Черный ящик

Это как если бы у котов были не когти, а слова, а ещё эти коты могли бы посылать свой возмущённый и будоражащий мяв по почте - это было бы самое то, что происходит в книге. «Мяв» выражается в том, что родные ранее друг другу люди вытаскивают на свет свои старые обиды, создавая под напором чувств многостраничные письма и в подробностях описывая всё, что они бы с собеседником сделали. Ярость, нежность, сентиментальность, фантазии по поводу черно-белой комнаты со снегом за окном, сравнение собеседника с плакучей ивой, драконом и т.д. Звукоряд «мява», проходящего через письма, довольно богат; отличить, кто кому лжет в этой книге, довольно трудно.

Главные «коты» книги - Алек и Илана. Их отношения прекратились более семи лет назад из-за измен Иланы, последовал бракоразводный процесс и потом эти два человека не разговаривали. Переписка возобновилась из-за того, что Боаз - общий сын этих мужчины и женщины, попал в трудную ситуацию. Здесь интрига - Алек сомневается в том, что Боаз именно его сын; речь даже идёт в возможном установлении отцовства, которое не было проведено раньше. Как бы там ни было, в итоге Алек фактически признает сына, отдав ему дом и признав, что Боаз больше похож Илану, чем на него самого. Ещё два кота - это Мишель (нынешний муж Иланы) и адвокат Алека - Закхейм. Последний не кот - а скорее лиса, расчетливая и лукавая. Поворот сюжета, когда Закхейм принимает сторону Мишеля, мне не понравился. А как же адвокатская этика? И почему книга, начавшаяся сентиментально, превращается под конец в книгу, где обсуждаются вопросы земельные? Есть в этой книге ещё несколько персонажей, но они мимолётно пролетают перед глазами читателя и почти никакой роли в происходящем не играют.

Меня поразило в этой книге описание природы. Есть во всех этих письмах вставки об окружающем мире - летом, солнце. Такое ощущение, что сам стоишь около заброшенных ворот в дом отца Алека (куда сам Алек впоследствии вернётся), слышишь жужжание пчёл и созерцаешь стены старого дома, оплетённые бугенвиллией и жимолостью. Природа здесь представлена в гармонии и полноте жизни; людские страсти по сравнению с ней незначительны и несерьезны. Всю книгу ждёшь, когда все представленные в тексте персонажи начнут слушать друг друга (ну, или в данном случае - пытаться вникнуть в том, что пытается им сообщить в письме собеседник) и понимать, а когда книгу закрываешь, то обнаруживается, что ожидание было напрасным. От этого и послевкусие от книги горькое.

Книга Амоса Оза сразу привлекла меня эпистолярным жанром и аннотацией. Начинается она с письма главной героини своему бывшему мужу, довольно интересного, прочитав которое, стало интересно.
Отношения главных героев не совсем типичны. Она пишет, а он отвечает формальным письмом. Она пишет ему о своей боли, злости на свою судьбу. Он отвечает переводом денег. Два героя показались мне слишком самовлюбленными, чтобы любить по-настоящему. И больше всего мне было жаль сына, плода их "любви" Боаза. Хотя это и жестоко, но я была согласна с его отношением к матери с начала книги.
Чем больше я читала письма, особенно главной героини Иланы и её второго мужа, тем больше мне становилось противно, что ли. Возможно, я слишком юна, чтобы понять позицию главной героини. Мне было непонятно, как можно предлагать себя бывшему, лишь бы он "спас" сына, выслав деньги, когда у тебя есть муж и дочь.Читая её, да и письма её мужа мне была видна меркантильность. Особенно неприятен её муж, проповедующий добродетель, читающий мораль, хотя сам ведёт себя совершенно не так.
Амос Оз мастерски прописал образы и роман несёт в себе посыл и некий смысл. Роман хороший, да. Я это отчётливо осознаю, но как же меня раздражали главные герои. Что хотелось иногда бросить книгу в стенку. Не прочувствовала я роман, всё-таки в силу своего пока нулевого опыта в отношениях. Лет в 30, возможно и перечитаю.

