюстгальтерах и настойчиво выпрыгивающих прямо в руки – зачем это все, если даже банальнейшее сравнение обладания властью с сексуальным удовлетворением разваливается к чертям, потому что героиня, на которою все это замыкается, фригидная старая сука. С другой стороны, где вы еще увидите тысячестраничное сношение мозга, в результате которого встает еврейский вопрос.

Предпринимая слабую попытку разобраться в природе насилия, Симмонс описывает, по сути, два частных случая деструктивного поведения по Фромму. Островитяне склонны к садизму как жажде абсолютной власти. Вилли, он же герр Вильгельм фон Борхерт, явный некрофильский тип, испытывает влечение к мертвой материи, жажду превращать живое в неживое. И в этом смысле вполне логична цепочка, протянутая от одного неудавшегося художника, маниакально жаждавшего разрушать города и уничтожать людей. Или проще. Симмонс просто использует самую масштабную в истории человечества мясорубку в качестве микроскопа, вколачивающего в голову несчастного читателя оригинальную мысль о том, что насилие есть плохо, а любая власть так или иначе с ним сопряжена. Туда же мелко шинкуются пережившие геноцид индейцы, все это обильно поливается слезинками ребенка, а потом из этого воплощенного страдания лепится сверхеврей, голыми руками задушивший в себе посттравматический синдром и перехитривший нейронные связи. Как бы ни становились утомительны бесконечные погони и перестрелки, по-настоящему невыносимы попытки автора говорить серьезно при полном неумении изящно разыграть партию, вместо того, чтобы валить в кучу власть, насилие и секс, нацизм, расизм и вампиризм Зато в отрыве от высоких материй Симмонс заставляет испытывать чудесную грусть по временам, когда символами женской смелости были не Тейлор Свифт и чей-то локоть, а Сара Коннор и маленькая девочка с темными волосками вокруг сосков, разрядившая обойму по яйцам своего личного Харви Вайнштейна.

Это произведение искусства! (почти без иронии))) Поначалу мне казалось, что роман написан и плохо и хорошо одновременно, но затем совершенство и красота множества эпизодов сделали процесс чтения слишком приятным для любой критики. К тому же такой динамичный и яркий сюжет!
Обладатели темного дара, убивающие людей. Положительные герои, симпатизирующие друг другу с первой встречи. Иногда, чтобы полностью оценить подход автора к созданию того или иного персонажа и удержанию его в воображении именно таким, как было задумано, приходилось прилагать определенные усилия. Но оно того стоило).
Возможно, Симмонс чуть переборщил с описаниями преступлений нацистов, или, например, описывая ужасную участь семьи одного из сотрудников посольства Израиля уже в более современные времена, автор зачем-то патетически указывает на ощущение безнадежности, испытываемой сотнями поколений евреев в подобных ситуациях... Я был искренне готов им посочувствовать, но совершенно ни к чему делать акцент на национальности, это все портит и тянет в ненужные дебри.
Большущим подарком было изложение ряда событий от лица Мелани, этакой безжалостной ''паучихи'', обладающей способностью подчинять себе людей. Пространное описание ее путешествия с порабощенным водителем, посещение банка, шопинг, планирование перелета во Францию... вроде бы все и не очень важно, но это - жизнь, ведь она состоит из впечатлений и настроений, воспоминаний и надежд, не только цепи событий. Забавная конспирация - спрятаться на американском севере, который она ненавидит и поселиться в негритянском квартале, при всей отвратительности для нее общества цветных. Конечно, это очень жестокая и совершено бессердечная личность, но автору удалось воплотить какой-то интересный типаж. Я почему-то ей сопереживал не меньше, чем положительным героям, до случая с подчинением ею целого семейства.
С добрыми персонажами я не очень подружился, вроде и молодцы они, но интереса особого не вызвали. И довольно большая часть книги, посвященная их подготовке, расследованиям и просто общению друг с другом мне показалась слегка (если честно - даже очень))) затянутой. Возможно, национальность положительных персонажей, или например цвет кожи автор выбирал из соображений толерантности, иногда меня такие мысли посещали. Хотя возможно и просто показалось, на почве сегодняшних реалий с воинствующими защитниками негров, меньшинств и прочих псевдо- и реально угнетенных сообществ. Или этот выбор был неким противовесом расистским размышлениям старушки Мелани... Пусть этот вопрос так и останется неясным)
Как Винни-Пух сказал в мультфильме : "Правописание у меня очень хорошее, но почему-то оно хромает..)" То же самое можно сказать о полном правдоподобии описываемых событий. Оно вроде и есть... и в то же время в чем-то пришлось пожертвовать реалистичностью. Называется, не хотел критиковать ни в чем), и вот и то не так, и это... Все таки эта книга - очень сильное и необычное впечатление. Пять баллов)

Правило опытных игроков - прекратить вовремя удачную игру (с)

Она сидит в темной комнате, вокруг много кукол, стены пронизаны шепотом детских голосов, она не знает будущего, но в это же самое время она мощными мужскими руками косит трупы налево и направо, собирает свое "сено" в стога для будущей себя. Но будущее ей не открывается. Она может быть только в прошлом и лишь вспоминать о своих друзьях. Она действует и контролирует свое настоящее, она создает настоящее других людей. Она - зверь. Она - зло в теле беззащитной старухи, но в сознании сильных мужчин. Она - будто повсюду, но в тоже время не может быть нигде. Она - Мелани. Она - ожидает своих друзей и готова встречи с ними, как с врагами. Но одни ли они желают ей смерти? В этом разобраться можно лишь играя свои партии.

