Собрание сочинений в четырех томах. Том 3

Буду, видимо, очень кратка. Драматургия все же не мое. Как - то не проникаюсь я пьесами. И история, описывающая события последних дней жизни императора Павла I, дающая одновременно понять причины заговорщиков, здесь подана как - то очень простенько, непритязательно. Императора автор показывает совсем уж с неприглядной стороны. Да, Павел не отличался великим умом, широтой души, положительностью поступков и характера, но тут что - то уж слишком придурковато он выглядит. А события, происходящие буквально за пару часов до убийства Павла? Все описано в неком фарсе: кто - то ругается, кто - то дерется, кто - то спорит о существовании Бога, кто - то от страха уже готов идти на попятный. Согласно историческим сведениям, в спальню Павла ворвались 12 офицеров. А у автора это выглядит так многолюдно, будто там целый полк пришел убивать. Да и довольно скучно. Я лучше прочитаю полноценный роман. Но это лишь мое субъективное мнение.

В царстве российском на роль зверя (антихриста), народной молвой, назначается Павел I. С первой сцены, Мережковский, уже традиционно, сталкивает читателя с противоречием. В Павле одновременно существуют зверь, готовый запороть солдата палками за неформатную прическу и романтичный любовник, всепрощающий и освобождающий от наказаний. Противоположностью Павла выступает его сын, Александр, будущий император, выглядевший неуверенным, готовым на отречение, постоянно твердивший: «Господи, помилуй!» и пускающий все на самотёк. Возможно именно так и должна выглядеть христианская добродетель. Тогда понятно почему Ницше пересматривал сомнительную ценность этих «добродетелей». Зверь, это действие и реформы, христианин, это пассивное смирение. Эффект противодействия главных фигур обостряется на отношении к просвещению. Павел стремится к искоренению такового, чтобы не заносить революционного французского свободолюбия в русские умы, а Александр с удовольствием читает крамольных авторов на диване и улетает в мечтах о своем сельском будущем после отречения и провозглашения республики с конституцией. Так кто из этих героев возьмет судьбу в свои руки? Христианский подход или антихристский возьмет верх?

Павел, является также главою русской православной церкви, претендуя на небесную власть и прямое свое наследие от Христа.

Организатор заговора, Пален, создает атмосферу сумасшествия царя и непонимания приближенными того, что делает Павел. Павел борется с идеями рожденными французской революцией и Просвещением, которые поддерживает Александр, по сценарию заговора, сторонник «света». Посыл противостояния конституции и самодержавию в заговорщиках размывается. Заговорщики не имеют четкой цели, одни за отречение и тюрьму Павла, другие за его убийство. Одни за монархию в лице Александра, другие за конституцию. В последнем их тайном сборе, заговорщики сами выглядят как звери. И уже видно, что убийство дракона породит нового дракона. Рождается новый глава царства зверей. Как я обратил внимание, по прошлым книгам Мережковского, антихрист, как и Христос, рождается и живет в народе, а далее по Иерархии, как вверх, так и вниз.

Александр почти не на что не влияет, его, как и Павла несет неумолимый поток судьбы, в данном случае в лице Палена и малоосознающей толпы заговорщиков.

Трагедия напоминает больше трагикомедию. Переворот начинает выглядеть как игра по узаконенным кем-то правилам. Разыгрывается ставший почти традицией российский сценарий по убийству членов царской семьи. Как очередная репетиция к массовому кровавому акту 1918 года. Но даже это не уничтожает зверя, зверь обнаруживается многоголовым и бессмертным, а Христос остается только в народных мыслях и мечтаниях. Христианство в том виде, в котором оно существует, только приближает явление Антихриста и совсем не в силах ему противостоять.

