Собрание сочинений в четырех томах. Том 3

Не ожидала, что это будет пьеса. На мой взгляд, мало информативно. Перед нами лишь последние дни жизни Павла, много суетной болтовни, все на эмоциях, то ругаются, то иронизируют. Когда «говорила интеллигенция» было и захватывающе и интересно, когда же шли заговоры – хотелось дропнуть. С литературной точки зрения придраться не к чему, характеры достаточно сильные, события насыщенные, картины яркие. А по ощущениям все очень сумбурно и не запоминающееся. Не хватает фундамента. Понятно, что когда пьеса вышла – это было актуально, вся читающая интеллигенция знала про Павла многое, для них в эмоциональном плане эта пьеса была очень сильной. Для меня это приложение к пустоте (и, конечно же, это мой косяк).

Да, у Мережковского он таким и получился, хотя мог ли он быть другим? Ребенок, выросший разрываясь между бабушкой и отцом, с огромным желанием всем нравиться. Порывистый, увлекающийся и быстро остывающий, "враг труда" - не довел практически ничего из задуманных преобразований до внятной реализации, все слабенько, половинчато, пугливо. "Хотелось как лучше, а получилось.... как получилось". Не выглядит российский властелин ни сильным, ни могучим... намеренно отворачивался от правды, предпочитая радоваться Аракчеевским "потемкинским" деревням, за что ни брался - выходил пшик((. И такой же пшик - движение декабристов, киношная романтика в романе оказалась бравадой, пустословием и диктаторскими бреднями. Для всех ностальгирующих выдержка из планов декабристов:

Часть первая. Павел Первый

Мужик сказал - мужик сделал - мужик убил царя.

Часть вторая. Александр Первый.

-А давайте убьем царя. - А давайте. - А давайте об этом поговорим. - А давайте. - А может не надо? - А может и не надо. - А давайте об этом поговорим. - А давайте.

Часть третья. Четырнадцатое декабря.

Эх, надо было убить царя!..

***
Милостивый государь, пишу Вам из имения моего в N-ой губернии, куда перебрался я не так давно. Причиною того, что я покинул столь любезный сердцу моему Петербург, стал невыносимый климат тех мест, который, по уверениям врачей, наносит непоправимый вред моему здоровью. Что ж, возможно и правы ученые мужи - здесь на свежем воздухе и парном молоке чувствую я себя гораздо лучше. Но нет слов, дабы описать Вам тоску мою по Петербургу, по его величественным дворцам и набережным, по холодным волнам Невы, по светской суете, от которой дни мелькают один за одним, а не тянутся бесконечно, как здесь в деревне. Но больше всего я скучаю по нашим с Вами разговорам и спорам до утра в Вашей прокуренной и уютной бильярдной. Вот где мой дом!.. Сейчас особенно мучительно вспоминаю я наши словесные баталии, предметом которых становилось все, что угодно, от последней литературной новинки до тайн мироздания. Тем паче благодарен я Вам, мой друг, за роман господина Мережковского, подаренный мне Вами накануне моего отъезда. Вы еще хотели непременно узнать мое мнение об этом сочинении. Что ж, приступим.

