Каменный мост

Давно не приходилось читать столь скучной и тошнотворной книги. Поначалу мне было даже трудно понять, в каком жанре её планировал опубликовать автор - то ли это политическое расследование (и тогда фабуле недостаёт детективного напряжения и фактического материала), то ли это рефлексия мужчины среднего возраста (и тогда ей явно не хватает глубины и зрелости), то ли это отражение эротических воспоминаний автора (эротические сцены отдают мизантропической патологией). Хотя книга содержит более 800 страниц, ни одна из них по-настоящему не способна захватить ни сюжетом, ни ретроспективным описанием реалий сталинского времени, ни художественным стилем. Текст забывается, ещё не будучи дочитанным до конца, потому что в нём ничего не находится, ничего не переживается, ничто не откликается на читателя. Это, на мой взгляд, просто бездарная писанина для себя-любимого, почему-то возомнившего себя писателем. Литературные достоинства этого произведения более чем сомнительны, познавательная ценность информационных крупиц невелика, стилистика невысокого качества, а вот авторские претензии налицо. Никому не рекомендую тратить время на прочтение этого вымученного опуса.

Предложения по мощи и громоздкости напоминают убойный танк. Но тут выяснилось, что этот роман входит в сотню лучших романов ХХI века. Вон оно как! Если всё же вы его осилите, то даже если вы ни хрена не поймёте из того, что прочитали, знайте - вы герой! Такое по силам не каждому. Меньше "4" вы не поставите, но не книге, а самому себе за героизм и волю к победе. Если по чесноку, то книга для филологической элиты и жюри литературных премий писалась, а не для простых смертных. Теперь мне будет, чем хвастаться перед друзьями, нужно просто не забыть сказать, что мне очень понравилось, потому что это гениальное произведение. Почему? Неизвестно. Это аксиома.

"Большой мост" - распиаренное произведение, много лет кочующее по спискам "лучших" и "главных" (топ 100 лучших русских книг, топ книг XXI века от "Афиши", личный топ Прилепина - наверно не полный перечень), ко всему отмеченное премией "Большая книга". В общем, прямо-таки мастрид. Еще и тема какая: дети "красной элиты", 40-е годы, свободная любовь, загадочная гибель в сакральном месте, расследование спустя годы. Сложный и многогранный советский миф - вообще золотое дно для выстраивания сюжетов в духе "Твин Пикса" в декорациях "Гибели богов": по всем вводным данным книга должна быть шедевром.

Ах да, автор еще работал над произведением 11 лет, основательно зарывшись в архивы, что по идее тоже должно бы сыграть в пользу детального воссоздания атмосферы жизни красной элиты в сложное военное время.

И что же мы имеем на деле? Да вот ничего хорошего.

Начать стоит с того, что протагонист, ведущий расследование - мутный и неприятный тип, ненавидящий буквально всех и вся, кроме пары-тройки человек. ГГ - сексуально озабоченный (лучше сразу предупредить), и львиную долю книги занимают блевотные описания половых актов героя с разными женщинами. Чтоб вы понимали, секс герою отвратителен, он ужасно страдает в процессе, но зачем-то раз за разом продолжает мучиться, концентрируясь исключительно на различных отталкивающих аспектах женской физиологии. При этом еще герой совершенно невероятно неотразим - стоит ему только покоситься на очередную даму, как та все бросает и бежит к нему, потрясая толстыми грудями и целлюлитом. Да, несмотря на феноменальную обольстительность, герой раз за разом почему-то выбирает женщин с всевозможными физическими недостатками, ну или в крайнем случае "стареющих" (у последних он с упоением отыскивает признаки начавшегося одряхления) - не потому что ему такие нравятся, а вот так. Всех ненавидит, эстетически мучается. "Жестокая рефлексия героя" требует жертв.

Злобность и брюзгливость распространяется не только на отвратительных жирных женщин. "Дебильные дети", "тупые туристы", каждый прохожий, официант, охранник, сотрудник каждой организации - все вызывают у героя лютую неприязнь, в каждом он с удовольствием подмечает уродства и недостатки. Злоба проникает на уровень языка: здесь у людей не лица, а морды, не руки, а клешни, герои не едят, а жрут, не умирают, а дохнут - читать такое на протяжении восьмиста с лишним страниц для относительно нормального человека уже само по себе испытание.