Так, эта пьеса вызвала смущение и тревогу. Автору удалось таки меня заинтересовать, показав Павла не только самодуром, но и человеком. Сколь же мало уделено самому ГГ времени. Мы видим лишь крайности в его поведении. Он настолько одинок, что готов отречься от своих родных, подозревая кругом измену и заговоры. И не мудрено. Ведь он буквально вихрем ворвался на стол спокойное болото, что развелось подле Екатерины. Она слишком разбаловала своих дворян, а жёсткая власть её сына всем пришлась не по вкусу. А дальше всё разыграли как по нотам. Опытные дворовые интриганы стравили между собой всю императорскую семью. И развязка была бы совсем другой, если бы...
Но всё вышло именно так, а не иначе. Остаётся теперь лишь дополнить образ Павла из других литературных источников. Уж больно человечным он мне показался, а образ в голове был надменного придурка, который хотел всё сломать. А ведь и надо было всё ломать, оказывается...

Книга-антитеза. Царь против декабристов, декабристы против божественного объяснения царской власти на земле, юдоль земная против небесной, сын против отца, жертвенные женщины против суровых мужчин, сиюминутное против вечного…список можно продолжать бесконечно. И вопрос тут не в том, что первая четверть девятнадцатого века выдалась такой спорной, а в авторских попытках красиво увязать свои теории с историческими фактами. Это плавно подводит читателя к интересной мысли, верить ли написанному вообще. Мережковский наделяет своих героев человеческими слабостями, чтобы мы могли разглядеть за фигурами исторических деятелей обычных людей. Желаете ли увидеть Александра I мнительным тепличным растением, которого подспудно грызёт страх повторения судьбы своего отца? А как вам Каховский – меланхолик, фанатик, слепое оружие в руках Рылеева? Или Пестель, не нашедший своего счастья, но болезненно влюблённый в свою сестру Софию? Кстати, имя это для автора волшебное. Так зовут ещё и полностью придуманную незаконную дочь императора от Нарышкиной, на которой завязано два основных героя произведения – Александр I и Валериан Голицын. Оба любят её, но «странною любовью». Она – воплощение всего небесного, что есть на свете. Тоненькие руки, большие распахнутые глаза, лучащиеся неземным светом, белое невесомое платье – словно ангел спустился на землю. Овеществлённая совесть Голицына и несбывшаяся надежда на светлое будущее императора. В романе у неё самые сильные слова, пробирающие до мурашек: «Живых убивать можно, — но как же мертвого?». О них Голицын вспоминает, когда, собираясь с Пестелем в Таганрог, где планируется покушение на Александра, они узнают о его смерти. Круг замыкается, и каждый делает свой выбор, ведущий к «взрослению» и гибели.

«Детскость» же основных персонажей вообще неоднократно подчёркивается автором. Император с женой неоднократно вспоминают державинскую оду новобрачным «пятнадцатилетнему мальчику и четырнадцатилетней девочке». В описаниях декабристов, в большинстве своём, проскальзывают детские черты: «мальчишеские вихры», «пухловатые губы», «пушок на щеках». Если учесть, что «заместо отца родного» у Александра был Аракчеев, жесткий, хитрый, умеющий усмирять подростковый дух бунтарства, можно представить, каким вырос сын. Все граждане Российской империи – дети его императорского величества и внуки Аракчеева. Прекрасные условия для заговора детей против взрослых, и чудовищная трагедия, когда каждое звено становится заложником предыдущего. Не расклепав себя, не выпадешь из цепи – вот такой парадокс системы.

Символично, что глобальный разговор о Звере поднимается в произведении всего лишь три раза. В первых двух случаях предлагается идти на Зверя с крестом. Православный отец Фотий и декабрист-иезуит Лунин готовы нести его, не щадя живота своего, до смерти без сомнений и колебаний. Кто же является Зверем? Павел Первый ли, невинно убиенный? Александр Первый ли, мятущаяся душа или Николай Палкин, вступивший на престол по чурбакам, выбитым из-под ног пятёрки, качающейся над эшафотом? А может быть, речь о дедушке Аракчееве? Третье упоминание как раз о нем звучит из уст императора Александра:

Искать ответы на этот вопрос стоит, по задумке автора, в цикле Христос и Антихрист . Там и встретимся!