Как вы знаете, я страшный охотник до книг, и любое сочинение, попавшее мне в руки, оказывалось прочитанным за два-три дня. Вы еще удивлялись скорости, с которой я глотаю дары словесности, и шутили насчет паровоза. Что ж, господину Мережковскому удалось меня укротить. Его не такое уж большое произведение я читал добрые две недели. Что послужило тому причиной, тяжеловесный слог его, отсутствие интриги в общепринятом смысле слова или же сложность взятой им темы, затрудняюсь сказать. Забавная вещь, читать роман мне было скучно до зевоты, я постоянно придумывал себе занятия, лишь бы не садиться за книгу, если б не данное Вам обещание, совсем бы бросил, но размышлять о прочитанном мне было увлекательно и волнительно, и сейчас радуюсь возможности обсудить все с Вами и высказаться до конца. Господин Мережковский знаком мне и любим мною как поэт, теперь еще и как драматург, а вот романы я бы на его месте не писал вовсе. Все персонажи его скучны, картонны, они не живут на страницах книги, а встают в выгодную позу и произносят заготовленный монолог с изрядной долей пафоса. Здесь много известных фамилий, Рылеев, Пестель, Одоевский, Муравьев-Апостол, но все они сливаются в единого персонажа, который сам с собою о чем-то спорит. Женские персонажи плохи до крайности, они, в свою очередь, сливаются в образ страдалицы и воплощают Матушку Россию и Божью Матерь в одном лице. Образ императрицы, супруги Александра Первого, только и можно отметить, хоть она тоже весь роман страдала, остальные же не стоят и упоминания. Еще не понравились мне с места в карьер выдаваемые описания физической внешности всех героев, даже самых незначительных, при полном отсутствии психологического портрета, описания природы, видимо, призванные разбавить пафосные разговоры, и вставочки с украинскими песнями для придания колорита. Короче, если говорить о литературных достоинствах, то книжка дрянь!.. Однако, есть здесь о чем поразмыслить, и немало.

Главною темой романа считаю цареубийство и невозможность на него пойти для всякого порядочного человека. Царь - отец для народа, царь - воплощение Бога на земле, как можно убить его? Эта моральная дилемма и стала причиной неудачи декабристов. Они чувствовали, что поднимают руку на святое, и рука не поднималась. В сущности неплохие люди, они совсем не знали своей страны,не знали народа, который хотели освободить, а политикой занялись единственно от скуки и безделья, балами и охотами давно уже пресытились, по молодости лет праздная, бездеятельная жизнь была им противна, вот и ударились они в заговор. Своей глупой и опасной деятельностью они запустили в жизни страны и общества такие процессы, остановить которые уже никому было не под силу. Они выпустили на волю саму идею русского бунта без царя, идею России без царя, идею общества, перевернутого с ног на голову, когда низы умываются кровью верхов не с тем, чтобы построить нечто светлое и прогрессивное, а лишь с тем, чтобы занять их место. Слабость, страшную слабость проявили Романовы, когда нужно было действовать жестко и твердо, когда еще можно было все спасти. Раскрыть заговор, уничтожить заговорщиков, всех до единого, дабы усмирить бунт в корне, дабы показать всю силу российского самодержавия - вот в чем был их долг прежде всего, вот в чем виноваты они перед Россией, что испугались, что пожалели там, где не жалеть надо было, а раздавить гадину. Здесь не об отдельных людях думать надо было, а о державе и судьбе ее. Если б Александр Первый уничтожил бы заговорщиков, а Николай после него дал народу конституцию, хоть какую, хоть плохонькую, то все, может, и обошлось бы, все, может, и устроилось... А так нерешительность их привела к страшным последствиям, все, что ни делалось потом, делалось поздно и не до конца. Вот и испортился климат совсем в Петербурге, да и здесь, в деревне, не так уж легко дышится. Думаю для дальнейшей поправки здоровья уехать в Париж или Ниццу. Вам, кстати сказать, тоже настоятельно рекомендую. Там и свидимся.

Остаюсь Вашим преданным слугой, ...

Сами по себе исторические романы не представляют для меня какого-то большого интереса. Обычно они придерживаются тех же фактов, кочующих из одного учебника в другой на протяжении веков, лишь слегка приукрашивая их, внося элемент яркости в обычное течение прошедшей жизни.

Самым интересным в процессе чтения становится вычленение той колокольни, с которой автор ведет свое описание. Каких автор придерживается взглядов на описываемое событие? Как современные ему события влияют на его восприятие прошедшей действительности? Каковы политические убеждения писателя? Кому он симпатизирует?

Мне очень понравилось то, что вышло из-под пера Мережковского. Да, местами все очень неоднозначно и вилами по воде писано, но очень интересна та обертка, в которую оказалось завернуто историческое полотно. Наверное, самый умиливший меня момент - это проходящий через вторую половину второго тома мотив об отречении Александра и уходе в скитальцы. Это очень интересная тема, ассоциативно поднимающая целый пласт воспоминаний о традиции самозванничества и "воскрешении" мертвых власть предержащих.

