Окаянные дни

Автор прямо-таки выплескивает на читателя всю свою горечь, беду и трагедию! Он не может понять, как ТАКОЕ могли сотворить русские люди со своей страной, с его любимой Родиной. Как посмели развалить, довести до черты бедности жуткое количество людей, как могли разорить самую большую, богатую и великолепную страну?! И как же он переживал за свою Россию...

А как он без всякого зазрения совести ругает Ленина, Луначарского, Алексея Толстого и Брюсова...

Безумно нравится язык Ивана Алексеевича! Совершенно бесподобный, пронзительный, местами саркастический, живой, настоящий русский язык!

Интересны воспоминания Ивана Алексеевича о Маяковском, как о невоспитанном, взрывоопасном человеке. Да и вообще много кому еще от него досталось. Местами даже может показаться, что Бунин смотрит на всех свысока, что он не в меру горделив и считает всех вокруг идиотами. Не знаю. Возможно.
А еще появилось огромное желание перечитать "Темные аллеи", от которых, по моим ощущениям, я была в школе в бешеном восторге.
P.S. Слушала книгу в исполнении Владимира Ерёмина - за это отдельное спасибо! Его творческий подход к работе бесподобен!

Не того я ждала от дневников Бунина 1917-1918 годов. Да и «дневники» в данном случае – очень громкое слово.

Удались автору пейзажи и описания внешности людей, в остальном – очень-очень спорно. О жизни послереволюционной России интереснее, а в некотором смысле и содержательнее, – в письмах его племянника, отрывки из которых приводит автор. О людях – слишком безапелляционно. О своей позиции – был зол на всё и всех и уехал. Но людей с другой точкой зрения осуждал.

Начинаются они с мирных дней конца лета 1917 года – кто уехал, кто приехал, кому книжку отослал, к кому в гости сходил, что начал читать. Тоска смертная, короче (и что за удовольствие это записывать?). После революции заметки становятся более содержательными – но всё равно не того я ожидала.

Прежде всего, хотелось погрузиться в метаморфозы, творившиеся в голове у человека, жившего в то переломное время: к каким заключениям пришёл, почему выбрал именно этот путь. Дневники же пропитаны злобой и негодованием – на большевиков, революционеров, друзей, принявших новый режим, в целом на русский народ, чей частью автор тоже вроде как являлся. И бездействие, в котором Бунин тоже виновен, но, наверное, он не все.

В своих суждениях бескомпромиссен и видит только других, не себя. Много нелестного написал о Горьком (да и о Волошине). Но читая его заметки, мне почему-то в голову пришла другая мысль: а не спас ли Горький своей газетой «Новая жизнь» своих собратьев от голодной смерти? Бунин увидел в этом лишь предательство старой жизни. Может, Горький верил в идеологию большевиков (что никого не делает автоматически плохим), но авансы, судя по записям, раздавал больше по доброте душевной. Волошин – в моих глазах – предстал несколько наивным человеком, желавшим жить вне политики, Бунин же увидел в его поступках другое.

К сожалению, автор слишком часто переходил на личности, что читать было неприятно. Допустим, такое:

И зная, что эти записи будут читать его потомки, он зачем-то это оставил…

В общем, ознакомиться можно, но, на мой взгляд, слишком чернушно и малосодержательно.

Налейте крови -
Бокалы синие пусты.
Давайте выпьем
За обаяние борьбы.

За идеалы -
Мы их ковали на огне,
За ваших дочек,
Которых я возьму себе

В интересах революции (с)

Здравствуй, Ваня!
Пишет тебе Лия из 2017 года.
Я прочитала твои дневники. Правда, вот какой вопрос заинтересовал меня еще до того, как я открыла книгу: почему в нашем обществе так двояко судят тех, кто читает чужие дневники?
Вот, например, в детстве ты шпилькой взламываешь замочек на чужом розовом дневничке с ароматными страничками - ты сволочь. Вот во взрослом состоянии ты получаешь доступ к закрытой части чужого жж - ты все равно сволочь. А вот читаешь ты, допустим, дневники Бунина, и ты сразу совсем не сволочь, а образованный и интеллигентный человек. А, они были изданы? Так издать вот эту чепуху из уютной жежешечки сейчас не проблема, были бы деньги, а даже если денег нет, проблему решит малый тираж... Что, говорите? Личная тайна? А вот ты, Ваня, ты в этих дневниках кидался какашками во все, что шевелится. И что, то, что ты Нобеля получил, лишает тебя права на личную тайну, пусть даже и посмертную?
Одним словом, к этой стороне человеческой морали у меня по-прежнему масса вопросов.