Ах да, конечно, в книге есть и "расследование", есть опросы кое как доживших свидетелей, знакомых свидетелей и знакомых знакомых: эпизодов с интервьюрированием много, и все преисполнены презрением к этим трухлявым мумиям, к их старости и плохой памяти, к их близости к смерти, к их желанию зацепиться, остаться в истории. Это ключевая идея, лейтмотив всех встреч: особенно ценной информации они не несут (все ж дряхлые и ничего не помнят). Расследование на протяжении восьмиста страниц соответственно особо никуда не движется (если вдруг вам по-прежнему наивно интересно расследование).

"Жестокая рефлексия" героя тем временем вертится вокруг одних и тех же избитых пары мыслей, в основном про то, что мы все умрем и нас пожрут черви, и вот он перманентно чувствует это неотвратимое дыхание смерти, и ничего больше не будет, и все тщетно. И вот так раз за разом, по кругу, практически одними и теми же словами, с небольшими вариациями. Это видимо должно как-то продемонстрировать нам экзистенциальную бездну, которая гложет героя, но все это однообразное нытье утомляет даже быстрее, чем описание его сексуальных подвигов.

Историческая часть не лучше. Симпатизирует (т.е., не презирает) герой/автор разве что только погибшей "красивой девочке" Нине Уманской, с нехорошей регулярностью концентрируясь на ее "нейлоновых чулочках", да таинственной фам фаталь Петровой, от которой не осталось даже фото, и поэтому ее можно измышлять какой угодно "нереально яркой" красавицей - в общем, тут настоящий простор для психоаналитика.

При этом экскурсы в историю "Большого моста" рассчитаны на задротов. Возможно, тут какая-то профдеформация автора уже, больше 10 лет пересидевшего за подшивками по истории 40-х, но разобраться в хаотичном нагромождении фактов и бесконечном нейдроппинге бывает весьма непросто. А автор еще и норовит подавать информацию не прямо, а с намеками и подмигиваниями - ну вы должны же помнить тот самый случай с Васей Сталиным или назубок знать все нюансы какого-нибудь "дела авиаторов". Что, не помните? Не знаете? Ну, ваши проблемы.

Обрывки исторических данных вбрасываются по тексту рандомно, без особой цели, на сюжет практически не влияя. Несколько страниц вы можете читать про какую-нибудь секретную советско-мексиканскую операцию, которая больше не будет упоминаться нигде и никак. И ладно бы описано было как-то красочно и интересно, но нет.

Выглядит это примерно так:

Отрывок выглядит вырванным из контекста, но это ложное ощущение: безымянная женщина появляется здесь первый и последний раз, никаких объяснений не ждите, то же самое касается "узника Лекумберри" (не знаете, кто это - ваши проблемы), какого-то давления, включенного света, Польши и Ирана (здесь они тоже упоминаются первый и последний раз) и т.д. - нет, серьезно, весь текст больше напоминает набор каких-то разрозненных шифровок от Алекса Юстасу.

Современная часть тем временем - это тягучий кошмар, ирреальный, непонятный - логика повествования постоянно проваливается, как во снах, меняются герои и декорации, нарушаются временные границы, ну и вообще автор постоянно намекает (или мне так показалось?), что это как бы не на самом деле. Типа бред воспаленного сознания или фантазия. Это было бы интересно, если бы не было так плохо. Герои разговаривают и ведут себя так, как живые люди никогда этого не делают (особенно это касается коллеги главного героя Бориса и всех героинь женского пола). Но, возможно, я ничего не понимаю, и это так специально задумано (типа концептуально).

Тех, кто наберется сил и дочитает этот титулованный шедевр современного руслита до конца (судя по участившимся к последней трети орфографическим ошибкам, с этой задачей не совладали даже корректоры), ждет небольшое послабление: концентрация брюзжания на последних страницах двухста снижается, соития с целлюлитными жопами, как ни сложно в это поверить, тоже практически сходят на нет. И вообще оказывается, что главный герой - не просто мудак, а мудак с тонкой душевной организацией. Вот так-то!