Мережковский хорошо прописал несколько важных для понимания эпохи пластов. Раз уже упомянула легенду о том, что Александр на самом деле не умер в Таганроге, а отправился старцем скитаться по миру, то стоит начать с религиозного пласта трилогии. Для Мережковского религиозная подоплека была очень важна, когда для меня - не очень, поэтому сильно не зацепила, хотя отметить стоит. Думаю, лучше всего его воззрения можно проследить не в этой книге, а в другой - "Христос и Антихрист". Все эти томления чувств и в экстазе сжимающееся сердце при криках "Ура, Константин", когда на самом деле имелся в виду Христос - немного мимо. Однако стоит отдать Мережковскому должное, что он проводит эту тему очень тонко и ненавязчиво, немного завуалировав собственное отношение.

Второй интересный пласт - это история общественно-политической мысли. При чтении пассажей о формирования тайных обществ с их разговорами, сомнениями, блужданиями я радостно хлопала в ладоши, потому что мне очень понравилось то, как он описывал этих молодых романтиков, горящих желанием сделать что-то хорошее, но расшатавших небоскреб. Еще большее удовольствие получала от осознания хорошей связанности происходящего с последующими событиями. Мережковский писал трилогию в 1917 году и, думаю, предельно ясно осознавал, что вот эти самые романтики разбудили нечто, что было даже хуже предыдущих царств зверей по своей беспощадности и слепоте.

Понравился и язык Мережковского, сочный и такой до боли родной, в лучших традициях русской классики. Текст хочется читать только потому, как он пишет и как он описывает. Для моего неискушенного взгляда пришлись по душе и вырисованные Мережковским образы. Самыми запоминающимися стали Каховский и императрица. Описание последних дней Александра очень цепляет, хотя, все же, из всех частей предпочтение отдаю "14 декабря" как самой яркой книге из трилогии, уходящей в крещендо под самый конец. Описание подготовки к казни и самого процесса просто потрясло. Это как раз из того разряда, когда перевернута последняя страница, а на душе остается давящая пустота.

Поскольку в сборнике присутствует три произведения, достаточно сильно отличающихся друг от друга, речь о каждом из них пойдет отдельно.

"Павел I"

Не очень впечатлила эта пьеса, создается ощущение, что автор при написании больше опирался на многочисленные исторические анекдоты о эпохе Павла I, чем на реальную историю, потому что уж очень шаблонные получились персонажи. Павел - самодур, которого все боятся, как боятся сумасшедшего с ножом в руках. Александр, похожий на кисейную барышню, постоянно переживает и временами плачет, в перевороте и убийстве, ясно дело, неповинен, это все Пален. Впрочем, сцена со сборищем заговорщиков получилась интересной, всем, в сущности пофиг на зачитываемый манифест об отречении, и на конституцию, потому что решение уже принято, даже если оно не озвучено, и это решение - убить императора. Так что теперь дело за малым - выпить достаточно шампанского, чтобы появился кураж, а страх пропал, и идти воплощать задуманное.

Почему пьеса оставляет после себя скептическое впечатление? Не знаю, почему Павла I так любят представлять как полного идиота и тирана. Если посмотреть список реформ, предпринятых Павлом, становится очевидно, что в итоге положение крестьянского сословия значительно улучшалось. При этом дворянству, наоборот, приходилось поубавить свои амбиции. Но опять же, никаких неадекватных законов в отношении дворян - Павел лишь поднял налоги, ввел телесные наказания, причем исключительно за дело - "за убийство, разбои, пьянство, разврат, служебные нарушения", запретил допускать к участию в выборах дворян, уволенных со службы за проступки. И да, Павел значительное внимание уделял военным реформам и муштре. Как ни странно, но недовольными в этой сфере снова в первую очередь оставались дворяне. Солдатам к муштре было не привыкать, а вот офицеров бесило то, что при новом императоре приходилось реально исполнять свои обязанности в казармах, а не развлекать прекрасных дам где-нибудь в Петербурге.