А еще, Ваня, у нас тут, в 21 веке, очень популярны всякие коучи. Ну то есть люди, которые за деньги научат тебя, как надо жить. И вот эти коучи, они говорят, что в других людях тебя раздражают только те качества, которые есть в тебе самом. Вот ты, например, жалуешься, что ваша интеллигенция далека от народа. А ты сам-то его, народ этот, видел? В смысле так, что за пределами родной губернии. Да, не тот народ, который тебе будет мягкие места за калач целовать, а настоящий народ? Видел, говоришь. Так почему, когда на улицу высыпали студенты, матросы, каторжане и босяки, ты реагируешь так, будто обнаружил в собственных штанах живую крысу с приплодом. Это ведь твой народ. Смотри. Любуйся. Теперь ты знаешь.

Или вот ты обвиняешь народ в кровожадности. Фу, ужас, вот сволочи, резать хотят. А вот проходит меньше года, и ты пишешь что-то про то, что если бы сам Сатана ходил по городу по колено в их крови, ты был бы не против! А хочешь, расскажу тебе, сколько пришлось терпеть вот тем, кто сейчас режет и убивает? Всю жизнь. А ты дошел до той самой кровожадности, которую так поносил, меньше чем через год. Что было бы с тобой, терпи ты такое всю свою жизнь?

Или вот, Ваня, ты русский народ ругаешь. Сидят они, лентяи такие, ровно, и ждут, пока на них с небес свалится волшебная жабка, которая об землю ударится, и все их проблемы решит. А кто это у нас в самом начале "Окаянных дней" ныл, клянчил, просил, требовал, умолял, выпрашивал, попрошайничал, лишь бы, цитирую "пришел кто-нибудь и всех нас спас"? Это ты был, да.

Или вот ты жалуешься, что плакаты пишут всякие неграмотные люди. Это, конечно, ужасно, что окружающие не знают правильного способа употребления слова "отнюдь" - но, может быть, это не повод морщиться и презрительно манжеты отряхивать, а задуматься о доступности образования для широких слоев населения? Или о том, что в трех классах церковно-приходской школы, например, этому никто не учит, а учиться дальше есть возможность не у всех.

И еще одно, очень-очень личное. Ваня, человек на больничной койке, особенно человек раненый, очень быстро теряет харизму и способность притворяться. А если тебе кажется, что солдаты лицемерят, интеллигенция лицемерит, и вообще все вокруг тебя врут тебе в лицо, а за спиной говорят совсем-совсем другое, то это называется "бред отношения" и лечится у психиатра.

И вот, с одной стороны, да - ты защищаешь высокое, доброе, вечное, а посади тебя в те условия, в которых 2/3 страны жило, пока ты на бричках раскатывал, так ты и кургузой лампочке, на которую сейчас желчью брызгаешь, был бы рад. А сколько вот таких же Буниных жило до тебя, не видя не то что лампочки, а керосинки?
Великолепен ты в своей ненависти, и великолепен ты в своем снобизме. Действительно, как может, ну как смеет человек с жидкими волосами и - о ужас - перхотью, обнаглеть и начать мечтать о высоком, да еще и вслух об этом говорить. А не думаешь ли ты, Ваня, о том, что у этого человека не было возможности помыться, и не было в подчинении румяной Марьюшки, которая бы на речку бегала да воротнички стирала?
Хочешь, расскажу тебе кое-что? Посади тебя в его шкуру, ты бы не перхотью оброс, а чем-нибудь (или кем-нибудь) поинтереснее. А то и вовсе повесился бы с тоски. Или спился, что вероятнее.
Это для тебя окаянные дни - это вот эти несколько лет. А для этих несчастных пархатых людей окаянными днями была вся жизнь.
И знаешь, как ты об этих людях - до всего этого безобразия, конечно - думал? А никак. Ты о них вообще не думал.
Ругал тех, кто наших бедняков не спонсирует, но как роскошно и артистично жал копеечку несчастной почтальонше, которая тебе письмо через метель семь верст везла.
Не понять тебе, на что способен доведенный до отчаянья человек. Что солдаты дезертируют не от лени и не от желания побездельничать, а из-за того, что с них в армии по три шкуры спускают и кормят похуже, чем свиней в твоем хозяйстве. Что босяки такие злые не потому, что у них скулы широкие, и по физиогномике они принадлежат к типу преступников, а потому, что им Марьюшка по утрам заливное не подносит.
А скулы, кстати, отлично начинают выступать и казаться широкими, если у тебя дефицит массы тела.
Но тебе-то откуда знать?
Сытый голодного не разумеет.
Вот в 17 году и вышло...
Недо-разумение.