Интересный роман. И написан образным языком. Многие выражения хочется запомнить и употреблять в жизни. Но… Странице к 200-й он очень сильно надоел. Уже хотелось скорее узнать, кто же там убийца, и идти заниматься своими делами. Не знаю почему, но от книги устала. Главный герой с его бесконечными посиделками на порносайтах, перебежками из постели в постель нелюбимых, а иной раз и просто противных женщин (описание всех подробностей занимает добрую треть книги), вызывал не сопереживание из-за его «жесткой рефлексии», а раздражал всё сильнее. Действие, превращающееся порой в сюр. Время, которое ты не замечаешь, ибо между соседними страницами могло пройти шесть лет, но узнаешь ты это случайно (ты продолжаешь читать про 90-е, а в стране-то, оказывается, президент уже сменился). Так долго книгу не читала давно. Почти два месяца (!). Побит антирекорд:-) Из-за этого начинается подчас путаница в героях, обстоятельствах. И несмотря на то, что ближе к концу опять появился интерес к чтению, финал разочаровал. Хотелось спросить: «И всё было ради этого?» Причем этот вопрос и про приключения героев романа, и про твои муки с книгой.

И провалились под землю почти к антиподам…
Какое прекрасное название у этой книги: простое, потенциально символическое и вместе с тем связанное с рассказанной историей непосредственно! Как мудро и человеколюбиво поступил автор, разбив огромный том на главы! Насколько проста и убедительна мысль о том, что кто-то должен устанавливать и восстанавливать просто правду: не романтическую легенду, не фрагмент теории заговора, а просто грубый кусок жизни как есть, без домыслов, без любезного припоминания свидетелями, как оно все было, - неизбежно ошибочного - или без презрительного сокрытия ими же «ах не лезьте в сады моей души!» (а там уж давно пустыня).
Да, прошлое хранит немало тайн, некоторые настолько таинственны, что не имеют строчки во всемирном каталоге загадок и чудес, и только случайно, разыскивая одно, можно натолкнуться на нечто неожиданное (ну почти как Колумб).
Но книга, обладая вышеперечисленными, все-таки (на мой взгляд) нехороша. Даже не так: сады моей души не затрепетали от дуновения ее слов, глав, полета мыслей и чувств героев. В сухом остатке лишь удовлетворение от того, что преодолен очередной книжный гигант, и легкое недоумение: как будто нашла у себя в книжном шкафу давно купленную книгу из области знаний, которой не интересовалась, или жанра, который не читаю, и точно знаю, что книгу купила я, но забыла об этом, и вот вдруг она извлечена, и непонятно, что с ней делать, ведь… Такие ощущения. Особенно «порадовала» последняя глава, которая называется «Ключ» и в паре абзацем из своих ста страниц разносит по камешкам построенную ранее на семистах страницах предшествующих глав версию. (О разного рода фантасмагориях не хочу распространяться долго: они просто есть, а шанса понять, что это вообще такое, лично у меня нет, ибо перечитывать это я точно не буду.)
Повествование идет от лица главного героя – искателя правды (или производителя ее, человека правды). Изъясняется герой кучеряво, когда рассказывает о себе, и деловито-увлеченно, когда разматывает историю двух привилегированных старшеклассников, умерших (убитых) прекрасным июньским вечером на том самом каменном мосту. Несколько раз в книге замечала явные повторы: почти абзацами об одном и том же (уж не знаю, художественный это прием или небрежность, решим в пользу автора, но если и прием, то использован он все равно как-то кособоко). Попадаются интересные выражения, описания, но не часто. Много описаний интимной (судя по некоторым моментам интимная жизнь плавно перетекает у него в общественную) жизни героя («Каменному мосту» Терехова почти удалось сравняться в моих глазах с «Автокатастрофой» Балларда – и по ощущениям непосредственно при чтении, и по послевкусию, но в последней концентрация отравляющего текста все же выше).
Насколько реально то, что описывает псевдодокументалистика? Образ эпохи, довоенного, военного и послевоенного советского общества, постепенное расслабление и измельчание, очеловечивание и деградация, ветшание монументов и заброшенность кладбищ и прочее… пожалуй, удались. Однозначности, думаю, тоже избежать удалось… Ну и все.