Естественно, дворяне, зачисленные на службу еще младенцами, как это тогда водилось, имели весьма туманные представления об этой самой службе. Однако согласно новым законам, за промахи офицеров запросто могли разжаловать. Кому такое понравится? Понятное дело, дворяне, разбалованные Екатериной, считали, что несомненно, император сошел с ума и надо с ним уже что-то делать. В пьесе упоминался проект похода в Индию, как свидетельство ненормальности императора, но за исключением этого похода, во внешней политике Павел не планировал ничего такого, что можно было бы назвать откровенным безумием. Охотно верю, что Павел I мог проявлять не лучшие черты характера при общении с приближенными и семьей, но неадекватности, из-за которой его надо было срочно отстранить от престола, в нем не усматривается. В-общем, краткая предыстория цареубийства, в том виде, как она преподнесена в этой пьесе, оставляет вопросы.

"Александр I"

Последние годы правления императора Александра I. Сердца молодежи требуют перемен, у всех духовные искания, все хотят переделать страну, включая императора, при этом никто не знает, с какого края к этому переделыванию подойти. При этом молодежь, как всегда, смелее - на словах даже пролить кровь всего императорского семейства не боятся, да и на бумаге весьма смелые прожекты строят, от которых прямо дух захватывает. А Александр и хотел бы иной раз что-то изменить, да не тут-то было:

Как ни мудри, все будет по-старому. С заговором декабристов та же история - "он [Александр] знал, что делает; знал, что ни дня, ни часа, ни минуты медлить нельзя; что за эти четыре года заговор неимоверно усилился; что он, бездействуя, потворствует злу, губит Россию и за это даст ответ Богу, – все знал и ничего не делал". Откладывал до последнего, лишь только в самом конце попытался что-то предпринять, да не успел. И, несмотря на то, что общество декабристов на словах Тайное, знают о нем и императрица, и особы, приближенные к императору и даже вовсе случайные люди. В общем, "об этом знают все. Только это большой секрет…" Сам заговор по большей части имеет не столь практическое направление, сколько теоретическое - это застольные беседы и разговоры в гостиных о том, как нужно обустроить Россию, что делать с самодержавием и т.д. Есть люди горячие, вроде Якубовича, которые прямо сейчас готовы пойти и убить царя (месть надо подавать холодной, а Якубович вот уже восемь лет зол на императора из-за производства в капитаны, вместо ожидаемого полковника), есть люди решительные, но в целом, дальше разговоров дело до поры до времени не заходит. Лучше всего происходящее характеризуют упоминаемые в романе слова Матвея Муравьева-Апостола: "Метафизические рассуждения о политике двадцатилетних прапорщиков, которые ведут разговоры вольные не для чего иного, как выказки ума".

И вся книга такова - неспешное ожидание чего-то грядущего, неторопливые разговоры, страницы чужих дневников, незаметная смена времен года. В начале вроде бы история вроде бы увлекает, но дальнейшие бесконечные высокопарные разговоры господ заговорщиков на тему "как быть?" и "что делать?", ничем, кроме философии не подкрепленные, усыпляют не на шутку.

"14 декабря"

Этот роман мне показался особенно примечательным, поскольку в нем автор подробнейшим образом изложил события 14-го декабря 1825 года, итоги восстания, подведенные 13 июля 1826 года, когда пятеро участников восстания были повешены, а над головами остальных были сломаны их шпаги, сорваны с плеч эполеты, и вынесен приговор о ссылке, а также уделил внимание расследованию заговора, разбирательствам и допросам. Минусом романа является то, что повествование довольно рваное, про 14 декабря рассказано в деталях, далее идет рассказ о расследовании заговора, весьма поверхностный, из которого можно вынести лишь то, что император в допросах участвовал лично и проявил в этом незаурядный талант, потом автор переключается на Голицына, его допрос и заточение, далее были приведены выдержки из дневника Муравьева, и в конце рассказывает о последнем дне осужденных на казнь. В целом же, именно "14 декабря" мне показалось самой интересной частью сборника "Царство Зверя" - автору удалось так рассказать о самом дне восстания, что читатель практически присутствует при всех ключевых событиях этого дня.