А что руководит этим недо-разумением кучка мерзавцев, так вы не удивляйтесь.
Вы тоже могли бы, если бы думали не о том, как бы получше воротничок отбелить, а о тех, кто рядом с вами живет. Да не в пределах твоего уезда, а в городе. Да не княгиня Марья Алексеевна, а какие-нибудь башмачники из бедных районов, где голод и туберкулез. Но кому они нужны, эти голодающие и умирающие, если можно вино распивать да на бричках кататься?
Любой здравомыслящий человек выбрал бы вино и брички. Только пару лет назад была твоя очередь, а сейчас - их.
Иногда жизнь - это колесо, и чтобы тебя этим колесом не перемололо, надо подавать руку тем, кто рядом.
Да не милостыню. Не шубу и лошадь с барского плеча, а руку. Как равным.
Потому что вот тебе, Ваня, маленькая тайна: жить хотят люди. Жить, а не выживать. И чтобы их дети жили, а не выживали.
И еще одна тайна, Ваня: до тех пор, пока в России всем на всех все равно, люди этого не дождутся.

Меня всегда удивлял вот этот исконно русский феномен - приглашать на княжение откуда-нибудь из-за бугра.
Неужели делегирование (ну, то есть, по сути, перекладывание) ответственности - и нежелание брать ее на себя - это такая вот национальная черта, то ли слишком часто у нас лидеры оказываются без головы, да по колено в собственной крови. Бытовой травматизм, сами понимаете. Опасная штука.
Но даже на постсоветском пространстве среди большинства принцип "живи тихо" здравствует и процветает. Среди большинства моих знакомых фраза "я стал начальником" вызывает исключительно сочувствие. У нас стыдно руководить. Стыдно выделяться. Стыдно быть лучше. Может, все дело в том, что здесь скоры на расправу и скупы на похвалу; может быть, все дело в том, что во времена репрессий начальников "снимали" первыми; может быть, это вообще монголы виноваты.
А может, мы просто еще не поняли принципа "Что мы сами сделаем, то у нас и будет, так мы и будем жить".
Да и где его понять, когда накопил рубли на сберкнижке - вместе с твоей сберкнижкой рухнула советская власть, накопил доллары - дефолт, а потом банк лопнул, а потом лицензию отобрали, а потом рейдерский захват вообще всего. И от тебя как бы ничего не зависит - в любой момент придут, отберут, еще и пинка дадут.
Так зачем в таком случае возделывать свой сад, если все равно от него не оставят камня на камне? Зачем беречь здоровье и отказывать себе в мелких удовольствиях вроде алкоголя и табака, если тебя, такого всего здорового, могут тюкнуть по голове монтировкой, или ты, не дай бог, мимо митинга за хлебушком почешешь? Атмосфера, в которой есть сила превыше закона, никак не будет способствовать проявлению личной ответственности.
Детей в этом свете заводить тем более не хочется - потому что никто не дает гарантии, что в нашем роддоме не изуродуют ребенка. Ну, и тебя заодно.
21 век, говорите? Да плевать в роддомах, например, хотели на этот 21 век. Там до сих пор используют, например, прием Кристеллера, который запрещен во всем мире.
Можно судиться с роддомом, можно даже выиграть суд, но это не вернет здоровья ни вам, ни вашему ребенку.
И это только частный случай.
А знаешь, Ваня, в чем дело? В том самом равнодушии. Когда народ думал, что революция что-то изменит - он ошибался. Его обманули, как детдомовца, и вместо одного равнодушного правительства он получил другое. Только то, старое, было сытое, поэтому народу еще кое-какие крохи перепадали. А это, новое, оно голодное. Оно голодное и испуганное, и именно потому, что оно испуганное, оно будет хапать куда больше, чем сможет унести. Аппетит у страха подобен бездонной бочке, и именно поэтому все эти истории с квартирами, набитыми наличкой до потолка, не закончатся даже со сменой власти.
Потому что на смену одним напуганным и голодным придут другие. Еще более напуганные. И, конечно, еще более ненасытные.