Ваша партия читателя разыгрывается задолго до встречи в особняке в Чарльстоне трех закадычных, на первый взгляд, друзей. Вы лишь видите мир глазами заключенного немецких лагерей, вам как зрителю удобно располагающемуся в кресле лишь приоткрывают завесу, за которой располагается основная Сцена жизни и власти. Вам закидывают червячка, чтобы зацепить вас на мистический крючок и овладеть вашим сознанием и временем, дабы вы не перестали думать ни о чем, кроме книги.

И автору (кем бы он ни был) это удается. И вот вы уже в том самом особняке, видите престарелых друзей, которые не виделись долгие годы и собрались на званый обед. Мелани, Вилли, Нина. Но вдруг, они преображаются перед тобой, будто оживают, когда начинают хвастаться результатами своей Игры. Каждый просто испытывает некий оргазмический восторг, выдавая подробности цепочки событий, тем или иным образом приведших к гибели людей. Постепенно герои, и сам сюжет романа, начинают обрастать новыми персонажами. Вначале плавно и методично автор вводит ближайшее окружение, не так много рассказывая о их судьбах, но все же подробно представляя их тебе. Ты киваешь головой старику Торну, жмешь мужественную руку Краммер, украдкой оцениваешь формы Шелли и по-соседски общаешься с семейством Ходжессов. Все персонажи очень запоминающиеся личности: и пусть с запоминанием имен у меня вечная проблема, но описать или вспомнить черты каждого вполне мне под силу.

Богатенькие и уставшие старики, ищущие развлечения в смерти других людей. Долгие страницы именно такими заносчивыми они мне представлялись, пока в один момент сюжет спикировал, как самолет, в болота и стал затягивать в свои темные сети. Миг, в который катастрофа разделяет троицу, миг, в который ты понимаешь насколько они страшные и безжалостные люди. Начинается погоня и новая смертельная игра. Но только теперь пешками становятся сами старички. Честно, с момента кажущегося освобождения от одной партии, Мелани - а именно от ее лица ведется часть повествования - оказывается втянутой в более серьезные и сложные игры. Мир разбивается на части, ты берешь в руки нож руками негра и режешь что есть мочи плоть своего слуги. Ты бежишь, насколько тебе позволяет ревматизм, но уже держишь толстыми пальцами мистера Ходжесса пистолет. Ты в доме, где казалось ты знаешь каждый угол, но спрятаться невозможно и вот уже оружие в руках ребенка. Страх, отвращение, ненависть, но никакой жалости. В борьбе все средства хороши. Силы покидают тебя, нужно решать и менять судьбу и ты уже далеко....Вдали от воя сирен, вдали от мертвых тел друзей, вдали и тишине...Но это не конец. Еще не конец.

Как же это получается так мастерски и аккуратно выстроить цепь событий, происходящих в историческом прошлом, в обычных городах, но вплетая в эти истории жизни не совсем обычных людей. Тех, кого называют вампирами, вот только "сосут" они не вашу кровь, а ваши силы и жизни. Им требуются подпитки, эти вампиры жаждут все новой крови постоянно. Ничто в мире не сравнится для них с теми ощущениями, когда они проникают сквозь нервы, ищут бреши в вашей памяти и цепляются к вашему мозгу. Тот момент, когда они становятся вами, когда их возбуждает ваш страх, ваша неспособность действовать или же ваши смешные попытки сопротивления. Их жажда нарастает, они все больше наслаждаются обладанием. Блажь для них творить события чьими-то руками, самим при этом оставаясь в тени. Они обладают Способностью обладать вами, подчинять, властвовать, управлять. Фантастическая ли это способность или эволюционные шутки матушки-природы - науке неизвестно, но даже если бы кто-то помнил о таких людях, точно одно - этого человека уже нет в живых. Для меня же эти нелюди просто вредители, пиявки, живущие за чей-то счет. Но именно подобные люди и являются известными и богатыми, в кулуарах власти. Толпы фанатов, поклонников, толпы однопартийцев, готовых в огонь и воду за своим лидером, толпы, толпы, толпы...

Симмонс, как на мой взгляд, затронул несколько щипетильную тему, ставя под сомнение истории успеха многих людей, истории слепого следования за ложными идеалами и представлениями. Он представил массовые волнения/поклонения/не просто как психологические расстройства людей на почве обожания. Нет. Он показал, что все эти чувства людям просто навязаны, их сознания были использованы как одноразовые перчатки и будут выкинуты при первой необходимости. Пешки в больших партиях. Щипитильная тема власти всевластия. Когда люди действительно становятся марионетками в руках сильных лидеров, те, которые могут управлять и отправлять под своими флагами тысячи людей, совершенно о них не заботясь. Расходный материал. Все обычные люди, по факту, лишь расходники. Использовал-выбросил-использовал-убил-использовал-вывел из строя. Паскудные большие личности, не имеющие совести; трусы, охраняющие свои жизни и поэтому подставляющие под удары тех, кого не жалко. Властные. Уродливые. Мерзкие. Опасные. На эту тему можно философствовать много, но все равно будешь сводить свои монологи к одному и тому же, о чем я писала выше.