Необычная книга. Это скорее погружение в мир чувств, мыслей и переживаний без какой-либо динамики, нежели классический исторический роман. Последний год царствования Александра I. Уставший от всего и всех император терзается виной за гибель отца и тяготится своим положением. Декабристы так же вяло плетут свой бесполезный заговор. Придворные строят козни. И так на протяжении почти 600 страниц.
Если вы знакомы с основными событиями этого периода, то ничего нового для себя не найдете. Книга скорее представляет интерес как масштабное психологическое полотно, где души всей прорвы действующих лиц разбираются по косточкам. Сами герои показаны не только с политической стороны. Мы увидим их в деловой и домашней обстановке, в минуты триумфа и поражения.
Все имена знакомы, автор старается следовать исторической канве, но произведение художественное и местами он явно симпатизирует декабристам и с презрением относится к царю. (Царство Зверя же ж, как никак). Последний у Мережковского вышел теленок теленком, слабым безвольным ребенком. Но тут стоит учитывать, что сам автор родился спустя всего 40 лет после декабрьского восстания, был крайне вольнодумен и даже приветствовал февральский переворот. Однако что-то пошло не так и уже в 1919 году он пустился в эмиграцию. Так что, революцию мы приветствуем, но это должна быть кого надо революция и какая надо, а какая получилась - не надо. Поэтому и книгу я читала с некоторой долей скептицизма, отмечая предвзятость автора и его нелюбовь к монархии как институту.
Из всех действующих лиц больше всего зацепил Аракчеев. Фигура одиозная, царский фаворит, но про него я почти ничего не знаю, поэтому следить за ним было интересно. При жизни его или любили или ненавидели. Второе - чаще. Причем ненависть была лютая и, надо сказать, основания для нее имелись. Очень подробно описана жизнь в военных поселениях и годы "аракчеевщины" в России.
Но если посмотреть шире, то у Мережковского и нет положительных героев. Все со временем начинают вызывать какое-то отвращение и раздражение. А если не начинают, так автор об этом позаботится, наградив каждого должными эпитетами. В общем, сплошная гниль и мука.
А вот показательный кусочек из разговора наших рЭволюционеров:

Если брать художественную часть, то придраться не к чему. Читатель буквально стоит за спиной у героев и заглядывает им в голову, в мысли, в чувства. Очень здорово описано наводнение. Почти как у Пушкина:

Читать стоит тем, кто уже знает основную канву исторических событий и знаком с героями и их судьбами, но хочет больше погрузиться в атмосферу, как бы поприсутствовать невидимым свидетелем.

Рылеев, Пестель, Бестужев, Юшневский, Муравьев..... Эти фамилии знакомы со школьной скамьи, как знакома и горькая участь, уготованная декабристам. Представители благородных фамилий, образованные, герои 12-го года, имеющие должности и хорошую карьеру, они затеяли эту игру, были готовы сложить головы на плахе. И то не один-два человека, это настоящее, большое движение, в котором приняло огромное количество людей. Зачем? Почему? И собственно - для чего? Во славу Отечества? Возможно. Потому что так продолжаться больше не может? Вполне объяснимо. Дух свободы? Европу освободили, а спаситель в неволе? Резонно, особенно учитывая т.н. аракчеевские поселения. Кстати, о последних. Это ж надо было до такого додуматься?! Но как все чинно-благородно показано государю, продемонстрирована сельская романтика и крестьянское счастье и радость. И главное - дороги, которые идеально-идеальные, поскольку ездить по ним может только государь, а это бывает... когда-то, но бывает. Идеи вольности, революционные взгляды, ветер перемен - все это было знакомо и самому императору Александру I, он сам этим был увлечен когда-то, да так, что возникшее тайное общество не трогал, считая себя ответственным за его возникновение.