Ты говоришь, что революция пробудила в людях обезьяну.
Знаешь, когда нас учили токсикологии, нам рассказывали, что алкогольное опьянение - это бунт подкорки. Все ограничения, которые накладывает на мозг кора головного мозга, алкоголь снимает, и подкорка - то есть все, заложенное в нас инстинктивно (спойлер: ничего хорошего в нас инстинктивно не заложено, только есть, драться и размножаться, причем именно в таком порядке) просыпается и начинаются приключения. Потому что ни одна великолепная история не начинается с салата.
Революция - это тот же бунт подкорки, только на социальном уровне. А функцию коры выполняли органы власти, которые ты так резко возненавидел.

Ты очень верно отметил, что "почта русская кончилась уже давно, в январе 17 года". Что ж, я пишу тебе из октября 17, и за 100 с хвостиком лет почта русская так заново и не началась.

Желание запретить все непонятное тоже никуда не делось. Из всех отечественных утюгов и новостных порталов летит "запретить пропаганду ЛГБТ, телеграм, биткоины, дышать и чулки с подвязками". Почему? Откуда? Вроде бы 21 век, прогресс, те же ЛГБТ-браки легализованы во всех цивилизованных странах, а тут такой стыд...
Причем сами-то запрещающие особо не в курсе, чем биткоин отличается от телеграма - они видят слово, которого не было на последнем пленуме ЦК, и запрещают все, что с ним связано.
Спросите, при чем тут пленум ЦК, если ЦК развалился вместе с Союзом Советских Социалистических республик?
А вы сравните списки составов последнего пленума и нашей государственной думы.
Увидели знакомые фамилии? И инициалы?
И отношение знакомое.
Советское.
Скотское.

Одно радует - над всем этим безобразием льется милосердный свет всевидящих звезд.
Все так же прекрасно и карамельно весеннее небо; все так же прозрачен и чист осенний воздух.
И все, что у нас остается - это надежда.
На то, что
Где-то есть огонь, который нас согреет,
И милосердный свет всевидящих звёзд,
И где-то есть любовь, что однажды сумеет
Осушить до дна это озеро слёз. (с)

Ведь если человек не потерял способности ждать счастья - то он счастлив.
Так может, мы с тобой, Ваня, несмотря на весь творящийся вокруг нас - сквозь столетия - звездец, все-таки счастливы?

С любовью из будущего,
Твоя Лия.

Когда находишься в самой гуще событий, когда эти события непосредственно влияют на твою повседневность, занимают все твои мысли, когда засыпаешь и просыпаешься с одними и теми же думами, крайне сложно оставаться объективным, с холодным сердцем оценивая реальность. Вот и Бунин не смог. Впрочем, он и сам пишет, что пристрастен.

В своих дневниках Иван Алексеевич пасмурен, мрачен, подавлен. Его записи – это своего рода политическая рефлексия на происходящее вокруг, основанная на жадном чтении газет, которые писатель массово цитирует и пропускает через себя, на собственных наблюдениях и почти мгновенной на них реакции, на встречах с резко изменившимися знакомыми.

Это заметки человека уже достаточно устоявшихся взглядов и суждений (в 1917 году Бунину исполнилось 47 лет), у которого резко выбили почву из-под ног. Он никого не щадит, всё резко проклинает, ни в ком и ни в чём не видит идеала. Он потрясён и очень-очень потерян. "Так мертва, тупа душа, что охватывает отчаяние," – пишет он в одной из записей. "Ужас, боль, бессильная ярость," – вторит он себе в другой. Он хватается за книги, перечитывая современников, и ругает их. Он ищет забвение в многоцветье природы – и не находит его. В своей душевной смуте он практически не может работать, а только бессильно наблюдает и наблюдает хаос за окном, не в силах с ним смириться.