У этой книги могло быть все для того, чтобы стать историческим романом-бестселлером или даже почти классическим произведением, но надо же было из очень вкусных ингредиентов взять и приготовить такие помои?

"Дело волчат", история любви и смерти (или смерти без особенной любви) между Шахуриным и Уманской. Интересная ведь история, оставившая множество вопросов. Советские подростки, играющие в рейх в 1943 (еще курская дуга не случилась, когда "дело волчат" уже возникло), разрыв многих советских шаблонов, во имя которых престарелые бабули до сих пор рвут волосы на голове и орут о том, какими аскетами были все партийные шишки. Не были они аскетами, любили сытную и роскошную жизнь, жили сытно и роскошно, что в осажденном Петербурге, что в обороняющейся Москве. Эталонная советская нравственность? Показуха! Мифы и легенды скромной и благовоспитанной советской повседневности живучи, у них есть адепты до сих пор, как это ни печально.

Честно говоря о деле Шахурина-Уманской я до этого романа не слышала, начала искать информацию уже параллельно с чтением книги, но поиски не увенчались особым успехом - об этом мало что известно, свидетели и участники событий умели молчать (жизнь научила), а само дело - молчит до сих пор в архивах ФСБ (что же там стряслось такого, что до сих пор рассекретить нельзя?)

Я думаю, что этот сюжет мог бы вылиться в занятную книжечку, если бы за дело взялся, скажем, Аксенов или хотя бы Рыбаков, мог бы получиться шедевр, отмеченный нобелевской премией, если бы за дело взялся Солженицын или кто-то отдаленно похожий на него. Но "Каменный мост" написал Терехов, а пишет он как Волочкова танцует, то есть бездарно...

У меня нет каких-то теплых чувств к партийной элите и их отпрыскам, но даже мне было местами жаль их из-за того, что о них взялся писать Терехов. Если у Вас есть враги и вы хотите им насолить - заплатите Терехову, чтобы он написал о них книгу. Худшей мести не придумаешь.

Во-первых, вместо обещанной истории гибели двух подростков на Большом каменном мосту, где-то первые страниц 100 книги - это описания интимных сношений лирического героя Терехова со всем, что движется. В какой-то момент - стала пропускать целые страницы и выискивать исторические фамилии. Выглядело это примерно так: "ага, вот тут в тексте "Уманская", значит можно читать, ой, фу, опять этот извращенец с кем-то куда-то уединяется, так, можно пропускать".

Главное разочарование: даже осилив всю эту 500-страничную порнографию, полного и исчерпывающего ответа на вопрос о том, что случилось с Уманской и Шахуриным, вы так и не найдете. Что-то определенно случилось, есть такие-то и такие-то намеки... Но все это изложено и в нескольких научпоп-статьях в интернете, можно отбросить Терехова к лешему и ограничиться только статьями.

В романе полно каких-то лишних персонажей и тупиковых сюжетных линий. Можно, например, 5-6 глав читать о перипетиях судьбы Оленьки Вознесенской и все только для того, чтобы в итоге узнать, что она не имеет отношения к делу волчат, что они ничего не знала о тех событиях. Зачем же в романе нужна Оленька Вознесенская? А пёс ее знает, пусть будет.

И все эти сюжетные линии какие-то недоделанные, бессмысленные, странные.

Книга, не прочитав которую, никто ничего не потеряет. Как я уже и сказала, по Уманской-Шахурину больше можно узнать из пары-тройки связно и адекватно написанных статей.

Кажется, потратив на эту книгу около недели, закончив данное чтение с приходом нового месяца, мне не в чем упрекнуть писателя, – по крайней мере претензии многих других рецензентов к сумбурности, нелинейности сюжета, чрезмерной откровенности некоторых эпизодов, я разделить не могу.