Александр I, Елизавета Алексеевна, Мария Феодоровна... Представители царской фамилии, в жилах которых течет царская кровь. Против кого, собственно, и зрел заговор. Александр I и Елизавета Алексеевна - это не просто венценосная семья, прежде всего это семейная пара, в которой каждый из них человек со своими радостями и горестями, страхами и надеждами, любовью и страданиями. Как это - всю жизнь быть тенью своего мужа? Даже не сколько тенью, сколько просто другом, к которому обращаются, когда тяжело. Как это, быть человеком, который сомневается жить, не спешит наслаждаться жизнью и не радуется ей? Это прежде всего отличало Елизавету Алексеевну от Марии Феодоровны, матери русского императора, которая любила жизнь, наслаждалась ею и, не задумываясь, рожала детей (последнее ей особо хорошо удавалось по мнению ее свекрови - Екатерины Великой). Главы, посвященные Елизавете Алексеевне, очень душевные, трогательные. Впрочем, как и главы о самом императоре. Да и о декабристах автор тоже пишет душевно, трогательно и честно. Он показывает читателю историю, людей, живых людей, но не навязывает своего мнения, своего видения, своей оценки событиям. Возможно, он также задавал себе вопросы, которые задает и читатель,но на на которые, собственно, он и не нашел ответа. Что же такое Царство Зверя? И как его побороть?

Кстати, религиозная тема очень интересна. Бог на земле есть царь. Не кощунство ли??? Так не должно быть! - и православные, и атеисты, и католики сошлись в одном. Ага, формулировка так важна, особенно для иезуитов, у которых был свой план на этот счет. Противостояние религиозных направлений - весьма занятная тема. Особенно показательно, как духовенство стремилось избавиться от Голицына, но получив взамен Аракчеева, поняло всю глупость своих устремлений и "игр". Впрочем, очень метко о духовенстве устами императора сказано:

Очень качественный исторический роман, написанный красивым, богатым русским языком, образным, с аллегориями. Роман атмосфрен, погружает в саму эпоху, когда живешь чаяниями, страданиями, мечтами и устремлениями героев. И неожиданно оказываешься на последней странице... с метелью и героями-будущими декабристами, полными радости и предстоящей скорби...

Первая часть трилогии "Царство Зверя". Отменная захватывающая маленькая пьеса о последних днях жизни Императора Павла Первого. Перед нами нервный, возбудимый, переменчивый, запуганный царь, которого шатает из стороны в сторону, от буйства к страху, от удали к панике. Изуродованный подозрениями, отношениями с матерью, ожиданием заговоров... и жаждущий любви, в чем-то доверчивый и ранимый. Два сына - мягкий филантроп и романтик Александр - и агрессивный, жестокий Константин. Растущее напряжение - и трусливое мерзкое убийство.

И почему чудесный Мережковский так непопулярен сегодня?..

P.S. могу порекомендовать хороший фильм по мотивам этой книги - "Бедный, бедный Павел" (с Виктором Сухоруковым в главной роли).

Книгу можно поделить на две воображаемые части: главы о страданиях декабристов по поводу существования царя чередуются с главами о страданиях царя из-за существования декабристов. Я грубо выражаюсь, у Мережковского всё трагично и возвышенно. В наш испорченный век кажется, отчего бы заговорщикам не воплотить свой легкий в исполнении план убийства самодержца, а царю бы их не арестовать? Всё ж просто, homo homini lupus est. Но! Совесть не позволяла. Александр I, в молодости бывший проводником либеральных идей в большую политику, пресечение заговора приравнивал к детоубийству. Создатели же Тайных Обществ, как и он, терзались множеством вопросов, связанных с совестью, причем каждый по-своему. Заостренный с двух концов кол повис меж ними впивался всё глубже с каждым движением, с каждой мыслью. Идти навстречу нельзя, расходиться - уже поздно.
Оказывается, есть такое направление - мережковедение. Я не мережковед, я лишь в границах разумного владею знаниями в области нашей истории и немножко помню суть философских исканий начала XX века. Люди диссертации и докторские защищают на эти темы, размышляют годами. Не льщу себе и не лелею надежд: вот пришла я и сейчас все разложу по полочкам. Просто пока я хоть что-нибудь не напишу, эта книга меня не отпустит.

