Рецензия на книгу

Каменный мост

Александр Терехов

(0)

Terence_Hill
2 февраля 2022
Кажется, потратив на эту книгу около недели, закончив данное чтение с приходом нового месяца, мне не в чем упрекнуть писателя, – по крайней мере претензии многих других рецензентов к сумбурности, нелинейности сюжета, чрезмерной откровенности некоторых эпизодов, я разделить не могу.

В попытке оправдания автора, я бы высказал два соображения. Если первое относится к собственно читательским установкам, то второе касается сверхзамысла данной книги, не вычитывающегося на первый взгляд из текста прямо; будучи при этом опосредованным, казалось бы не относящимися к делу мизантропическими рефлексиями главного героя, сюжет не выстраивается в традиционную линейность того что принято называть нарративом. Читать такие тексты сложно, конечно это ещё не какое-нибудь автоматическое письмо Берроуза, но непосредственность потока мысли, игнорирование традиционных, присущих реалистичным жанрам повествовательных форм здесь все же чувствуется. Поэтому реакция отторжения, неловкость от чтения, совсем не кажется странной. "Каменный мост" пример визионерской литературы, крайне немилосердной к читательским ожиданиям. Книга сознательно противится чужим, боюсь слишком тесным для нее попыткам объективировать, однозначно ответить на вопрос об итогах мытарств как главного героя, так и по сути всего замысла – "хорошая эта книга или плохая?" Вот уж во всех смыслах коварный вопрос))

Хэппи энда здесь не будет, – собственный читательский опыт подсказывает, что именно такие неоднозначные книги провоцируют наиболее плодотворную работу мысли. Стремясь "свести концы с концами", читатель встаёт вровень с автором – эффект от такого погружения соизмерим от прочтения какого-нибудь специального исследования, по крайней мере не хуже по сравнению с опытом иных рефлексий, будь то дневниковые записи или социальная антропология, посвященная как попытке осветить с разных углов феномен "советского", так и сам незаживающий интерес к очевидно, – а чем далее, тем более забвенному, искаженному в кривой призме – прошлому. (В первую голову на эту тему приходит известная книга Алексея Юрчака).

Грандиозность авторского замысла – необычный гибрид околоэкзистенциальных размышлений о смысле жизни, поисках настоящей любви, одиночестве и роли женщины в жизни гг, – (вот где провокационные почти-животные подробности в духе Селина!), и изнанка биографий советской элиты, вырождающейся (выродившейся?) в своих детях, последышах, как принято говорить, "Великой Страны", взывает к читателю с тем чтобы разделить с ним "долг правды"– так в тексте. При всей выспренности этой формулировки лёгкое чтиво здесь не по замыслу – магнетизм "Каменного моста" откроется если читать этот кирпич сразу, не вымучивая такую книгу месяцами, возвращаясь к ней от случая к случаю есть риск бессмысленно потерять время – для деталей сюжета такой способ чтения безвреден, но сверхмысл, – таково уж мое личное убеждение, – останется в тени...

Провоцируя в читателе чувство неуюта и смутной тревоги вся ситуация чтения хитросплетений чужих, по преимуществу уже никому не нужных, преданных забвению судеб, в преломлении изысканий Александра Васильевича, создаёт всепоглощающий фон какой-то растерянности, когда в общем-то непонятно какой необходимостью скреплены тени прошлого с одержимостью авторского альтерэго в настоящем? Почему официальная версия убийства на Каменном мосту, автору кажется несостоятельной?

Если попытаться ответить на этот вопрос формально, то окажется что следствие в 1943 году по умыслу или нет, но проигнорировало ряд очевидных нестыковок, непозволявших квалифицировать дело как убийство на почве ревности.

Более пристальный взгляд на мотивы детективного расследования, открывает иную перспективу. Довольно часто читая историческую беллетристику по данному периоду, (чего стоили мемуары П. Судоплатова, например), и у меня возникало ощущение принципиальной недоговоренности, в купе с которой прямая речь архивов, авторского голоса, официальных инстанций, призванных казалось бы ликвидировать пробелы понимания, в лучшем случае воспринимались как звенья на пути к правде, а в худшем как искажающий шум.

Мне кажется, это очень характерное для соотечественника чувство, когда травма прошлого не может быть проработана полностью. Не случайно одержимость автора в установлении всех возможных участников, "кто мог бы достоверно восстановить картину происходящего", оборачивается кошмаром заблудившегося в лабиринте. Это ощущение очень хорошо передается сквозь строки – ощущение того что ты пытаешься разглядеть бездну, проникнуть в нее до конца.