Но что же сам сюжет романа? Мне понравились все повороты. Автор прекрасно играет с читателем, и ему тоже порой хотелось сказать - "да что же ты делаешь, ирод"! Для меня не было ни одного скучного момента: все погони, разборки, слежки, разоблачения, сама Игра, шахматы, охота, полеты и многое другое - очень наполняли роман. И вот когда тебе уже казалось, что будет развязка, Симмонс вновь "обламывал" тебя и давал пинка под зад твоим надеждам.

А судьи кто? Люди, вполне обычные, те самые простые смертные в руках игроков. Вам предстоит стать спутниками трех случайных знакомых психиатра Сола, девушки Натали и шерифа Роба. Эта троица воистину настоящие герои, настоящие! Не могу вам сказать почему они и как они связаны со старичками вампирами, и связаны ли вообще, не стану и на долю минут трать время, чтобы показать, что на них стоит обратить внимание. Просто поверьте. В противном случае, вам не потребуется читать роман. Но это самые замечательные герои и типажи, хотя могу сказать, что ни один персонаж Симмонса - повторяюсь вроде - не оставляет тебя равнодушным. Все чувства автор вытаскивает, выворачивает наизнанку и вкладывает в ваше сознание. нет, он точно вампир! Ну так вот, они все очень характерные, и ты можешь их ненавидеть, но потом скорбеть о них. Ты будто сам видишь этих несчастных негров из общин, жизнь которых совсем не сахар, да и сидеть с ними за одним столом просто преступление для элиты. Ты видишь гомосексуальные забавы стариков, изнасилования в кабинке туалета, в комнатах отелей, в бассейнах. Ты видишь закулисье политических игр. Ты видишь пешек, ты видишь игроков. Ты теперь видишь мир немного иначе, ты будешь приглядываться, прислушиваться к твоим ощущениям. Вдруг в этот самый момент чьи-то импульсы проникают в вас, щекочат твои нейроны (или что там еще), дарят тебе осознание радости и безграничного счастья, но вот ты, читатель, по факту летишь в пропасть отчаяния, утеху падали.

Но все ведь это лишь фантазии, мистика, нереальность, сон...

Всё думала во время чтения, что не так с "Утехой падали", поняла в конце концов - серьёзные щи. "Темная игра смерти" - о, как пафосно, я за месяц так и не запомнила название, постоянно лазила проверять, что же я читаю. Возьмем второй вариант. Еще хуже. "Утеха падали". Кого утеха?.. У нас есть сверхлюди с вершины пищевой пирамиды, которые играются с простыми людьми, их развлечения - это их утеха. Так почему они падаль? Потому что нелюди? Скорее, люди для них падаль. Или это для людей простых (падали) утешение - замочить пару "вампиров"? Логика напряглась. И далее утеха для нее не наступила.

Старомодный и скучный пафос, пошлый в устаревшем значении этого слова. Как можно умудриться и сделать нудную стрелялку?! Для этого нужен особенный "талант". Это же неплохой в принципе ход - люди, которые могут вынуждать других людей, перехватывать власть над ними, контролировать некоторые биологические процессы, высасывать жизненную энергию. Абсолютная власть. И эти люди действительно управляют президентами и спецслужбами (во всяком случае ФБР, Моссад почему-то не обработан). И даже среди этих вампиров (ну, будем их называть так, раз уж сложилось, хотя это не очень соответствует сути) есть наиболее сильные, способные вынуждать даже тех, кто вынуждает других. На самом деле интересно, как возможно противостоять такому злу.

А противостоят высокообразованному, хорошовооруженному, сверхспособному и обеспеченному злу, как на подбор, самые униженные, бессильные и бесправные: чернокожая девушка (а потом целый квартал темнокожих подростков-нарков); старый еврей, бывший узник концлагерей; полноватый шериф-искусствовед (для чего было придумывать ему такую ​​черту, если она никак не пригодится в расследовании? впрочем, таких ненужных деталей в книге хватает). Зачем вводить в мистический триллер такой преднамеренный социальный элемент? Автор явно не определился с жанром. Ему очень хотелось написать серьезную книгу, но чтобы она получилась захватывающей и для широкой аудитории. Как часто бывает - не определился, не получишь.

Моя логика почти беспрерывно плакала. Девушка убеждает летчика, прошедшего Вьетнам, что пляж подходит для посадки самолета. Летчик что-то лепечет про угол наклона 30 градусов, но девушка твердо говорит "нам подходит" - и летчик соглашается. Ну и кто после этого ментальный вампир?! Моссад против ФБР... Фэйспалм. Да ладно, утешала я логику, расслабься, это же фантастика! "Мы не действуем на территории Штатов", - говорит сотрудник Моссада и... добывает для малознакомого пожилого психолога, бывшего лагерника (т. е. человека с потенциальными проблемами психики) фургончик, доверху забитый взрывчаткой и оружием. Может, он проникся серьезностью вампиризма?.. Но не рассказал своей организации?.. Логика панически мечется от одной стенки черепа к другой. "Что вы будете со всем этим делать? Вы даже не умеете с этим обращаться", - интересуется сотрудник Моссада у старичка - и я сползаю под стол. Логика забилась в припадке. "Хм, и правда - что бы с этим сделать? Может, раздать на Рождество малышам в детском доме?.." Как же повезло Штатам, что в этой книге Моссад не действует на их территории. Что было бы, если бы действовал...