Хорошо пишет Дмитрий Мережковский, очень комфортно для чтения, грамотно выстраивая композицию.
Пьесы – не самый любимый мой жанр, мне частенько не хватает в них картинки происходящего, детально переданных эмоций. Но здесь такой проблемы не возникло: эмоции были отлично показаны через диалоги. И не только эмоции… практически каждая фраза, реплика прекрасно иллюстрировала характер произносившего их персонажа, с успехом заменяя собой любые, даже самые подробные описания.
А вот, какими именно представляет нам автор этих самых персонажей, мне понравилось не очень. Слишком однобоко, даже, я бы сказала, клишировано. В этом плане здесь почти нет полутонов, и Павел I у Мережковского – жестокий (иногда почти безумный) тиран с редкими моментами просветлений, граф Пален – коварный заговорщик, наследник Александр – мягкий, нерешительный человек, одновременно и соглашающийся с устранением отца, и до последнего сопротивляющийся этому.
Не думаю, что все было настолько однозначно. Вернее даже уверена, что это не так. И личность Павла одним самодурством не ограничивалась. Безусловно, это был не самый лучший государь, но в народе он был популярен, да и реформы проводил достаточно полезные (не все, конечно, но многие). Некоторые из них были направлены на облегчение положения крестьян, в то время как дворяне, напротив, были лишены отдельных привилегий. И думается мне, что именно это было основной причиной возникновения заговора, а не спасение России от губящего ее монарха.
По поводу других действующих лиц тоже есть вопросы. Но если учесть, что главной целью своей пьесы Дмитрий Сергеевич ставил обличение демонической сути самодержавия, то с этой точки зрения произведение удалось. С его мнением можно соглашаться или не соглашаться, но последние дни жизни Павла I в версии Мережковского иллюстрируют это достаточно убедительно.

Царство зверя в этом романе окончательно потеряло личность. Где зверь? Аракчеев? Так он любит Александра и осуществляет его идеи. А Александра зверем не назовешь. Или всё-таки он инструмент зверя? С детства, красующийся на публике, больше думающий как он выглядит, вместо того, чтобы быть озабоченным жизнью в России.

Первая часть романа понравилась больше. В ней описывается дух брожения в дворянстве, после победы над французами. Когда пришло разочарование, когда почувствовав свободу и значимость, народ впал в повседневность. И вместо решительных действий по переустройству общества царь реализует свои смутные идеи с Аракчеевым.
Дворянство неоднородно и к бунту каждый подходит по-разному. Кто-то из-за бедности, другой книг начитался, третьего красивые слова очаровали. Откуда здесь быть единству? Когда бедный подпоручик пытается донести свою мысль сытому полковнику. Выделю отход от религиозных сект и смещение к разнообразным политическим кружкам.

Вторая часть скучна тягостными переживаниями царя и его жены. Всё предсказуемо. Мысли только о себе. Россия заброшена и бесхозна. Окончание книги, я бы назвал бегством царя. И тут не важно, умер он или ушел странствовать. Это – поражение Александра. Он сбежал от закономерных плодов своей жизни, трагедии на Сенатской площади 14 декабря.

Но и к этому он не прилагал достаточных усилий.

Книга неоднородна. Чувствовалось стремление автора разобраться в мыслях будущих декабристов и чувствах императора с его приближенными. В конце жизни Александр в основном тяготился властью, был излишне мнителен, недоверчив, мечтал о спокойной жизни, пытался закрыть глаза на растущее возмущение дворянства и мучился своей судьбой.

Лирические взаимоотношения между Александром и императрицей, наверное, могут быть кому-то интересны. Но для меня они были полны эгоизма со стороны императора, в то время как окружение царя, было на грани серьезных потрясений, и Россия ждала решительных перемен.

Тема «царства зверя», в данной книге, растворилась, размылась в переживаниях героев и действиях власти. Зверем уже можно назвать незыблемую чиновничью действительность, против которой царь оказался бессильным. А у бунтарей не было единой цели по уничтожению зверя. Потому-что зверь ими был виден только в следствиях и может быть, каждый из бунтарей был заражен этим зверем. Отсечение одной или нескольких голов этого зверя грозил появлением новых голов.

В целом, мне показалось, что сам Мережковский, в этой книге, потерял путь и местонахождение Зверя, с большой буквы. Тем не менее писатель продолжил свои попытки в неизбежном, как ему видится, слиянии добра и зла. Как добро и зло воздействуют на общество и личности. И не всегда добро, в данном случае в виде доброго императора, положительно влияет на нашу жизнь.