В попытке оправдания автора, я бы высказал два соображения. Если первое относится к собственно читательским установкам, то второе касается сверхзамысла данной книги, не вычитывающегося на первый взгляд из текста прямо; будучи при этом опосредованным, казалось бы не относящимися к делу мизантропическими рефлексиями главного героя, сюжет не выстраивается в традиционную линейность того что принято называть нарративом. Читать такие тексты сложно, конечно это ещё не какое-нибудь автоматическое письмо Берроуза, но непосредственность потока мысли, игнорирование традиционных, присущих реалистичным жанрам повествовательных форм здесь все же чувствуется. Поэтому реакция отторжения, неловкость от чтения, совсем не кажется странной. "Каменный мост" пример визионерской литературы, крайне немилосердной к читательским ожиданиям. Книга сознательно противится чужим, боюсь слишком тесным для нее попыткам объективировать, однозначно ответить на вопрос об итогах мытарств как главного героя, так и по сути всего замысла – "хорошая эта книга или плохая?" Вот уж во всех смыслах коварный вопрос))

Хэппи энда здесь не будет, – собственный читательский опыт подсказывает, что именно такие неоднозначные книги провоцируют наиболее плодотворную работу мысли. Стремясь "свести концы с концами", читатель встаёт вровень с автором – эффект от такого погружения соизмерим от прочтения какого-нибудь специального исследования, по крайней мере не хуже по сравнению с опытом иных рефлексий, будь то дневниковые записи или социальная антропология, посвященная как попытке осветить с разных углов феномен "советского", так и сам незаживающий интерес к очевидно, – а чем далее, тем более забвенному, искаженному в кривой призме – прошлому. (В первую голову на эту тему приходит известная книга Алексея Юрчака).

Грандиозность авторского замысла – необычный гибрид околоэкзистенциальных размышлений о смысле жизни, поисках настоящей любви, одиночестве и роли женщины в жизни гг, – (вот где провокационные почти-животные подробности в духе Селина!), и изнанка биографий советской элиты, вырождающейся (выродившейся?) в своих детях, последышах, как принято говорить, "Великой Страны", взывает к читателю с тем чтобы разделить с ним "долг правды"– так в тексте. При всей выспренности этой формулировки лёгкое чтиво здесь не по замыслу – магнетизм "Каменного моста" откроется если читать этот кирпич сразу, не вымучивая такую книгу месяцами, возвращаясь к ней от случая к случаю есть риск бессмысленно потерять время – для деталей сюжета такой способ чтения безвреден, но сверхмысл, – таково уж мое личное убеждение, – останется в тени...

Провоцируя в читателе чувство неуюта и смутной тревоги вся ситуация чтения хитросплетений чужих, по преимуществу уже никому не нужных, преданных забвению судеб, в преломлении изысканий Александра Васильевича, создаёт всепоглощающий фон какой-то растерянности, когда в общем-то непонятно какой необходимостью скреплены тени прошлого с одержимостью авторского альтерэго в настоящем? Почему официальная версия убийства на Каменном мосту, автору кажется несостоятельной?

Если попытаться ответить на этот вопрос формально, то окажется что следствие в 1943 году по умыслу или нет, но проигнорировало ряд очевидных нестыковок, непозволявших квалифицировать дело как убийство на почве ревности.

Более пристальный взгляд на мотивы детективного расследования, открывает иную перспективу. Довольно часто читая историческую беллетристику по данному периоду, (чего стоили мемуары П. Судоплатова, например), и у меня возникало ощущение принципиальной недоговоренности, в купе с которой прямая речь архивов, авторского голоса, официальных инстанций, призванных казалось бы ликвидировать пробелы понимания, в лучшем случае воспринимались как звенья на пути к правде, а в худшем как искажающий шум.

Мне кажется, это очень характерное для соотечественника чувство, когда травма прошлого не может быть проработана полностью. Не случайно одержимость автора в установлении всех возможных участников, "кто мог бы достоверно восстановить картину происходящего", оборачивается кошмаром заблудившегося в лабиринте. Это ощущение очень хорошо передается сквозь строки – ощущение того что ты пытаешься разглядеть бездну, проникнуть в нее до конца.