Это роман в письмах. Но обычно, когда дело касается подобных романов, автор во многом ограничен – он не может пускаться в долгие описания действий, не может высказывать свои мысли и от витиеватых предложений он обычно отказывается. В этих ограничениях и проступает своеобразная прелесть подобных романов. Но Амос Оз всеми этими ограничениями пренебрег, и складывается впечатление, что не главные герои пишут друг другу письма, а Амос Оз пишет сам себе литературные эссе. Может быть красиво, может быть глубокомысленно, но абсолютно не правдоподобно и совершенно не трогает.
Если обсуждать сюжет, то это интеллектуальное садо-мазо, извечный треугольник. Илана, которая, живя с новым мужем, предлагает себя первому, а затем, уйдя от нового мужа, сразу же начинает и его доставать своими письмами. Зачем она вообще решила найти первого мужа? Ну, уж точно не из-за любви к сыну. К своим детям Илана поразительно безразлична. Я не уверена, что мать, когда пишет о своей дочери, может называть ее «эта девочка». В этом романе, если уж кого и жалеть, так это детей – абсолютно упущенного, но невообразимо прекрасного Боаза и «эту девочку» Ифат. Все остальные герои вызывают смешанные чувства – гадливости и жалости в разных пропорциях.
Это может быть все, что угодно – литературные забавы Амоса Оза, размышления на заданную тему, поиск ответа на извечный вопрос «Чего хотят женщины», попытка препарировать чувства. Но вот чем это точно не является, так это романом в письмах, романом, которому веришь.

ОСТОРОЖНО, СПОЙЛЕРЫ!

Действующие лица:
Илана Брандштетер-Сомо - домохозяйка
Александр А.Гидон - бывший муж Иланы
Мишель Анри Сомо - нынешний муж Иланы
Боаз Брандштетер - сын Иланы и Алека
Манфред Закхейм - адвокат Алека
Рахель Мораг - сестра Иланы