Вот мир русских классиков. Они вечно предчувствуют. На сумрачный лоб ложатся отсветы будущего мирового пожара. Старательные потомки выискивают в их текстах грозные знамения грядущего.

К счастью, мало кто из классиков увидел это самое грядущее. Бунину не повезло – увидел. Уточним: не повезло в человеческом плане, но повезло в творческом. Богатейший материал, излом эпох, бла-бла-бла и, к сожалению, чу-чу-чу и тра-та-та.

В повести «Деревня» (1909 год) с пугающей страстью показано – «так жить нельзя». Что делать – непонятно, но и продолжать по-прежнему невозможно.

И – вот, получите, распишитесь, чу-чу-чу, стучат копыта…

И… и… и что?

Опустим необходимую часть про чернь, захватившую улицы, про поганую, гугнивую, родимую матушку Россию.

Перейдем сразу к тому, что дневник Бунина – это дневник обывателя. Самого настоящего обывателя, хоть ты тресни. В Петрограде литераторы слушают музыку революции, заседают и вершат. Бунин в Москве и Одессе питается слухами из очередей и ворчит с аргументацией уровня старой бабки. Его куда-то приглашают позаседать, но он привычно отплевывается.

Надо признать, что, несмотря на гугнивость, революция была явлением потрясающим, толчком для нарождения новых форм. И вот этого Бунин совершенно не видел.

И поэтому читать «Окаянные дни» совершенно необходимо. Бунин с одинаковой точностью запечатлевает и лужу на дороге, и харю матроса в проезжающем грузовике, и церковное пение, и покосившийся забор. Независимо от своих политических пристрастий Бунин ухватывает самую суть материи, работает некоей кинохроникой – и нам открывается мир столетней давности.

Повторюсь, это совершенно замечательная возможность видеть историю глазами обывателя. Вы бы хотели знать о пожаре Москвы или строительстве Петербурга от обывателя? Не от крепкого задним умом мемуариста, сухого хроникера или преследующего свои художественные задачи писателя – а от маленького человека. Солнышко выглянуло, сегодня много криков – едет царь, а хлеб не завезли, опять голодно, вечером штормит, все равно пошел гулять… И помножить это на талант Бунина.
Все эти «Повседневная жизнь в …» - замечательные, но мертвые и ангажированные.

Бунин – язва, Бунин – непримиримый, Бунин - «типа самый умный» и, кажется, невыносим. Но слияние его писательского дара, дневникового жанра и живой реальности даёт такой потрясающий результат, что можно простить всё.

Наши дети, внуки не будут в состоянии даже представить себе ту Россию, в которой мы когда-то (то есть вчера) жили, которую мы не ценили, не понимали, - всю эту мощь, сложность, богатство, счастье...

История России, наверное как и любого другого государства разнообразна и многогранна. Что только не происходило в нашей стране: войны, захваты, революции, почти 300 лет татаро-монгольского ига и многое, многое другое. И чем дальше вглубь уходят частички истории, тем сложнее понять где правда, а где вымысел. Никто ведь не может доказать каким был князь Игорь, княгиня Ольга или Владимир Мономах. Да, остались какие-то записи, летописи, но ведь это могут быть и былины или придуманные рассказы. "Историю пишут победители, поэтому в ней не упоминаются проигравшие", как гласят знаменитые слова Артура Дрекслера - основателя НСДАП - национал-социалистической рабочей партии, которая правила в Германии в 1933-1945 гг. Есть в этой фразе что-то, с чем сложно не согласиться. 20-й век для России был далеко не простым и хотя все события происходили относительно недавно, во многих из них разобраться уже сложновато. Например, революция 1917 года, о которой и повествует эта книга. Противостояние красных и белых. Кто прав, а кто виноват так и останется риторическим вопросом, а все потому что, у этого события, как у медали, две стороны. Читая литературу тех, кто на стороне большевиков - соглашаешься с ними, знакомясь же с мнением меньшевиков, кажется, что первые вовсе не правы и принимаешь точку зрения вторых. И это одна из сторон большого количества информации.