Примечательно ещё и то, что одержимость поиска главного героя носит  фундаментальный характер; его интерес невозможно исчерпать интересом какого-нибудь исследователя-краеведа или детектива по найму. Характер его деятельности – это поиск подлинности, и, – здесь ещё один важный штрих, – возможно именно поэтому наличествующие случайные связи в подробностях отталкивающей физиологичности так изнурительно-неприятны, одинаково неприятны как для автора, так и для читателя.

По итогу получается, что пространство этого романа не предполагает подлинности, невзаимная любовь и непрозрачность события 3 июня 1943 одинаково фатальны для главного героя. Однако на этом фоне, искания героя обретают иные мотивы. Подкупает здесь чувство долга. И пожалуй не так важно выяснить кому или чему по гамбургскому счету задолжало постсоветское поколение. Что действительно заставляет задуматься, так это сама идея Служения,  во всей  грандиозности своего воплощения  – по крайней мере иного, чуть более формального и может быть менее громкого определения искомого "хождения по мукам" я подобрать не могу.    Кажется по всему выходит что героя иной ответ и не устроил бы. Ведь цена стольких усилий  действительно велика. Ни много, ни мало – потенциальная правда и любовь, стремление к которым живо пока жив сам человек.

Понравилось, да так, что раз в пару лет ее перечитываю. Виной тому, возможно, большой интерес к эпохе, выбранной автором, но не только. Чувства, испытываемые мной, наверное, сродни ощущениям археолога, который стоит на кургане великой и давно канувшей в Лету династии, и смотрит как ветер разносит его песок в разные стороны, оставляя все меньше и меньше смысла в этом величественном прошлом. Оставляя все меньше и меньше его в настоящем. И хочется завыть от ужаса потери и сгребать эти древние пески воедино, пытаясь поддержать тлеющую в них жизнь. Вот что-то подобное болезненное, щемящее, но очень нужное мне, переживаю при чтении "Каменного моста". И понимаю, что главный герой чувствует тоже самое, что искрЫ жизни он видит больше в том, что уже неподвластно никому из живущих, в тех, кто давно спит в могилах и совершенно безразличен к нашим исканиям, чем в том, что окружает его в его беспросветном настоящем. Гениальные слова Сенеки тут очень уместны "все, что мы видим вокруг, пожрет ненасытное время". Как же хочется оттянуть, отхватить у Времени лица, имена, а главное, мысли и чувства, пока они не канули в равнодушную Вечность. Безнадежная, но достойная восхищения битва.

Роман построен вокруг реального случая, произошедшего в 1943 году на Большом Каменном мосту. Сын наркома застрелил свою одноклассницу, дочку посла, а потом застрелился сам. У этой истории есть и альтернативные версии, и вот главному герою зачем-то очень важно знать, как все было на самом деле.

Процентов на 70 роман состоит из исследования судеб государственных деятелей сталинской эпохи, их жен, детей и любовниц. Автор перекапывает гору архивной руды, и, похоже, ему это интересно само по себе. Излишняя скрупулезность утомляет, а главное - непонятно, зачем все это нужно в таких объемах.

Сцены из нашего времени служат лишь сюжетными связками на пути от могилы старичка X к беседе со старухой Y, которые были очевидцами тех событий. Если бы не редкие интермедии, в ходе которых главный герой беспорядочно совокупляется и ведет внутренний монолог о том, как страшно жить и что смерть неизбежна, в книге не было бы ничего от художественного произведения. Типичный документальный детектив с историко-политическим уклоном.

Впрочем, пара занятных мыслей в книге есть. Во-первых, все-таки поразительно, что у шедших на казнь партийцев не прорывалось ничего человеческого перед лицом смерти, что они до конца верили в идеалы революции. Как будто тем самым надеялись снискать себе место в вечности. Во-вторых, удивительно, что лица, творившие историю, остались немы, даже когда тиран отдал концы. В сотнях томов их биографий и мемуаров нет ни слова, объясняющего, как получилось вот это всё и почему оно произошло.

В общем, вердикт - не-не-не. С современной литературой, однозначно, происходит что-то не то. Что Терехов, что читанная чуть ранее Петросян были мной выбраны не просто так: по мнению жюри литературных премий, это одни из лучших книг, написанных в последнее три-четыре года. Обе книги разочаровали. Об остальных боюсь и подумать.