Илана - Алеку: Алек, ты должен помочь Боазу.
Алек - Илане: Я дам денег.
Илана - Алеку: Получили деньги. Твой сын работает.
Алек - Мишелю: Ваша жена написала мне два письма. Сколько же ещё вам надо денег?
Мишель - Закхейму: Нам надо столько-то, а ещё вот столько на благотворительность.
Закхейм - Алеку: Тебя шантажируют?
Алек - Закхейму: Продавай недвижимость и плати.
Рахель - Илане: Забудь Алека. Довольствуйся тем, что у тебя есть.
Закхейм - Алеку: Прекрати разбазаривать своё состояние.
Алек - Закхейму: Заткнись и плати.
Боаз - Мишелю: Я работаю. Дай денег на тилископ.
Мишель - Боазу: Дам денег. Приезжай в субботу.
Илана - Алеку: Мишель наладил контакт с твоим сыном. Ты ещё помнишь меня?
Мишель - Боазу: Зачем ты бросил ящик с овощами в своего работодателя? Извинись немедленно!
Боаз - Мишелю: Извинился. Больше там ни работаю - ушёл в открытое море.
Рахель - Илане: Боаза у нас нет.
Мишель - Алеку: Ваш сын сбежал. Найдите его, пожертвуйте на выкуп еврейской собственности и извинитесь перед Иланой - тогда, быть может, Ваши грехи смягчатся.
Алек - Мишелю: Закхейм ищет мальчика. Письмо Илане пошлю. Дам ещё денег, если согласитесь на анализ тканей для установления отцовства.
Илана - Закхейму: Прошу Вас, сделайте всё возможное, чтобы найти моего сына! На анализ тканей согласна.
Алек - Илане: Скажи честно, почему семь лет назад ты отказалась от анализа тканей?
Илана - Алеку: Боаз в Синае. Я не хотела потерять ребёнка. Почему отказался ты?
Алек - Илане: Не хотел получить ребёнка.
Закхейм - Алеку: Боаз просит денег.
Алек - Закхейму: Заплати ему, идиот.
Закхейм - Алеку: Увольняюсь.
Алек - Закхейму: Ладно, не плати.
Закхейм - Мишелю: Денег от г-на Гидона больше не получите. Обращайтесь ко мне, всегда готов Вас выслушать.
Мишель - Закхейму: Рекомендую Вам стать членом нашей организации "Движение за единство Израиля". Предлагаю также должность юридического советника.
Илана - Алеку: Алек, а ты помнишь, как мы жили? Боаз приезжал просить денег.
Закхейм - Алеку: Продашь отцовский дом? Дают много денег, а у Боаза опять проблемы.
Алек - Закхейму: Нет. Дай Боазу мой адрес.
Алек - Илане: Помнишь, как я познакомил тебя с моим отцом?
Закхейм - Мишелю: Принимаю Ваше предложение.
Боаз - Мишелю: Я не религиозен. Мне здесь ни нравится. Дай денег и помоги отсюда выбраться.
Мишель - Боазу: Займись правописанием. Хочешь денег - обратись к отцу.
Боаз - Алеку: Вы давали Мишелю Сомо деньги для меня?
Алек - Боазу: Предлагаю тебе перебраться в Америку или поселиться в доме моего отца. Выбирай.
Закхейм - Алеку: Боаз поселился в доме твоего отца. Его всё ещё хотят купить - цена увеличилась.
Илана - Алеку: Твои деньги изменили Мишеля.
Закхейм - Алек: Цена снова увеличена.
Илана - Алеку: Вчера видела твоего сына. Навестила в санатории твоего отца. Помнишь, как всё начиналось?
Боаз - Мишелю: Приглашаю Илану пожить у нас. Ей это пойдёт на пользу.
Мишель - Боазу: Посылаю тебе чек, с условием, что ты будешь изучать правописание.
Закхейм - Алеку: Помню, как впервые увидел тебя в доме твоего отца, как ты помог мне в трудный момент. Ты мне должен за выплаты Боазу.
Алек - Закхейму: Не подлизывайся. Ложусь в больницу, потом приеду в Израиль.
Илана - Мишелю: Поехала с дочерью к Боазу. Мишель, пойми, я должна!
Мишель - Алеку: Верните мне мою дочь!
Алек - Мишелю: Я умираю. Позвольте Илане с девочкой остаться.
Мишель - Алеку: Приезжайте вместе с Иланой в Иерусалим. Можете остановиться в нашем доме.
Илана - Мишелю: Ухаживаю за Алеком.
Мишель - Илане: Да простит вас Бог.

Вы прослушали краткое содержание романа Амоса Оза "Чёрный ящик".

Книга не шла... не шла... не шла, а потом еще долго не шла уже во время активного, но через "не могу" чтения; только последние страниц двадцать, когда в принципе стало уже ясно, к чему дело идет, появился проблеск сочувствия к персонажам. Все остальное время они, да и сама книга ничего кроме раздражения не вызывали.
Чем?
Самовлюбленностью. Каждый из них в письмах (а это роман эпистолярный) говорил, в конечном счете, только о себе, своим текстом любовался и о своих переживаниях писал зачастую омерзительно сентиментальным стилем. Особенно этим грешила Илана. Единственный, кто демонстрировал какое-то чувство юмора, замаскированную заботу о других, неснобскую образованность и верность, - адвокат Манфред.
Алчностью. Каждое письмо пропитано деньгами, они выступают в роли рычага для манипулирования. Любая денежная сделка вызывает противодействие, без нее сюжет начал бы провисать сразу. В других книгах для развития сюжета что-то случается - в "Черном ящике" кто-то кому-то дает денег или их требует.
Искусственностью повествования. Понятно, что у романа в письмах свои ограничения и требования, эту пилюлю мы еще в 18 веке разжевали и проглотили. В принципе, если жанр особо не развился с тех пор, можно и простить в письме человека напоминания вроде "Вчера ты прислал своего брата, чтобы тот забрал нашу дочь и отвез к тебе", но до чего надуманно это выглядит! Да он сам прислал брата, он об этом знает, зачем тратить на это целое предложение? Читатель, настоящий читатель, а не адресат, уж как-нибудь разберется с этим братом и дочерью, спасибо. Напоминает, иными словами, инфосвалку в некоторых книгах: "Как ты знаешь, Билл, в 22 веке правительство устроило ужасные войны, в результате которых наша страна потерпела поражение и пострадала в результате использования химического оружия, из-за которого у тебя, Билл, с рождения восемь ног".