Психологически-медицинское обоснование вампиризма показалось неубедительным. Сначала они - новая ступень эволюции... потом - ой, нет, не новая, а наоборот редуцировавшая ветвь, неперспективная, тупиковая. Одна четкая позиция лучше воспринималась бы. Ну, ок. У Симмонса не было википедии для насыщения терминологией, генетика более модная в наши дни. Проехали. Но... Почему все вампиры настроены только на зло? Почему ни один не пытается менять мир к лучшему. Тираны, как правило, строили мир своей мечты, идеальное государство, выдающуюся расу... Вампирам же Симмонса нужна исключительно игра, деньги, секс, власть, насилие... А такие люди еще будут рождаться?.. А вампиры были сконцентрированы только в Америке? А в других частях мира они не рождаются?.. И у них всех одно устремление - насилие, секс, власть?.. В чем победа героев, которые замучили парочку вампиров?.. Беспросветность...

Однако моя оценка книге не такая уж низкая. Признаюсь, читать было не так уж скучно. Все эти "он полз, оставляя кровавый след, и за ним тянулись его кишочки" воспринимаются исключительно со скепсисом и иронией. Но я очень хотела, чтобы один момент начала книги выстрелил (капитан подлодки) - и он выстрелил в самом конце, когда я уже не надеялась, это меня немного утешило. Да, боевая бабушка мне была симпатична.

И еще есть то, за что я подняла оценку. Очень много в рецензиях - кстати, среди них есть просто блестящие (книга того не стоит, но приятно, что есть такие умные рецензенты) - много рассуждений о насилии, его природе, его истоках... И всё-таки в этой книге я увидела другой, действительно, очень интересный момент, поле для рассуждений. Что противостоит насилию?.. Любовь?.. Сочувствие?.. Жертвенность?.. Неа. Насилию противостоит страдание. И это Симмонс показал здорово... может, бессознательно? Может, это только я накладываю на читаемое собственные рефлексии? Бывший узник концлагерей борется с контролем "вампира" трагическими историями своих соотечественников. Каждая чужая драма, эмпатично переживаемая им, позволяет ему сделать шаг вперед вопреки насилию над мозгом. Вот это достойный образ! Это круто. Страдания как-то компенсируют насилие этого мира. Как?.. Без понятия. Возможно, это иллюзия. Предмет веры. Бездоказательный. (Христианский, да.) Ничем никогда не сможем мы доказать, что это так (или не так). И все-таки вера в это помогает держаться за жизнь. Страдания (мои личные, Христа, евреев в концлагерях) не были тщетными. Не пропали впустую. Страдания что-то делают с этим миром. Мистически побеждают насилие. Как добровольно отданная жизнь побеждает смерть. Мне важно знать, что это так. Хотя бы надеяться.

Занятно, что не так давно прочитала совсем-не-моё-я-такое-не-читаю-просто-тупая-стрелялка Вирус Reamde Нила Стивенсона. Я не могла оторваться. Вот это размах, вот это варево спецслужб, разведок и террористов, любви и случайных жертв. И даже без фантастического элемента. Секрет в лёгкости и иронии? В хаосе персонажей и событий? Может, Симмонсу просто не надо было делать такое серьезное лицо?.. Может, просто время серьезных триллеров прошло и "Утеха падали" осталась в своем времени?.. Давай, пока!

Па-беларуску...

Тутака...

Усё думала ў час чытання, што не так з "Уцехай падлы", зразумела ўрэшце - сур'ёзныя шчы. "Цёмная гульня смерці" - о, як пафасна, я за месяц так і не запомніла назву, увесь час лазіла правяраць, што ж я чытаю. Возьмем другі варыянт. Яшчэ горш. "Уцеха падлы". Каго суцеха?.. Мы маем звышлюдзей з вяршыні харчовай піраміды, якія гуляюцца з простымі людзьмі, іхнія забавы - гэта іхняя суцеха. Дык чаму яны падла? Таму што нелюдзі? Хутчэй, людзі для іх падла. Ці гэта для людзей простых (падлы) суцеха - замачыць пару "вампіраў"? Логіка напружылася. І далей суцехі для яе не было.

Старамодны і нудны пафас, пошлы ў састарэлым значэнні гэтага слова. Як можна вымудрыцца і зрабіць нудную стралялку?! Для гэтага патрэбны адмысловы "талент". Гэта ж неблагі ў прынцыпе ход - людзі, якія могуць змушаць іншых людзей, перахопліваць уладу над імі, кантраляваць некаторыя біялагічныя працэсы, высмоктваць жыццёвую энергію. Абсалютная ўлада. І нават сярод гэткіх вампіраў (ну будзем іх называць так, раз ужо склалася, хоць гэта не вельмі адпавядае сутнасці) ёсць найбольш моцныя, здольныя змушаць нават тых, хто змушае іншых. Насамрэч цікава, як магчыма супрацьстаяць такому злу.