Дмитрий Мережковский - весьма сомнительная персона в контексте его высказываний и  высказываний его жены Зинаиды Гиппиус относительно начала ВОВ. Потом он, вроде как, поменял своё мнение, но что есть то есть. Поэтому постарался забыть этот момент, когда читал пьесу, ведь на момент её написания была монархия. Да и в целом образ Павла I у него не сильно отличается от Советского кино, где в целом к царям относились без особой симпатии, к Ивану IV и Петру I явно лучше, чем к основным деятелям. Помню, что в Питере, Павловске, Гатчине на экскурсиях хвалят Павла и опровергают мифы о его психических заболеваниях. Исходят из того, что дворяшки в то время стали излишне увлекаться хрустом багета, вальсами, а Павел Петрович занимался делом, готовился к войне, не без ошибок с вопросами о выборе стороны, но занимался делом, имел хорошее образование, хороший вкус.

Образ Павла Петровича у него жестокий, диктаторский с любовью поколотить, наказать, репрессировать. Александр Павлович, может, и лучше, но тоже не отличается особым умом, который просто колеблется между заговорщиками. Даже женщины тут круче чем Александр. Как понимаю, автор не сильно любил власть. Не очень понятно, а что вместо. Определённо придётся читать продолжения, попахивает креном в сторону анархизма, но какого-то без чёткой программы типа Штирнеровского. а то и некоторая схожесть с Л.Н. Толстому по ряду его антивоенных, анархических произведений. Опять же не хватило тут какого-либо крестьянского вопроса с разборами: концентрация на отношениях элит и солдат в общем смысле.

Можно соглашаться или не соглашаться с взглядами автора на проблемы монархии в России, но исторические портреты он рисует великолепно. Пестель, Бестужев, Рылеев… кому не знакомы эти имена? Еще в школе мы узнаем о лучших представителях российского дворянства, которые хотели другой жизни для народа, изучаем причины неудачи их постигшей.
Но, к сожалению, в красивых учебных фразах нет информации о том, что заговорщики были, прежде всего, обычными людьми, которые и могли ошибаться, и ошибались, и как мало в них было единства, и насколько утопичны были их планы на будущее России. Не рассказывают нам и о том, что Александр I, хоть и был далеко не самым мудрым государем, но в то же время был совсем неплохим человеком, не лишенным либеральных взглядов.
Роман Дмитрия Мережковского как раз об этом, о людях, которые жили в начале XIX веках, людях, которые творили историю. Устами князя Валериана Михайловича Голицына, а затем и других персонажей автор разворачивает перед читателями полноценную панораму общественной и политической жизни России, предшествующей декабрьскому восстанию, всесторонне описывает процессы, в нем происходившие, и «бродящие в умах» идеи. Очень познавательно получилась. Главное – есть, о чем подумать.
Текст местами суховат, но если тема интересна, то читается совсем неплохо. Хотя, конечно, многословные монологи про сущность власти, про религию, про грядущее мироустройство достаточно сильно утяжеляют написанное. Но в этом ведь основа сюжета, так что по-другому, видимо, никак.

Большой серьёзный и, возможно, даже фундаментальный роман Дмитрия Мережковского о последнем годе царствования императора Александра I. Т.е. автор не стал описывать нам весь период нахождения у власти Александра Павловича, а ввёл нас сразу в 1824 год. Когда остались позади почти 24 года принятия и исполнения непростых решений, причём как в международном поле, так и внутригосударственных, внутриполитических. Когда от бывшего едва ли не революционера и уж во всяком случае реформатора молодого Александра, жаждавшего привести народы России к счастью и к конституции, остались только малые крохи, а в реалии перед нами предстаёт немолодой (48-летний) умудрённый и жизненным, и царственным опытом муж. Когда уже ощущается усталость не только телесная, но и эмоциональная, да к тому же ещё и умственная. Когда нет лада в рядах придворных и приближённых, когда есть ощущение недовольства сделанным, но в гораздо большей степени не сделанным. И всё это на фоне слухов, а затем доносов и донесений о назревающем недовольстве среди офицеров и о готовящемся заговоре.