В критике романа говорится, что он "сырой, недоделанный". Не заметила. Может быть, потому что на стыках, сквозь расползающийся текст о колебаниях девятнадцатого века отчетливо были видны терзания века двадцатого. Что с точки зрения современной позиции тоже уже история. Сейчас ощущается так: будто в глубину живого организма предреволюционной России, в бреду вспоминающей муки столетней давности, погружен ртутный термометр и видно, как столбик зашкаливает, ему не хватает делений и ядовитое содержимое стремится выплеснуться. Лучше всего термометр отразит состояние такого организма, если разобьется.
Эстетика произведения, мелодия фраз и ритм повторений зачаровывают надолго. Начинаешь думать по-мережковски, строить фразы по-мережковски...

Вот примерно так и начинаешь выражаться.
Брр.

Лучше всего термометр отразит состояние такого организма, если разобьется.
Разобьется на сто осколков, которые пролетят прозрачными птицами под заупокойной пустотой неба. На тысячу мельчайших частиц, что рассыпятся снежным покровом над белой, слепой землей. И останется от него лишь бесполезная планка с делениями и ртутный шарик, похожий на свинцовую пулю.

Продолжить чтение...

Диалоги низвергались водопадом; женские образы (особенно положительные - императрица Елизавета Алексеевна и дочь Александра I и Марии Нарышкиной Софья, да и остальные тоже) - безупречны, на главах об Александре I отдыхала душа. Но, если приглядеться, кажется, что автор пишет о себе. То есть, он пишет не о том, как думали и чувствовали себя Голицын, Рылеев, Каховский, Бестужев, Пестель, а о том, как бы думал и чувствовал Мережковский, если бы он был Голицыным, Рылеевым, Каховским, Пестелем... В Александре этого, авторского - меньше, в декабристах - больше. Такое ощущение, что Мережковский отражается во множестве зеркал и сам себе задает вопросы, на которые сам же не знает ответов. Он разделился, разбился на множество лиц и сам в себе несоединенный.

Хорошие, умные цитаты принадлежат разным героям, говорятся в разное время и половина из них отвергается автором... В одном месте отвергается, а в другом - наоборот, утверждается. Если прочитать эти фразы подряд - получается логично и разумно, но в том виде, в каком они рассыпаны по тексту, - безумие.

Нельзя бежать, надо испить чашу до дна, понять чужое безумие, хотя бы самому рассудка лишиться.
Может быть, я не до конца испила эту чашу, наверное потому, что в мои планы не входило лишиться рассудка на данном жизненном этапе. Может быть, при другом исходе мне давно было бы всё ясно. Но я, хоть тресни, не понимаю, каким образом декабристы, а главное автор, решили для себя вопрос с истреблением земного Бога, как соединили в себе это явное зло со стремлением к всеобщему благу. Единой нитью через всё произведение проходит это: "Когда главою церкви, вместо Христа, объявили самодержца Российского, человека сделали Богом, – кощунство из кощунств, мерзость из мерзостей! – где вы были тогда, где была свобода ваша?" И этот укор я понимаю, "не сотвори себе кумира". Но не понимаю, как эти умные, одухотворенные люди в своих головах помирили свою легковесную детскую болтовню и пудовую тяжесть кровопролитья.

Они действительно поняли?

"Все спутано, все смешано… Это и значит – убивать с Богом, убивать, любя… Так что ли?" - недоумевая, спрашивает сам себя Пестель в романе. Убивать, любя; убивать, желая всеобщего счастья; убивать с верой в Божье благословение убийства и в помощь свыше! Право, господа, так и действительно свихнуться недолго. Лютая инквизиция в революционном ореоле или что-то вроде этого.
Теперь мне в голову приходит мысль: что бы было, если б такие люди, как Мережковский, рассуждали иначе? Если бы они в свое время додумались, как поднять уровень самосознания народного, распространять культуру и науку без того, чтоб разрушать старый мир до основания? Если бы они успели, "пока не началось"? Пока вместо, по их мнению, - Царства Зверя, - не поднялось нечто более страшное и уродливое, от чего пришлось бежать, покидая родную землю? История, конечно, не желает знать сослагательных наклонений. Это всё вопрос сложной философии автора, в которой религия и революция идут рука об руку. В моем сознании это вообще не умещается, как не умещался когда-то "в белом венчике из роз - впереди - Иисус Христос" у Блока. Тогда мне казалось, что "двенадцать" на самом деле - это конвой, ведущий Его на новую Голгофу, а кровавый флаг - новый крест. Как-то так.