Примечательно ещё и то, что одержимость поиска главного героя носит фундаментальный характер; его интерес невозможно исчерпать интересом какого-нибудь исследователя-краеведа или детектива по найму. Характер его деятельности – это поиск подлинности, и, – здесь ещё один важный штрих, – возможно именно поэтому наличествующие случайные связи в подробностях отталкивающей физиологичности так изнурительно-неприятны, одинаково неприятны как для автора, так и для читателя.

По итогу получается, что пространство этого романа не предполагает подлинности, невзаимная любовь и непрозрачность события 3 июня 1943 одинаково фатальны для главного героя. Однако на этом фоне, искания героя обретают иные мотивы. Подкупает здесь чувство долга. И пожалуй не так важно выяснить кому или чему по гамбургскому счету задолжало постсоветское поколение. Что действительно заставляет задуматься, так это сама идея Служения, во всей грандиозности своего воплощения – по крайней мере иного, чуть более формального и может быть менее громкого определения искомого "хождения по мукам" я подобрать не могу. Кажется по всему выходит что героя иной ответ и не устроил бы. Ведь цена стольких усилий действительно велика. Ни много, ни мало – потенциальная правда и любовь, стремление к которым живо пока жив сам человек.
11 понравилось
0
2,5K

Комментарии 0

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.

Рецензия на книгу

Каменный мост

Александр Терехов

(0)

Terence_Hill
2 февраля 2022
Кажется, потратив на эту книгу около недели, закончив данное чтение с приходом нового месяца, мне не в чем упрекнуть писателя, – по крайней мере претензии многих других рецензентов к сумбурности, нелинейности сюжета, чрезмерной откровенности некоторых эпизодов, я разделить не могу.

В попытке оправдания автора, я бы высказал два соображения. Если первое относится к собственно читательским установкам, то второе касается сверхзамысла данной книги, не вычитывающегося на первый взгляд из текста прямо; будучи при этом опосредованным, казалось бы не относящимися к делу мизантропическими рефлексиями главного героя, сюжет не выстраивается в традиционную линейность того что принято называть нарративом. Читать такие тексты сложно, конечно это ещё не какое-нибудь автоматическое письмо Берроуза, но непосредственность потока мысли, игнорирование традиционных, присущих реалистичным жанрам повествовательных форм здесь все же чувствуется. Поэтому реакция отторжения, неловкость от чтения, совсем не кажется странной. "Каменный мост" пример визионерской литературы, крайне немилосердной к читательским ожиданиям. Книга сознательно противится чужим, боюсь слишком тесным для нее попыткам объективировать, однозначно ответить на вопрос об итогах мытарств как главного героя, так и по сути всего замысла – "хорошая эта книга или плохая?" Вот уж во всех смыслах коварный вопрос))

Хэппи энда здесь не будет, – собственный читательский опыт подсказывает, что именно такие неоднозначные книги провоцируют наиболее плодотворную работу мысли. Стремясь "свести концы с концами", читатель встаёт вровень с автором – эффект от такого погружения соизмерим от прочтения какого-нибудь специального исследования, по крайней мере не хуже по сравнению с опытом иных рефлексий, будь то дневниковые записи или социальная антропология, посвященная как попытке осветить с разных углов феномен "советского", так и сам незаживающий интерес к очевидно, – а чем далее, тем более забвенному, искаженному в кривой призме – прошлому. (В первую голову на эту тему приходит известная книга Алексея Юрчака).

Грандиозность авторского замысла – необычный гибрид околоэкзистенциальных размышлений о смысле жизни, поисках настоящей любви, одиночестве и роли женщины в жизни гг, – (вот где провокационные почти-животные подробности в духе Селина!), и изнанка биографий советской элиты, вырождающейся (выродившейся?) в своих детях, последышах, как принято говорить, "Великой Страны", взывает к читателю с тем чтобы разделить с ним "долг правды"– так в тексте. При всей выспренности этой формулировки лёгкое чтиво здесь не по замыслу – магнетизм "Каменного моста" откроется если читать этот кирпич сразу, не вымучивая такую книгу месяцами, возвращаясь к ней от случая к случаю есть риск бессмысленно потерять время – для деталей сюжета такой способ чтения безвреден, но сверхмысл, – таково уж мое личное убеждение, – останется в тени...