Вечно нас, читателей, за идиотов держат. В совокупности с напыщенным стилем Иланы, занимающим добрую половину книги, а также постоянным нытьем о собственном прошлом (у каждого героя) эмоции все это вызывает в основном негативные.
Надеюсь, что автор осознавал, каких малоприятных героев выводит, и как трудно за ними разглядеть что-то помимо их мелкости. Если именно этого он хотел, то с задачей справился. Если там было что-то еще, оно прошло мимо.

Я люблю книги эпистолярного жанра. Есть в них что-то такое, что притягивает читателя, позволяет прожить часть жизни вместе с главным героем. И не важно будь то дневники или письма. Именно поэтому мой выбор пал на «Черный ящик», когда я выбирала из книг Амоса Оза.

История начинается с того, что женщина пишет своему бывшему мужу письмо с просьбой поддержать ее и ее сына, который также является и его сыном, просит помочь повлиять на молодого человека, чтобы его поведение не вызывало у окружающих ужаса и гнева. Просит бывшего мужа помочь если не делом, то хотя бы деньгами. Казалось бы обычная ситуация, когда муж с женой в разводе. И все бы ничего, если бы письмо женщины не напоминало вой и причитание. На протяжении всей книги, когда уже мужчина, не выдержав этого давления письмами, таки ответил бывшей жене, когда дал денег, когда рассказал свое видение случившегося между ними, что привело к разводу, она продолжала писать ему, и писать, и писать… И каждое письмо она просила его простить за ее грехи, если не сможет простить, то попытаться понять, если не понять, тогда проклясть, разорвать письмо и так далее. Каждый раз она плакалась о своей тяжелой судьбе, о том, что ей плохо живется без него, что ее измены, которые и привели к разводу, для нее ничего не значили (и не важно, что она переспала почти со всеми мужчинами, которые ей встречались по жизни), что любила она только его в своей жизни, что их сын для нее как напоминание о муже, характер и повадки которого так похожи. И так далее, и так далее, и так далее. Очень утомительно! Такой столь скучной и раздражающей переписки я не встречала пожалуй еще ни разу.

И пусть некоторые деятели близкие к литературе говорят, что Оз пишет почти по-русски, что часть его повествования будет близка русскому человеку, скажу честно – российскую действительность я увидела только в том, что муж бил жену, а она терпела, (хотя кто сказал, что мужчины других национальностей не поднимают руку на своих женщин?!), а также в имени главного героя – звали его Александр.

Помимо всего этого отдельно хочу отметить тот факт, что письма в книге публикуются таким образом, что, начиная читать очередное письмо, понять кто кому пишет можно только по обрывочным фразам и упоминаемым событиям по тексту. Каждое письмо начинается с того, что указывается дата написания, страна, город, место назначения, но кому и от кого – это тайна покрытая мраком.

Как итог – прочитал, закрыл, забыл….

.
Амос Оз в своем эпистолярном романе ссылается на второе, хотя и не слишком верное значение выражения «Черный ящик», но, как по мне, так первое - больше подходит роману. Несколько переплетенных судеб, на которые ничтожно малое влияние оказывают попытки окружающих вмешаться в чертовски сложные отношения, сложившиеся между ними.

К тому же, если попытаться использовать этот роман в качестве бортового самописца – все равно ничего не выйдет. Можно читать и перечитывать эти письма, постепенно узнавая события произошедшие семь лет назад, примеряя поступки на героев, составляя о них собственное впечатление, но можно ли выяснить причины произошедшего?

Интересно, почему автор выбрал такую форму изложения – роман в письмах, ведь намного проще просто рассказать историю?.. Но когда начинаешь читать – видишь сразу несколько причин, побудивших автора это сделать.