Если вы разбираетесь в этих темах, вам близки и интересные подобные вопросы, и вы еще не читали «Александра I» - читайте смело, вам будет проще, чем мне. А у меня на очереди отдых и ещё два романа трилогии - «Павел I» и «14 декабря».

⠀⠀⠀"Самодержавие — от антихриста".
⠀⠀⠀Мережковский, чей образ писателя-"библиотекаря", целиком погруженного в свои исторические и философские штудии, как-то не дает думать о нем как о человеке, склонном к тенденциозным высказываниям, на деле во многих своих воззрениях бывал чрезвычайно прямолинеен и однозначен. Во многом это ему аукнулось под конец жизни, да и после смерти аукаться продолжало; виданное ли дело, когда один из крупнейших писателей своего времени остается на родине практически неизвестным. И если великий историософский роман о Леонардо еще как-то добирается до читательского внимания, притягивая за собой две другие части трилогии "Христос и антихрист", то о прочих сочинениях Мережковского вспоминают не так часто.
⠀⠀⠀А между тем, вспомнить есть что, хотя, конечно, вторая его трилогия (как все-таки в серебряном веке любили трилогии, откуда вдруг такое тяготение к крупным формам?) не отличается универсальностью сочинений о Юлиане, Леонардо и Петре. И дело даже не в меньшем масштабе выбранных фигур - конце концов, кто из последовавших за Петром и Екатериной имеет столь же крупный масштаб по меркам обывательского восприятия? Дело, скорее, именно в большей тенденциозности, из-за которой первая часть трилогии "Царство зверя" даже оказалась литературой запрещенной.
⠀⠀⠀Удивительно, что совершенно антимонархическая пьеса в советские годы была столь же прочно предана забвению, как и другие сочинения Мережковского (хотя не удивительно, учитывая некоторые суждения автора последних лет). Думается, что даже останься автор в России, восприми он большевизм не с таким ожесточенным неприятием (что, конечно, невозможно, но все же - гипотетически), "Павел I" все равно бы не печатался и не ставился. Потому как, задумав показать, что самодержавие - от антихриста, Мережковский нарисовал картину мира, в которой вообще любая власть - от врага рода человеческого; любое царство - царство зверя.
⠀⠀⠀Забавно, что в статье о бедном, бедном императоре на Википедии относительно драмы Мережковского написано следующее:

⠀⠀⠀Забавно, потому что это наглая ложь. По представленной в пьесе концепции власти, любой "радетель за благо", чуть только ко власти прикоснется, становится безумным и бездумным самодуром, вроде бы рефлексирующим, но уже не имеющим возможности в своей рефлексии хоть что-либо открыть, изменить. "Зверем был, зверем и останется". Про всходящего на престол в финале пьесы Александра можно добавить: "Зверем станет".
⠀⠀⠀Удивительная сценичность пьесы (что пародоксально, ведь сказано же ясно: для чтения) добавляет "Павлу I" то, чего, возможно, не хватает многим в историософских романах Мережковского - остросюжетности. Похожие на шабаш возлияния заговорщиков перед "делом", диалоги Палена (вот тоже истинный зверь!) с Павлом, а после с Александром, удивительно напряженный эпизод непосредственно убийства - "Павел I" читается как исторический триллер, который дословно можно переносить хоть на сцену, хоть на экран, и - уверен - зрители не смогут оторваться.
⠀⠀⠀Сумароков, который цитируется в речи одного из героев, кстати, во многом похож на самого Мережковского: такой же универсальный талант, такое же уникальное владение разнообразными жанрами и родами литературы, так же забыт. А "Павел I" во многом продолжает заложенную Сумароковым традицию размышлений о природе власти с помощью форм драматургии: "Димитрий Самозванец" Сумарокова - "Борис Годунов" Пушкина - "Павел" Мережковского. Помнят только Пушкина, все-таки "наше все". Но и Мережковского читать можно и нужно, потому как его глобальные обобщения по поводу важнейших вопросов способны навести на глубокие размышления и сегодня.