Дальше...

Однако в центре авторского внимания не только сам самодержец (причём его Мережковский показывает с самых разных сторон, от любящего отца и заботливого мужа до высшего чина российского самодержавия).
Довольно много места и времени отведено в романе императрице и супруге Александра — Елизавете Алексеевне — со всеми внутренними переживаниями женщины не только от государственных забот происходящими, но и просто как жены и подруги.
Другой большой и содержательный материал посвящён будущим декабристам — один из главных героев романа князь Голицын вхож в Северное общество, и мы вместе с ним знакомимся с Рылеевым и Кюхельбекером, Луниным и братьями Муравьёвыми, Каховским и Бестужевым, а из Южного общества — с Пестелем и некоторыми другими революционерами-заговорщиками. При этом особое внимание уделяет автор разногласиям в этой среде, вплоть до демонстрации противостояния северных и южных и несогласия их друг с другом.
Не оставлен без внимания и Аракчеев с его воинскими поселениями, а также архимандрит Фотий, ну и все прочие присные и влиятельные люди эпохи.

Огромной заслугой автора в этом романе мне кажется то, что Мережковский старается, насколько это возможно, приблизить читателя к главным героям книги, буквально впустить их в мир сокровенных мыслей и чувств, мечтаний и переживаний. Как будто порой на исповеди находишься…

Мощная книга. Глыбища!

Дмитрий Мережковский представляет сцены из дворцовой жизни. Яркими набросками, словно урывками, показана жизнь императора всероссийского Павла I. Автор приоткрывает нам завесу тайны над периодом, предшествующим его смерти. Через отношение к родным, а также к людям из его ближайшего окружения и простому люду Мережковский показывает нам всю противоречивость личности единственного сына Петра III и Екатерины II.

Даже его рождение было окутано множеством слухов и домыслов. Будущий император родился в Санкт-Петербурге 1 октября 1754 года, и практически сразу это вызвало множество пересудов: поговаривали, что отцом его был вовсе не великий князь Пётр Фёдорович, а фаворит его жены — Сергей Салтыков. Но несмотря ни на какие слухи, он становится наследником и преемником своей матери Екатерины II, которая сама пришла к власти в результате дворцового переворота, когда был свергнут император Пётр III.

По странному стечению обстоятельств я очень хорошо помню, как внешне выглядел Павел I, но на этом все мои познания в отношении данного исторического персонажа заканчиваются. Наверное, именно с этим и связан тот большой интерес, который для меня представляло это небольшое произведение. Написанное в жанре пьесы — прямо сказать, не самом любимом моём жанре, — оно давало хорошее представление о личности главного героя, хотя и не могло похвастаться излишними подробностями.

Павел I — одна из самых противоречивых личностей в истории России. Он отличался необузданным характером, совершал множество странных поступков, принимал противоречивые решения. В принципе его можно было назвать весьма непредсказуемым человеком, а с учётом настигающих его приступов неконтролируемой ярости — всё это не сулило императору ничего хорошего и в итоге привело к заговору, целью которого было отстранение его от престола в пользу сына Александра и последующее убийство.

В ночь с понедельника на вторник, 24 марта 1801 года, император был убит в своей спальне в Михайловском замке. Официальная версия смерти — инсульт. После смерти Павла I к власти приходит его старший сын — цесаревич Александр Павлович, ставший императором Александром I, который войдёт в историю как Александр Благословенный. Вот такая ирония истории: мать Павла пришла к власти в результате переворота и смерти своего мужа, так же как и его сын взойдёт на российский престол на крови отца.

Пьеса не может похвастаться лёгким слогом, читать было трудно, но при этом всё равно довольно увлекательно. Возможно, потому что сама тема представляла для меня определённый интерес, а может быть, подача автора всё-таки сумела достучаться до меня через свою лаконичность и простоту. Сплошные диалоги, краткие мысли, выражающие только саму суть, но всё вместе это сумело дать мне представление о последних днях императора Павла I, который благодаря своей противоречивой личности и трагической судьбе заслужил у историков право называться «русским Гамлетом».