Во-первых, это сразу создает определенный настрой. Кажется, будто ты не просто читаешь книгу, а к тебе в руки совершенно случайно попала чья-то коробка с письмами. С письмами, написанными на пожелтевшей бумаге разными почерками, а некоторые – набраны на машинке. И ты перебираешь их, периодически натыкаясь на телеграммы и какие-то отрывочные заметки, читаешь, ощущая себя причастным к тайнам чьей-то жизни… Кое-где чернила почти выцвели, а вот на эту телеграмму кто-то поставил кружку с чаем, а когда печатали это письмо – в машинке западала клавиша «р»… Они настоящие, эти письма. Видела в одной из рецензий фразу, что живые люди так не пишут. Не правда, пишут. Я бы писала.

Во-вторых, благодаря выбранной форме повествования, автор создает потрясающе объемные образы персонажей. У каждого автора писем своя манера письма, свой стиль, даже своя орфография и пунктуация. К тому же, о каждом персонаже мы судим не только по его поступкам и тексту писем, мы видим его отражение в чужих письмах. Это создает совершенно потрясающую глубину, мы видим, как манера письма персонажей меняется или не меняется, в зависимости от того, кому они пишут. И то и другое многое может сказать. Мы узнаем про каждого со слов других – это зачастую характеризует не только того, о ком написано, но и того, кто пишет.

Скажем, Илана пишет чудесные письма, достаточно образные и идеализирующие всех вокруг. Если бы я читала книгу, состоящую из ее писем – я вообще не поняла бы, как в мире может происходить что-то плохое, ведь каждый человек в ее жизни лучше других и делает все, что может, чтобы окружающие были счастливы. Мишель в своих письмах выглядит настолько типичным евреем, что даже писать на эту тему не хочется – прямо какой-то антисемизм получается. На мой взгляд, в нем собрались все те качества, которые обычно евреям приписывают и над которыми смеются, к примеру, его отношение к деньгам, или постоянная манера прибедняться. Боаз – здоровенный, еще не совсем выросший детина, который поддался юношескому максимализму и нигилизму, ушел из дома и создал что-то вроде хипповской коммуны. В его письмах четко прослеживается недостаток образования, но зато он имеет свое четкое мнение по любому вопросу, как и многая молодежь его возраста. Возможно, он в чем-то прав. Хотя, конечно, я, наблюдая за его поведением, думала о том, что ему позволяют слишком многое и пороть его надо по мере сил. Ну и, конечно, потрясающе забавная переписка между Александром и Закхеймом очень разбавляет в целом возвышенный стиль романа. Честно скажу, над их телеграммами я смеялась в голос.

Наверняка, автор выбрал форму эпистолярного романа еще по ряду причин, которые проницательные и ученые литературные критики смогли бы озвучить. Ну а я на этом заканчиваю препарировать эту книгу и копаться в ее внутренностях, потому что этот анализ не главное. А главное то, что книга прекрасная, глубокая, очень атмосферная, очень поэтичная. Обычно такой образностью обладают стихи, но Амос умудряется добиться этого в прозе. Чудесная книга и чудесный, хотя и не очень известный, что очень грустно, автор.

Меня зацепила аннотация: роман в письмах, бывшие супруги, старые обиды и боль прошлого там, где когда-то была любовь.

Представьте себе письмо дальнего родственника, который рассказывает вам о том, как Петя заболел, Вася женился, а Машка развелась. И вы читаете... Но понятия не имеете, кто все эти люди, и вам на их проблемы или радости совершенно плевать. Точно такая ситуация возникает с первых страниц романа.

С самого начала на читателя как из ведра выливается поток личной боли, подробности чужой жизни, грязь и выяснение отношений. Эмпатия, сопереживание и вовлечение работает, когда читатель знаком с героями, эмоционально привязан к ним. Я была готова к плавному погружению в чужую жизнь, причем сразу в середину этой истории. Но я не ожидала, что меня швырнут в этот океан новых имён, городов, разных фактов и событий. Чужой человек рассказывает мне про чужих мне незнакомцев, а у меня даже нет времени с ними познакомиться. Там ещё и переписывается какое-то огромное количество людей, мне с испугу показалось, что человек пятьдесят, а не двое, как можно подумать по аннотации.