А супрацьстаяць высокаадукаванаму, добраўзброенаму, звышздольнаму і забяспечанаму злу, як на падбор, самыя прыніжаныя, нямоглыя і бяспраўныя: чарнаскурая дзяўчына (а потым цэлы квартал цёмнаскурых падлеткаў-наркаў); стары габрэй, былы вязень канцлагераў; паўнаваты шэрыф-мастацтвазнаўца (для чаго было прыдумляць яму такую рысу, калі яна ніяк не спатрэбіцца ў расследаванні?). Навошта ўводзіць у містычны трылер такі наўмысны сацыяльны элемент? Аўтар яўна не вызначыўся з жанрам. Яму вельмі хацелася напісаць сур'ёзную кнігу, але каб яна атрымалася захапляльнай і для шырокай аўдыторыі. Як часта бывае - не вызначыўся, не атрымаеш.

Мая логіка амаль несупынна плакала. Дзяўчына пераконвае лётчыка, які прайшоў Вьетнам, што пляж падыходзіць для пасадкі самалёта. Лётчык нешта ляпеча пра вугал нахілу 30 градусаў, але дзяўчына цвёрда кажа "нам падыходзіць" - і лётчык згаджаецца. Ну і хто пасля гэтага ментальны вампір?! Масад супраць ФБР... Фэйспалм. Ды ладна, суцяшала я логіку, расслабся, гэта ж фантастыка! "Мы не дзейнічаем на тэрыторыі Штатаў", - кажа супрацоўнік Масаду і... здабывае для малазнаёмага пажылога псіхолага, былога лагерніка (то-бок чалавека з патэнцыйнымі праблемамі псіхікі) фургончык, даверху забіты выбухоўкай ды зброяй. Можа, ён пранікся сур'ёзнасцю вампірызму?.. Але не сказаў сваёй арганізацыі?.. Логіка панічна кідаецца ад адной сценкі чарапушкі да іншай. "Што вы будзеце з усім гэтым рабіць? Вы нават не ўмееце з гэтым абыходзіцца", - цікавіцца супрацоўнік Масада - і я спаўзаю пад стол. Логіка забілася ў прыпадку. "Хм, і праўда - што б з гэтым зрабіць? Можа, раздаць на Каляды малым у дзіцячым доме?.." Як жа пашанцавала Штатам, што ў гэтай кнізе Масад не дзейнічае на іх тэрыторыі. Што было б, каб дзейнічаў...

Псіхалагічна-медыцынскае абгрунтаванне вампірызму падалося непераканальным. Спачатку яны - новая ступень эвалюцыі... потым - ай, не, не новая, а наадварот рэдукавальная галіна, неперспектыўная, тупіковая. Адна выразная пазіцыя лепш успрымалася б. Ну, ок. У Сіманса не было вікіпедыі для насычэння тэрміналогіяй, генетыка больш модная ў нашы дні. Праехалі. Але... Чаму ўсе вампіры настроеныя толькі на зло? Чаму ніводзін не спрабуе змяняць свет да лепшага. Тыраны, як правіла, будавалі свет сваёй мары, ідэальную дзяржаву, выбітную расу... Вампірам жа Сіманса патрэбная выключна гульня, грошы, сэкс, улада, гвалт... А такія людзі яшчэ будуць нараджацца?.. І ў іх усіх адно памкненне - гвалт, сэкс, улада?.. У чым перамога герояў, якія замучылі парачку вампіраў?.. А вампіры былі сканцэнтраваныя толькі ў Амерыцы? А ў іншым свеце яны не нараджаюцца?.. Беспрасвецце...

Усё-такі мая адзнака кнізе не такая ўжо нізкая. Прызнаюся, чытаць было не так ужо сумна. Усе гэтыя "ён поўз, пакідаючы крывавы след, і за ім цягнуліся ягоныя кішочкі" ўспрымаюцца выключна з скепсісам і іроніяй. Але я вельмі хацела, каб адзін момант пачатку кнігі стрэліў (капітан падлодкі) - і ён стрэліў у самым канцы, калі я ўжо не спадзявалася, гэта мяне троху суцешыла. Так, баявая бабця мне была ў нечым сімпатычная.

І яшчэ ёсць тое, за што я падняла ацэнку. Вельмі многа ў рэцэнзіях - дарэчы, сярод іх ёсць проста бліскучыя (кніга таго не вартая, але прыемна, што ёсць такія разумныя рэцэнзенты) - многа разваг пра гвалт, яго прыроду, яго вытокі... І ўсё-такі ў гэтай кнізе я ўбачыла іншы дапраўды вельмі цікавы момант, поле для разваг. Што супрацьстаіць гвалту?.. Любоў?.. Спагада?.. Ахвярнасць?.. Неа. Гвалту супрацьстаіць пакута. І гэта Сіманс паказаў здорава... можа, несвядома? Можа, гэта толькі я накладаю на чытанае ўласныя рэфлексіі? Былы вязень канцлагераў змагаецца з кантролем "вампіра" трагічнымі гісторыямі сваіх суайчыннікаў. Кожная чужая драма, эмпатычна перажываная ім, дазваляе яму зрабіць крок наперад насуперак гвалту над мозгам. Вось гэта годны вобраз! Гэта крута. Пакуты неяк кампенсуюць гвалт гэтага свету. Як?.. Без паняцця. Магчыма, гэта ілюзія. Прадмет веры. Бяздоказнае. (Хрысціянскае, але.) Нічым ніколі не зможам мы даказаць, што гэта так (ці не так). І ўсё-такі вера ў гэта дапамагае трымацца за жыццё. Пакуты (мае, Хрыста, габрэяў у канцлагерах) не былі дарэмнымі. Пакуты штосьці робяць з гэтым светам. Як добраахвотна аддадзенае жыццё перамагае смерць. Мне важна ведаць, што гэта так. Хаця б спадзявацца.

