Ciglītis

Буду краткой.
Пять за мастерство слова, нанесение точных словесных штрихов - это помогает выстроить более реальный видео ряд. Это качественная проза с точки зрения техники исполнения.

НО! огромная три за два сюжетных провала:
Не может герой (герои) в 30 лет остаться таким же, как и в 12. Те же мысли, те же чувства, та же глубина восприятия мира, как бы он ни хотел. А тем более в такой жизни, которая дана ему. Каждое событие должно его менять, но я этого не увидела. Он - абсолютная константа, иллюзия, образ человека, но не сам человек.

Конец книги. Книга явно рассчитана на грамотного читателя. Тогда зачем этот конец? Автор разжевала нам замысел, на тот случай, если мы (не дай бог!) сделаем свои выводы, а не нужные ей? Или она не очень верит в своего читателя? Зачем?

Один тринадцатилетний парень, Тео, любил свою жизнь. Он прекрасно проводил время с чудесной мамой, непринужденно ходил в галереи, кафе и уютными вечерами ужинал с ней дома, а единственной заботой могли быть лишь проблемы в школе. Но однажды, один прекрасный поход в картинную галерею обернулся трагедией, -произошел взрыв, и Тео потерял того единственного человека, который был его опорой и счастьем. Как быть, когда в один миг жизнь потеряла смысл? Что может дать сил в такое время? А вот что:искусство! Тео вынес из галереи прекрасную картину "Щегол" по предсмертной просьбе старика. Но он и опомнился:это же преступление!
После смерти мамы героя ожидала череда хаоса и бездушия. Сначала он жил в семье друга, затем с отцом, который был наркоманом и пьяницей и наплевательски относился к сыну, только потом жизнь стала немного налаживаться, но ненадолго... Только одна вещь давала силы Тео идти дальше-"Щегол". Картина была для него прекрасным шедевром и частичкой прошлой жизни, прекрасной жизни, его волшебством. А место заклятого врага почетно занимала суровая реальность.

Жизнь не сказка. С хорошими людьми случается плохое. Счастье не вечно. Ничего не вечно. Но в такой тьме есть и свет-искусство. Оно бессмертно, прекрасно, неповторимо, восхитительно. Оно может отнести нас на несколько веков назад, может вдохновить нас и дать нам силы. Именно в нем -наше спасение!

И закончу цитатой, которая олицетворяет жизнь главного героя:

очень долго читалось. вот буквально не меньше месяца наверное.
мне понравилась только первая часть, честно говоря. та, где герой еще маленький, а вот его взрослая жизнь, все эти арт-подделки, путешествие с взрослым же Борисом в Амстердам - как-то слишком странно и неправдоподобно. я понимаю что это придуманная история, и правдоподобность тут дело второстепенное, но мне просто повествование напомнило в какой-то момент плохой фильм с погонями и перестрелками. и почему в это перешел крутейший роман о взрослении героя?

«... какой триумф — любить то, над чем смерть не властна». Согласитесь, хороший эпиграф к книге, который очень емко характеризует её содержание или, по крайней мере, намекает на него.

Кто сказал, что сюжет в литературе – примитивная пошлость? А жанровая литература удел мейнстрим? «Щегол» хороший сюжетный роман не скажу что чистый не мейнстрим, но литература массовая. Хороший интеллектуальный мейнстрим. Здесь есть все динамичность сюжета, обилие действия, немного детектива, немного триллера, немного лирики и пр. Вдохновляющая книга, жизнеутверждающая.

Водится за мной один грешок: невольно попадаю под обаяние толстенных книг, не столько "не могу", сколько "не хочу" противостоять их природному магнетизму. Уж сколько раз обжигалась, но всё равно млею при виде талмудов. Наверно, поэтому я буквально кинулась читать "Щегла" Донны Тартт, наперекор всем своим литературным планам и спискам, едва книга появилась в продаже.