Провоцируя в читателе чувство неуюта и смутной тревоги вся ситуация чтения хитросплетений чужих, по преимуществу уже никому не нужных, преданных забвению судеб, в преломлении изысканий Александра Васильевича, создаёт всепоглощающий фон какой-то растерянности, когда в общем-то непонятно какой необходимостью скреплены тени прошлого с одержимостью авторского альтерэго в настоящем? Почему официальная версия убийства на Каменном мосту, автору кажется несостоятельной?

Если попытаться ответить на этот вопрос формально, то окажется что следствие в 1943 году по умыслу или нет, но проигнорировало ряд очевидных нестыковок, непозволявших квалифицировать дело как убийство на почве ревности.

Более пристальный взгляд на мотивы детективного расследования, открывает иную перспективу. Довольно часто читая историческую беллетристику по данному периоду, (чего стоили мемуары П. Судоплатова, например), и у меня возникало ощущение принципиальной недоговоренности, в купе с которой прямая речь архивов, авторского голоса, официальных инстанций, призванных казалось бы ликвидировать пробелы понимания, в лучшем случае воспринимались как звенья на пути к правде, а в худшем как искажающий шум.

Мне кажется, это очень характерное для соотечественника чувство, когда травма прошлого не может быть проработана полностью. Не случайно одержимость автора в установлении всех возможных участников, "кто мог бы достоверно восстановить картину происходящего", оборачивается кошмаром заблудившегося в лабиринте. Это ощущение очень хорошо передается сквозь строки – ощущение того что ты пытаешься разглядеть бездну, проникнуть в нее до конца.

Примечательно ещё и то, что одержимость поиска главного героя носит фундаментальный характер; его интерес невозможно исчерпать интересом какого-нибудь исследователя-краеведа или детектива по найму. Характер его деятельности – это поиск подлинности, и, – здесь ещё один важный штрих, – возможно именно поэтому наличествующие случайные связи в подробностях отталкивающей физиологичности так изнурительно-неприятны, одинаково неприятны как для автора, так и для читателя.

По итогу получается, что пространство этого романа не предполагает подлинности, невзаимная любовь и непрозрачность события 3 июня 1943 одинаково фатальны для главного героя. Однако на этом фоне, искания героя обретают иные мотивы. Подкупает здесь чувство долга. И пожалуй не так важно выяснить кому или чему по гамбургскому счету задолжало постсоветское поколение. Что действительно заставляет задуматься, так это сама идея Служения, во всей грандиозности своего воплощения – по крайней мере иного, чуть более формального и может быть менее громкого определения искомого "хождения по мукам" я подобрать не могу. Кажется по всему выходит что героя иной ответ и не устроил бы. Ведь цена стольких усилий действительно велика. Ни много, ни мало – потенциальная правда и любовь, стремление к которым живо пока жив сам человек.
11 понравилось
0
2,5K

Комментарии 0

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.

Рецензия на книгу

Каменный мост

Александр Терехов

(0)

Terence_Hill
2 февраля 2022
Кажется, потратив на эту книгу около недели, закончив данное чтение с приходом нового месяца, мне не в чем упрекнуть писателя, – по крайней мере претензии многих других рецензентов к сумбурности, нелинейности сюжета, чрезмерной откровенности некоторых эпизодов, я разделить не могу.

В попытке оправдания автора, я бы высказал два соображения. Если первое относится к собственно читательским установкам, то второе касается сверхзамысла данной книги, не вычитывающегося на первый взгляд из текста прямо; будучи при этом опосредованным, казалось бы не относящимися к делу мизантропическими рефлексиями главного героя, сюжет не выстраивается в традиционную линейность того что принято называть нарративом. Читать такие тексты сложно, конечно это ещё не какое-нибудь автоматическое письмо Берроуза, но непосредственность потока мысли, игнорирование традиционных, присущих реалистичным жанрам повествовательных форм здесь все же чувствуется. Поэтому реакция отторжения, неловкость от чтения, совсем не кажется странной. "Каменный мост" пример визионерской литературы, крайне немилосердной к читательским ожиданиям. Книга сознательно противится чужим, боюсь слишком тесным для нее попыткам объективировать, однозначно ответить на вопрос об итогах мытарств как главного героя, так и по сути всего замысла – "хорошая эта книга или плохая?" Вот уж во всех смыслах коварный вопрос))

Хэппи энда здесь не будет, – собственный читательский опыт подсказывает, что именно такие неоднозначные книги провоцируют наиболее плодотворную работу мысли. Стремясь "свести концы с концами", читатель встаёт вровень с автором – эффект от такого погружения соизмерим от прочтения какого-нибудь специального исследования, по крайней мере не хуже по сравнению с опытом иных рефлексий, будь то дневниковые записи или социальная антропология, посвященная как попытке осветить с разных углов феномен "советского", так и сам незаживающий интерес к очевидно, – а чем далее, тем более забвенному, искаженному в кривой призме – прошлому. (В первую голову на эту тему приходит известная книга Алексея Юрчака).