Забаўна, што не так даўно прачытала зусім-не-маё-я-такое-не-чытаю-проста-тупая-стралялка Вірус Reamde Ніла Стывенсана. Я не магла адарвацца. Вось гэта размах, вось гэта варыва спецслужбаў, выведак і тэрарыстаў, любовяў і выпадковых ахвяраў. І нават без фантастычнага элемента. Можа, Сімансу проста не трэба было рабіць такі сур'ёзны твар?.. Можа, проста час сур'ёзных трылераў мінуў і кніга засталася ў сваім часе?..

Ох как сложно писать рецензию на такое объемное произведение, в котором произошло столько всего, что в голове не укладывается. Я не ожидала от книги очень многого, она для меня была как темная лошадка. Не особо популярная, с непонятной средней оценкой, со странными рецензиями. Но при моей любви к Симмонсу и искреннем к нему уважении, я была уверена, что откровенно плохую книгу он не напишет (даже слабенький "Флэшбек" сложно назвать плохой книгой). Безусловно, это не "Террор". "Утеха падали" слабее. Но нужно учитывать то, что сравнивать эти книги практически нереально и не имеет смысла - сеттинг разный, идеи разные, само действие абсолютно другое. Это не историческая мистика. Это триллеро-мистика в практически современных декорациях (80-81й года прошлого века).
Перед нами разворачивается провинциальная Америка. Городок Чарлстон, где тихо-мирно живут люди. А где-то в уже осовремененных городах живут шикарной жизнью миллионеры. А еще есть психиатр, который кого-то ищет. И вампиры, выживающие за счет убийств, осуществленных не клыками, а, по сути своей, силой мысли. Как все это связать воедино? Симмонс смог.
В книге не то чтобы бесчисленное количество героев, но их достаточно много (но для книги такого объема-это нормально), поэтому сначала приходилось продираться сквозь имена и определять важность каждого из них. Как в итоге оказалось - важен был практически каждый человек, введенный в книгу. Каждый сыграл свою роль, повлиял на происходящее. Даже незначительная встреча, занявшая пару страниц текста, в итоге привела к тому, что этот человек помог героям осуществить свой план... Но обо всем по порядку.
Симмонс пишет настолько удивительно-талантливо, что все персонажи живо представляются. Каждый из них имеет свою личность, свой характер и свои принципы - даже те самые вампиры. Сражение с этими вампирами происходит в течение всей книги, но, само собой, относительный хэппи-энд нас ждет в конце. Замудреные речи психиатра Сола были более чем интересны, в них даже получилось разобраться и понять, как будет работать устройство, которой он с такой тщательностью придумал. Натали, мстящая вампирам за смерть отца, - женщина сильная, наполненная жизнью и готовая на все, чтобы добиться справедливости. Мелани Фуллер - сначала вызывавшая глубочайший интерес как человек-вампир, отказавшийся от вампирских наклонностей, а в итоге оказавшаяся просто конченой психопаткой. Тони Хэрод - пожалуй, единственный персонаж в книге, который вызывал сострадание на протяжении всей книги. Он полюбился мне с самого начала, и я не знаю причину этому - ведь он, по сути своей, не был позитивным героем, но то, как к нему относились многие окружающие, вызывало жалость, но жалость не плохую. Этот человек не заслужил того, что получил. Просто обстоятельства сложились против него.
Ну и последний человек. Оберст. Вилли. Человек-король, человек-правая рука Гитлера, практически всесильный вампир. От его образа веяло могуществом, особенно когда его описывал Сол. Он вызывал животный страх. А его игра в шахматы... Ооо эта сцена с игрой в лагере. Пожалуй, самый сильный момент в книге. Он зацепил настолько, что какое-то время пришлось приходить в себя, чтобы понять, что такое не могло быть в реальности. Хотя эндшпиль оказался более чем реальным и не менее кровожадным...

После всех этих сумбурных мыслей хочется подвести короткий итог: Симмонс пишет потрясающе. Его язык завораживает. Оторваться просто невозможно. Всем, кто не боится крови, морального и физического ужаса в книгах, - читать обязательно!

Дэн Симмонс величайший писатель современности, к этому выводу повезло прийти прошлой осенью, двигаясь от проходного «Флэшбэка» и скромных кондиций «Мерзости» через мрачный «Террор» к гениальному «Гипериону». Потому игровое задание прочесть двухтомник на тыщу двести страниц восприняла без какого бы то ни было внутреннего сопротивления: что с того, что объем велик, если Симмонс хорош априори (и апостериори). А он потрясающе хорош, что до величины романа и возможных обвинений автору в многословии, которые, непременно обрушат громы и молнии на его седую голову в ближайшие пару недель – так ведь невозможно поднять спектр тем книги, обойдясь тремя сотнями страниц.