Данная книга по моему скромному мнению, является историческим памятником, так как писалась очевидцем происходящего, а не выдумкой через много лет. Дневники вообще ценная вещь, особенно такие, отражающие не только личную, но и общественную жизнь писавшего. Вместе с Иваном Андреевичем, читатель может проследить за тем, как все развивалось на протяжении 1917-1919 годов. И если честно, то все это страшно. Убийства, сажание в тюрьму, друзья становятся врагами... Ужасное время. Озлобленные на всех и все вокруг люди. Прав был Конфуций, сказавший: " Не дай Вам Бог жить в эпоху перемен!"

Бунин выступил с совершенно другой стороны. Открыл глаза на то, что раньше было скрыто от посторонних глаз. Сейчас же читать такое больно и начинаешь задумываться а сколько же еще не знают обычные люди. Кто знает как обернулась бы судьба России, если бы революция не произошла. Наружу вышло все самое гадкое и противное, когда народ получил свободу. Падение нравственности, вследствие вседозволенности - вот чего ни в коем случпе нельзя давать руссклму народу. Похоже, что людям просто необходима тяжелая рука и жесткся хватка, он должны бояться своего правителя, иначе происходит то, что описано в произведении.

До этого Иван Андреевич был для меня поэтом, создателем одних из красивейших стихотворений, здесь же автор раскрылся совершенно по-иному. Вместе с тем, описание прекрасного, особенно природы, все также присутствует в произведении. Этого у автора не отнять. Жаль только, что наивная вера в иностранцев не помогла. Бунин так искренне верил, что приход французев или немцев спасет страну. Но увы(

Вот, знаете... с одной стороны - это очень интересный исторический документ. Я понимаю, многие, в первую очередь филологи, непременно покусали бы меня за эти слова, за их некоторую приниженность, но я и в самом деле так считаю. Да, конечно, описанное - страшно, безумно страшно, настолько страшно, что и воображать этого себе не хочется. История про сожженного заживо старичка... Общая атмосфера тупости и хабальства... Дюжий страх перед победившим хамом... Иван Алексеевич видел многое, слишком многое - того, чего видеть не стоит никому. Потому что таких вещей быть вообще не должно. Да, это оборотная сторона революции, грязная и непристойная, и мы были далеко не первые, у кого это протекало так - тут я склонна согласиться с Волошиным...
Но всё-таки одна вещь сильно, очень сильно мешало конкретно моему восприятию и полному проникновению в эту атмосферу кошмара: я думала написать что-нибудь помягче - что письмо Ивана Алексеевича тенденциозно и эгоцентрично, что презрение к классам, ниже своего собственного, затмевает порой любой здравый смысл, - но всё-таки я хочу назвать некоторые вещи именно теми словами, которыми и хочется назвать - снобизм. Беспощадный, хамский, неоправданный снобизм. Порой кажется, что жить Буниным очень грустно - все "сержанты и б***и", один ты в белом пальто, и поговорить-то не с кем...
А вот этот момент меня особенно поразил:

А дать Тане книжку - неее, руки отвалятся.
И такого добра, вроде

и прочих "спекулянтов, шулеров и публичных девок" просто навалом.
Возможно, это объясняется моей излишней страстностью, и, скорее всего, когда я повзрослею, мне будет легче принять "Окаянные дни"... но нет. Самое паршивое, что, после всего этого высокомерия и тенденциозности желание верить-то написанному пропадает, хоть и писал Иван Алексеевич чистую правду...

Это было сильно. Не часто я читаю произведения такого рода. Дневники реальных людей, не персонажей книг, не героев, а обычных людей. Но Бунина нельзя назвать обычным человеком, он был гением. Первым русским обладателем Нобелевской премии по литературе, и мощным столпом русской литературы. Именно русской, потому что власть и страну советов он отвергал. С самого начала книги мы сталкиваемся с первым протестом. Переход на новое время? Нет, мне, пожалуйста, старый стиль. Правильность, конечно, сего сомнительна, но протестовать так во всем. Дальше я смотрел на Бунина и видел умудренного опытом человека, который страдает, физически страдает от своего неприятия большевиков. Гнев, ненависть, презрение – весь возможный перечень сильных отрицательных эмоций пропитывает его, и он ничего не может с ним сделать, только выплеснуть на страницы, чтобы люди увидели, потом, не сейчас, гонения ведь никто не отменит. А отменят, вернее уже отменили чувства.