По сюжету у нас есть бывшие супруги, которые расстались со скандалом, их сын, которого оба родители по факту бросили ещё в детстве. И вот, этот чудесный ребенок, Боаз, ведёт себя отвратительно, устраивает бунты и непонятно чего хочет. Именно из-за сына Илана, наша главная героиня, вынуждена просить помощи у бывшего мужа, Алекса, и в этих письмах сразу начинает раскрываться её характер. Сначала она готова была умолять и стоять на коленях во всех смыслах, но как только Алекс помогает связями и деньгами, уже следующее письмо так и транслирует мысль "у меня всё хорошо, в отличие от тебя, мой муж, Мишель, лучше тебя во всех отношениях, даже в постели". Как быстро сменилась пластинка.

Дальше — больше. Переписка превращается в какое-то бесконечное выяснение, кто хуже, да ещё у Алекса чуть ли не в приказном тоне требуют денег, хотя он и не особо сопротивляется. Клянусь, я так и не поняла, почему человек должен оплачивать учебу дочери своей бывшей супруги от нового мужа. Какие-то друзья пытаются отговорить Алекса от решения посадить бывшую и весь её выводок себе на шею. Какие-то люди просят денег уже у Мишеля, нового мужа Иланы. А я все ещё пытаюсь понять, о чём вообще книга.

Всё это превращается в фальшивую мелодраму. Все друг с другом спорят, бесконечно выясняют отношения, просят деньги, отказываются от них же. Взрослые люди учат друг друга как жить, уверенные в своей правоте.

Мне с одной стороны не понравилось, что письма постепенно становились всё менее правдоподобными: диалоги в письмах и длинные описания улицы, например, это странно. Но стилистику автор сохранил, у писем даже разный язык, разный стиль, где-то длинные умные предложения, а где-то орфографические ошибки через строчку(очень надеюсь, что это не внезапное решение редакторов пропустить эти страницы).

Из всей истории мне понравились те небольшие обрывки, в которых можно было узнать, какими были отношения Иланы и Алекса. Спойлер: чудовищными. Ревность, ссоры, побои, измены, травмированный ребенок, ух, сюжет, достойный "Пусть говорят". Но познакомиться с предысторией хотя бы было интересно. Некоторые воспоминания героев были особенно атмосферные, красивые.

Уровень абсурда зашкалил, когда оказалось, что у Алекса онкология, и его нужно спасать. Вся книга выливается в бесконечную историю о замаливании грехов, искуплении вины, прощении и вере. То ли к этому моменту я устала от Санта-Барбары, то ли мне просто надоело, но почти не дергалось ничего внутри, особенно когда персонажи до последнего оскорбляли друг друга. Мишель и вовсе превращается в какого-то святошу, если сравнить его письма в начале и в конце, это хорошо видно. А Боаза, видимо, излечила трудотерапия, такой покладистый стал.

Ситуация переворачивается с ног на голову, и в финале у нас Илана, которая с бывшим мужем и сыном, но без дочери и второго мужа. Теперь она уже готова стоять на коленях перед Мишелем, снова использует выражения вроде "я даже буду с тобой спать". Вот такое получилось искупление.

Недовольна тем, что название не обыграно. Идея была в том, что переписка словно чёрный ящик в самолете, дает нам картину произошедшего. Но по факту нет, у нас калейдоскоп разных картин, потому что все смотрят на ситуацию под своим углом и со своей точкой зрения.

Книга прочитана в рамках игры «Долгая прогулка», в составе команды «Белые и пушистые, но есть нюанс». Чёрный ящик февраля.

Сезон хамсинов.
(Исаак Башевис Зингер "Фокусник из Люблина", Амос Оз "Черный ящик", "Познать женщину")

- Ба! Мешаешь! Почитай про себя.

• Про меня здесь ничего не написано.

Постарайся представить, как думает твой ближний.

Амос Оз

Чего я вечно хочу от книги? Что ищу? Себя, наверное. Понимания. Из огромной метафоры мира под названием «литература» выхватить хоть крошку, хоть мелкий осколок этой жизни так, чтобы в ней было мое отражение.