Много, что ли, тем? Давайте посчитаем. Первая и основная – насилие. Вообще, этот роман своего рода энциклопедическое исследование, посвященное насилию, его видам; мотивации, когда таковая имеется, и не менее распространенному в современном мире немотивированному; многообразию поведенческих паттернов Насильника. Жертвы и Созависимых – вовлеченных в порочный круг на роли пособников, подстрекателей, людей оказывающих активное или пассивное сопротивление, молчаливого одобряющего большинства. История человечества вообще и XX века, в частности, к несчастью, дала богатый и многообразный материал для такого рода изысканий.

Помимо прямого физического, анализируются различные виды косвенного: ментальное. эмоциональное; манипуляции, связанные с воздействием на центры боли, страха, удовольствия объекта; социальные условия, способствующие применению разных видов насилия одними группами индивидов в отношении других, как правило – более многочисленных; навыков культивации и воспитания, одобренных институтом общественного договора, которые закрепляют в сознании социума возможность и необходимость такого рода поведения.

Расизм. Симмонс не ограничивается рассмотрением какого-то одного аспекта, которое неминуемо привело бы к упрощению и уплощению проблемы и профанации ее в конечном итоге. Варианты такого подхода: все люди братья, так чего же нам делить? («Тайная жизнь пчел»); черные рабы хорошие, а белые рабовладельцы плохие («Хижина дяди Тома»); глупенькие черномазые только и умеют, что петь, да плясать и отчаянно нуждаются, чтобы о них позаботился мудрый добрый хозяин («Унесенные ветром»). Двухтомник «Темной игры» с глубочайшей силой погружения и большой прозорливостью отслеживает аспекты отношений черной и белой Америки, о многих из которых в начале 80-х, когда книга писалась, страна не задумывалась. Тем острее они встали на проработку сегодня. Автор поочередно влезает в шкуру персонажей, исповедующих диаметрально противоположные взгляды на проблему: оголтелая расистка Мелани Фуллер; не менее радикальные и дикие взгляды молодых черных гангста из неблагополучного района; умеренный взгляд на вещи образованной чернокожей южанки Натали Престон и шерифа Джентри – максимально цивилизованный и во многом совпадающий, хотя не во всем.

С бытовым расизмом напрямую соотносится, отражает и углубляет его, теория расового превосходства и ее жуткое воплощения в лагерях смерти. Из конца десятых XXI века это не так бьет наотмашь и лишает почвы под ногами – мы, нынешние закалили восприятие множественным обращением к теме и многообразием аспектов рассмотрения (как будто можно закалить себя в отношении Такого). Но роман написан двадцать лет назад, он в числе тех произведений, которые поднимали тему, легитимизировали ее в глазах социума, ставили на проработку и осмысление. Вопреки поговорке, человечество расстается со своими страхами, не смеясь, но стыдливо отводя глаза, замалчивая, делая вид, что ничего не было, а что было – быльем поросло, и кто старое помянет – тому глаз вон. Симмонс был в числе тех, кто заговорил о нацистской машине уничтожения громко, внятно, языком, понятным читателю.

Органично вплетена в тематический узор книги коррумпированность власти: насколько неизбежна, возможно ли рядовому члену общества противостоять и если да – то какими способами. Уровень этичности методов, облеченных властью лиц и организаций. Насколько допустимы благие цели грязными средствами и так ли уж отличаются методы, которыми власти предержащие пользуются повсеместно и повседневно. Можно было бы вынести отдельным абзацем разговор об информации и о том, насколько она реально способствует привлечению внимания, но здесь это рассматривается с неожиданно практической точки зрения и прямо связано с коррупцией. Поясню, XX век сильно преувеличил значимость и силу воздействия информационных бомб: один смелый решительный журналист, одно расследование и вот уже все общество меняет умонастроения, а за ними и общий курс. У Симмонса с точностью до наоборот – затухание информационных поводов и затирание следов вопиющих происшествий, когда они не отвечают намерениям сильных мира сего. И косвенный вывод – бомбой становится лишь та информация, которая выгодна стоящим за ней силам – реальной, а не формальной власти.

Неожиданно громко звучит здесь тема сексизма и дискриминации по половому признаку, остроактуальная сегодня, но воспринимавшаяся как нонсенс двадцать лет назад. По сути, «Игра смерти» - феминистский роман, опередивший свое время и во многом задавший вектор движения современного феминизма. Тем более ценный, что написан мужчиной. Замечу: абсолютная недопустимость потребительского отношения к женщине, очевидная автору и читателю, оттеняется язвительным сарказмом «Рынка гусынь», в который превращено название мачистского фильма, финансируемого фон Борденом, а затем Хэродом.

На этом список тем можно было бы и закрыть, но не могу не коснуться лежащей на поверхности - игры, склонности человеческих особей моделировать разного рода игровые ситуации. В романе это принимает пугающе-гротескные формы, но по сути отражает взгляд на вещи почти по Homo Luden Что ж, можно только порадоваться тому, что большей частью человеческий интерес к игре далек от радикальности романа. Хотя некоторая рудиментарная доля кровожадности присутствует таки в большинстве игр.

Резюмируя: автор затронул колоссальный пласт тем, которые, с присущим ему изяществом, мастерством и обстоятельностью, довел до логического завершения и просто не мог обойтись меньшим объемом - не судите его строго. В остальном роман замечательный, с сюжетом, приводящим на память "Доктор Сон" Стивена Кинга и "Простых смертных" Дэвида Митчелла, но ни в коем случае не вторичный (касается всех трех произведений). Яркие живые герои, динамичное действие, с погонями, перестрелками, драками, но, удивительно для Симмонса - без альпинизма. Можно ли читать для удовольствия? Вполне. Тут больше тысячи ста страниц чистого удовольствия.