Масштабы оправдывают всё, говорил Чаплин в одном драматическом фильме. Такую ситуацию и описывает Бунин. Понять весь масштаб хаоса и трагедии? Как? Ведь даже уменьшив её в десять раз все равно не представить ужаса сотворенного и последствий для поколений.

А что Бунин? Его терзает национальная катастрофа, ему трудно жить и смириться с ситуацией и теми насмешками, которые выкидывает советская власть, особенно в области литературы.

Иногда мне казалось, что Бунин перегибал палку в негативной оценке советских вождей-лидеров и власти. Но вся моя оценка, как этого произведения, так и того времени остается на уровне хрупкого баланса, сложно однозначно сказать, такой-то прав, а такой-то не прав. Когда ты участвуешь в каких-то событиях, пусть малозначимых, но все же, тебе трудно определиться с оценкой, что уж говорить про дела истории, причем истории страны и мира? Бунин потрясает своим произведением, вносит еще один кирпичик в восприятие того времени и заставляет тебя ненавидеть советскую власть, но от этого надо воздержаться. Ненависть не то чувство, которое можно испытывать в отношении истории. Мое мнение.

Похоже я одна не знала, что это дневник. Открыла и ждала…какой-то истории! По идее её я и получила, только в прямом смысле этого слова! Это дневник – история ведь. Только вот чтение сейчас – очень и очень не вовремя, читала, честно, с болью, дикой! Отзывалось каждое слово… Прочитайся эта книга на несколько лет раньше – я бы по другому восприняла её, другими глазами, другим внутренним миром… А сейчас для меня – не то время для чтения этой книги (((( Поэтому и не зацепило, поэтому и не зашло.. Читается – легко, я про слог, записи – в целом коротенькие, но в тоже время такие подробные, которые окунают нас в определенный период времени, которые дают прочувствовать эти 2 года! Но ох как не вовремя эта книга ((

Пристрастно, страшно, эмоционально - вот эпитеты приходящие на ум после прочтения этой книги.

Я всегда считала, что никакие хорроры не идут в сравнение с исторической литературой, потому, что одно дело страшные фантазии авторов, а другое дело ужасающая реальность. Именно в такой реальности довелось пожить Бунину (не ему одному, конечно) и именно в такой обстановке он вел свой дневник, позже оформленный в литературное произведение. "Окаянные дни" - невероятно эмоциональная хроника революции 17-го года и последующих событий. Если в начале книги чувствуется некая уверенность в том, что разум восторжествует, то ближе к концу - только злость, грусть и обреченность.

Многие критикуют Бунина за оскорбления в адрес революционеров и слишком резкие высказывания и характеристики. Мне же кажется, что это просто защитная реакция, как у маленького зверька загнанного хищником - он рычит, царапается от злости и беспомощности, зная что силы не равны. Вот и Бунин так же - с каждым днем дневниковые записи все злее, уже давно пройдена точка невозврата и все сильнее осознается собственное бессилие.

Несмотря на общий настрой произведения, сложно не заметить, что писал его истинный патриот. Любовь к той стране, которую рушат на глазах и которую уже потеряли, просвечивает на каждой странице. Разглядеть красоту природы, дождя, снега на фоне гражданской войны может далеко не каждый. Горечь о потерянном языке, разрушенной архитектуре, но самое главное о потере целого класса талантливых людей - вот одна из основных составляющих этого произведения.

Я не имею права осуждать Бунина с его неприятием революции, не могу осуждать и тех, кто эту революцию поддержал. В конце концов, все они были лишь средством для достижения Цели, Цели тех, кому плевать на методы ее достижения.

P.S.: в начале чтения пыталась выписывать цитаты, к средине забросила это дело - каждую третью фразу хочется запомнить, так можно и весь роман переписать ))