Вопреки обещаниям Мери Поппинс (фамилия которой свидетельствует все-таки о гнусно-игривой жопе, и не пытайтесь меня разубедить: вы сами об этом думали много раз), ветер перемен не стал ни добрым, ни ласковым. По силе удара и мере веселья, с которой рвало крышу, понятно стало – самум. Ааа, хамсин. Пусть так. 50 дней.
Но гора набросанных на моем только-только вымытом и вычищенном берегу словечек оказалась вполне подходящей для чтения.

Сначала был Троппер, потом Зингер, потом Оз. Оказалось, что приличная часть современной литературной метафоры выпала из поля моего зрения.
Про роман Троппера «Дальше живите сами» я уже писала – прелестное явление, живое, яркое и необременительное.

Зингер оказался серьезней. При всей легкости чтения, было ощущение, что стою на пороге дома, дверь нараспашку, а внутрь зайти не тянет. Так и досмотрела два сюжета в открытую дверь. Пару раз зашла: Зингер волшебно природу рисует. Ни одного пейзажа не пропустила, что за мной водится, как за прилежным троечником.

Люблинский Янкель Мазур еще раз затащил меня в свой роман в ночь, когда отправился на грабеж. Я пробиралась за ним по темным улицам, лезла в окно, теряла отмычку, пугалась отсвету заката на лице спящего старика, которого он собрался ограбить, и надеялась, что все окажется сном. Все оказалось грустной явью, приведшей жизнь Яши к закономерному, но непредсказуемому (если такое может быть) финалу.

И еще один раз я вмешалась в жизнь героев Зингера, когда присмотрела имя для своей кошки. Если когда-нибудь на старости лет я заведу себе кошку, хотя, скорее всего, я заведу себе кота, назову ее Мецоцей. В память обо всех мною читанных Яшах.

Роман Амоса Оза «Черный ящик» не просто затащил меня в открытую дверь - по заброшенному дому Алекса Гидона со мной бродили мои призраки и сюжеты. Память заставляла читать мои собственные письма, которые давным-давно развеяны по ветру, потому что я сама просила об этом:
память сохраняет слова лучше, чем бумага.
В истории этой мне внятно было все: любовь, ненависть, фанатизм, страсть, покой, ирреальность и невозможность.

И вспомнилась мне любимая старушка Мёрдок с ее нечеловеческим умением находиться в каждый момент времени повсеместно относительно описываемого, когда невозможен ни суд, ни приговор, потому что с другой стороны и в это же время у осуждаемого и приговариваемого растут ангельские крылья и, может быть, в каком-нибудь закоулке начинается смертельная болезнь. Но обо всем знает только автор. Оз знает об этом так же, как и Мердок.

А потом поискала рецензий. И нашла...

«Скучно, нудно, растянуто, тяжело читается, раздражают витиеватые размышления о религии…»

«Очень нудно. Если первые страниц 50 от книги чего-то ожидаешь, то к середине понимаешь - тягомотина. Персонажи выписаны кое-как, стиль всех писем вычурно-одинаковый, живые люди так не пишут. Почему-то напомнил мне по витиеватости выражений "Остров накануне" Умберто Эко. Но если Эко каждой страницей удивляет, то Оз каждой строчкой отупляет. Плюнул, прочитав 2\3.»

«…не знаю, как в сорок, а в двадцать читать эти сокровенности про лоно и груди, про «милого дракона» и его рабыню совсем неинтересно. Можно, конечно, посмотреть по-другому: это пишет мужчина, предъявляя миру свою изнанку и натуру».

Действительно, в двадцать я бы не осилила. Все приходит вовремя и будет правильно.

Сразу же взялась за второй роман Оза. «Познать женщину».
И влюбилась. В Оза как писателя, в героя как героя, в стиль, сюжет, перевод. И себя нашла. И меня услышали и поняли. И ни одного шва, ни шероховатости, ни грана лжи или фальши.
Роман закончился, а я осталась в нем, как он во мне.

И уже нацелилась на рассказ, но прочитала , что есть "Мой Михаэль"...
Зачем мне малые формы? Роман прочитан. Внесезон хамсинов заканчивается.