Я в печали. Как это вампирская история может обойтись без вампиров-красавчиков? Ладно уж, пусть не сверкают на солнце и не пьют кровь невинных дев, но могут они быть хотя бы молодыми и симпатичными? Неправильные у Симмонса вампиры, совсем неправильные. Мало того, что они не бессмертны, так еще и собой владеть практически не умеют. Как вообще такое возможно? Из всех злодеев самой умной и предусмотрительной оказалась помешанная старуха? Я вообще думала, что она в овощ превратится в любой момент, а она вон как вывернулась, а еще говорила, в шахматы играть не умеет. Ну-ну. Пока все эти пузатые старые дядечки только и думали о том, как бы помериться своими письками (в смысле Способностями) старушенция взяла и обскакала их всех.

С людьми тут тоже все плохо. Из красавиц только Мария Ч, но она персонаж эпизодический, хотя ее сцена в финале очень мне понравилась. Остальные тоже какие-то... слишком уж обычные. Ни стройных ног, ни плоских животов, ни хотя бы очаровательных глаз. Как так то? При этом количество сексуальных сцен достаточно велико, а детальное их описание только ухудшает общую ситуацию потому как провисающие животы и волосатые причиндалы никогда не были синонимами прекрасного в моем понимании. На кого тут смотреть? На престарелого еврея, одержимого гонкой за своим давним врагом? Или на толстячка шерифа? А может на темнокожую Натали? Притом Симмонс так часто делает акцент на цвете ее кожи, что у меня под конец сложилось впечатление, что это единственное ее достоинство.

Ну да ладно, оставлю в покое героев. Куда интересней идеи, очевидные и не очень. Из тех, что разбросаны на поверхности это расизм и проблема самоконтроля. Но про расизм говорить не слишком интересно, а вопрос самоконтроля обмусоливается со всех сторон - это и хорошие ребята, которые стараются справиться с влиянием вампиров и с собственными чувствами, и плохие, которые явно не справляются с неким аналогом жажды и невероятно раздутым чувством собственной важности. Что тут еще про это скажешь, Симмонс очень обстоятельно подошел к вопросу и не позволяет персонажам увиливать, сваливая на них непростые решения одно за другим. Особенно достается героям, потому как антигерои меньше беспокоятся о том, что должны как-либо себя контролировать, им то как раз кажется, что у них все отлично. Вообще, проблема выбора тут крайне остра, примерно так должны были бы быть остры деревянные колы, которыми полагается лишать жизни кровососов, но их нет, а проблема выбора есть. И страдают от этой проблемы абсолютно все, ну может быть кроме Вилли, я вообще не очень поняла, волнует ли его хоть что-то кроме его шахматных партий. Заглавный вопрос всей этой мешанины из боевичка, мистики и любовного романа - имеют ли вампиры право на такое поведение? Бравые ребята в лице Сола, Натали и шерифа отчаянно пытаются доказать, что нет. Злодеи, соответственно, перетягивают канат в другую сторону. Второстепенные персонажи мрут как мухи, притом абсолютно непонятно зачем. И как вообще так вышло, что самой логичной была Мелани, которая просто хотела выжить? Это до сих пор не дает мне покоя. Она же сумасшедшая, ну вот прям явно у нее крыша поехала, однако в ее поступках все же больше логики, чем в непонятных рывках остальных.

Очень странно, что тут не нашлось ни одного хорошего упыря, тоже не канон, как мне кажется. Что-то я не верю, что обладающие такой властью существа будут тратить свои силы исключительно на изощренные убийства людей и не попытаются хоть как-то повлиять на мировую историю. Тот факт, что аристократ К. Барент (я же не напутала фамилию?) вроде как периодически собирает вокруг себя великих мира сего ни о чем не говорит, потому как в книге нет ни намека на то, что он использует свою способность на этих людях. Ладно уж, хороший вампир не вписывался в общую картину безжалостных монстров, которые ни во что не ставят человеческую жизнь, но мне все время не хватало хотя бы какого-нибудь намека на то, что такой вариант в принципе возможен, а тут ни Сол, ни Натали даже не рассматривают такую ситуацию.

"Темная игра смерти" вещь не самая простая. Половину первого тома я пыталась научиться отличать основных персонажей друг от друга, особенно тяжело было со злодеями. Финал и предсказуем, и внезапен одновременно. Но... чего-то все же не хватает. Притом я не могу понять, чего. Персонажей много, сюжетных линий тоже много, никаких самокопаний и болтовни на пустом месте, все очень лаконично и исключительно по делу, количество экшена зашкаливает просто, сюжет не провисает, а меня не зацепило. Может дело в вампирюгах, к которым я более чем равнодушна, может, в излишней запутанности событий, в какой-то момент мне показалось, что слишком уж много разных линий Симмонс пытается свести воедино... но обычно я нахожу хотя бы одного персонажа для сопереживания и за ним то как раз пристально и слежу, а все происходящее оцениваю через призму своего отношения к этому персонажу. А тут мне никто в душу не запал. Среди плохишей все какие-то однотипно помешанные на власти, среди хороших все... я бы сказала, чересчур хорошие и потому они кажутся немного плоскими.