Грандиозность авторского замысла – необычный гибрид околоэкзистенциальных размышлений о смысле жизни, поисках настоящей любви, одиночестве и роли женщины в жизни гг, – (вот где провокационные почти-животные подробности в духе Селина!), и изнанка биографий советской элиты, вырождающейся (выродившейся?) в своих детях, последышах, как принято говорить, "Великой Страны", взывает к читателю с тем чтобы разделить с ним "долг правды"– так в тексте. При всей выспренности этой формулировки лёгкое чтиво здесь не по замыслу – магнетизм "Каменного моста" откроется если читать этот кирпич сразу, не вымучивая такую книгу месяцами, возвращаясь к ней от случая к случаю есть риск бессмысленно потерять время – для деталей сюжета такой способ чтения безвреден, но сверхмысл, – таково уж мое личное убеждение, – останется в тени...

Провоцируя в читателе чувство неуюта и смутной тревоги вся ситуация чтения хитросплетений чужих, по преимуществу уже никому не нужных, преданных забвению судеб, в преломлении изысканий Александра Васильевича, создаёт всепоглощающий фон какой-то растерянности, когда в общем-то непонятно какой необходимостью скреплены тени прошлого с одержимостью авторского альтерэго в настоящем? Почему официальная версия убийства на Каменном мосту, автору кажется несостоятельной?

Если попытаться ответить на этот вопрос формально, то окажется что следствие в 1943 году по умыслу или нет, но проигнорировало ряд очевидных нестыковок, непозволявших квалифицировать дело как убийство на почве ревности.

Более пристальный взгляд на мотивы детективного расследования, открывает иную перспективу. Довольно часто читая историческую беллетристику по данному периоду, (чего стоили мемуары П. Судоплатова, например), и у меня возникало ощущение принципиальной недоговоренности, в купе с которой прямая речь архивов, авторского голоса, официальных инстанций, призванных казалось бы ликвидировать пробелы понимания, в лучшем случае воспринимались как звенья на пути к правде, а в худшем как искажающий шум.

Мне кажется, это очень характерное для соотечественника чувство, когда травма прошлого не может быть проработана полностью. Не случайно одержимость автора в установлении всех возможных участников, "кто мог бы достоверно восстановить картину происходящего", оборачивается кошмаром заблудившегося в лабиринте. Это ощущение очень хорошо передается сквозь строки – ощущение того что ты пытаешься разглядеть бездну, проникнуть в нее до конца.

Примечательно ещё и то, что одержимость поиска главного героя носит фундаментальный характер; его интерес невозможно исчерпать интересом какого-нибудь исследователя-краеведа или детектива по найму. Характер его деятельности – это поиск подлинности, и, – здесь ещё один важный штрих, – возможно именно поэтому наличествующие случайные связи в подробностях отталкивающей физиологичности так изнурительно-неприятны, одинаково неприятны как для автора, так и для читателя.

По итогу получается, что пространство этого романа не предполагает подлинности, невзаимная любовь и непрозрачность события 3 июня 1943 одинаково фатальны для главного героя. Однако на этом фоне, искания героя обретают иные мотивы. Подкупает здесь чувство долга. И пожалуй не так важно выяснить кому или чему по гамбургскому счету задолжало постсоветское поколение. Что действительно заставляет задуматься, так это сама идея Служения, во всей грандиозности своего воплощения – по крайней мере иного, чуть более формального и может быть менее громкого определения искомого "хождения по мукам" я подобрать не могу. Кажется по всему выходит что героя иной ответ и не устроил бы. Ведь цена стольких усилий действительно велика. Ни много, ни мало – потенциальная правда и любовь, стремление к которым живо пока жив сам человек.
11 понравилось
0
2,5K

Комментарии 0

Ваш комментарий

, чтобы оставить комментарий.