У Донны Тартт есть одно неоспоримое преимущество перед сонмом современных англоязычных авторов: несмотря на солидный объём, её произведения читаются залпом и не выветриваются из головы, едва перевернута последняя страница. Можно с пеной у рта обсуждать кочующие из книги в книгу сюжетные приёмы, сомнительную художественную ценность и псевдофилософичность её романов, но нельзя не признать, что они чертовски запоминающиеся: в первую очередь, нетривиальной фабулой и яркими, реалистичными характерами центральных персонажей. Автору удаётся искусно и органично вписать фантасмагорический сюжет в обыденную жизнь, как фиговым листочком, прикрыв откровенные ляпы очаровательными мелочами, делающими текст более фактурным и живым для восприятия. Например, болонка Попчик в "Щегле", незримо связывающая два обособленных периода жизни главного героя, или консьерж в доме, снос которого символизирует окончательное прощание с детством.

Сюжетная затравка "Щегла" весьма многообещающая: воспользовавшись суматохой при взрыве, в котором трагически погибает мать главного героя, подросток, повинуясь порыву, крадёт из музея картину... и на долгие годы обрекает себя на существование щегла на привязи: маленькой птички, полёт которой неизменно ограничен длинной цепочки — той самой картиной.

Всю книгу преследует ощущение некой вторичности происходящего.
"Щегол" беззастенчиво, азартно и, рискну предположить, что намеренно, скопировал все вехи "Тайной истории"!
Начиная с главного героя, Теодора Деккера, который — подобно Ричарду Пейпену — добровольно отрекается от своего отца, лелея обиду и не желая повторить его судьбу. Однако, в отличии от "Тайной истории", проблема "отцов и детей" показана куда как глубже и не столь монохромно. До самого конца так и не понятно, кто из родителей в большей степени повлиял на становление личности Тео: идеализированный образ матери, замешанный на снедающем чувстве вины, или проживание под одной крышей с отцом, который вызывает у сына лишь страх и брезгливое презрение.

И опять же я нахожу невольные параллели с дебютным романом Донны Тартт в том, как главного героя пленил эфемерный блеск нового друга-раздолбая, как самозабвенно он подражает его девиантному поведению и пускается во все тяжкие, но со временем красочная иллюзия исключительности, свободы и вседозволенности рассеивается и предстаёт истинная картина — асоциальные подростки, прожигающие лучшие годы жизни в пьяном угаре и наркотическом опьянении. Не знаю, что должен испытывать среднестатистический читатель, но автор явно получает сардоническое удовольствие от описания алкогольных возлияний, приёма психотропных веществ и смачных подробностей абстинентного синдрома. Посвящать этой теме добрую четверть книги считаю излишним и неуместным. Противно, скучно, да и ничего кроме раздражения не вызывает.
В связи с акцентированием внимания на всевозможных пагубных зависимостях появляется утомительная цикличность повествования, когда вся жизнь персонажей событийно сводится к курению, употреблению алкоголя и наркотических веществ в скудных декорациях двух жилых домов и детской площадки. Наверно, рассусоливая эту бодягу на сотни страниц, Тартт хотела добиться эффекта полного погружения в сознание наркомана, когда под кайфом и иллюзией забытья происходит постепенная деградация личности, дни сливаются воедино, а вся жизнь сводится к череде однообразных действий, мотивированных похмельем и ломкой. Вполне возможно, некоторые читатели сочтут данный приём весьма убедительным, но для меня же это был самый провальный период повествования с точки зрения абсолютной потери интереса к происходящему на страницах книги.

Как и в "Тайной истории", почти весь роман главный герой предается бесплодным самокопаниям, перемежающимся наивно-романтической любовной линией по отношению к девушке, овеянной неким флером жертвенности и непорочности — что рыжая Пиппа в "Щегле", что Камилла в "Тайной истории". И надо ли говорить, что обе прелестные барышни ставят свои интересы неизменно выше чувств главного героя!?

Роман ощутимо делится на две части, и если первая, логически завершающаяся с приездом Тео в родной город, читается почти залпом, то интерес ко второй развивается по синусоиде: то заглатываешь целые главы на одном дыхании, то буквально цедишь страницы, неприятно удивляясь несуразности происходящего. И всю книгу по пятам преследует транслитерация русских слов, которая по замыслу Тартт, наверняка должна придать роману определенную пикантность в глазах англоязычных читателей и послужить отсылкой к "Заводному апельсину", но меня неимоверно раздражала!

Отношение к главному герою претерпевало разительные перемены по ходу всего повествования, хаотично мечась от сочувствия к полному неприятию, и обратно, но окончательно сформировалось лишь после эпизода с потерей Попчика. Этот незначительный, в рамках целого романа, сюжетный поворот послужил ярчайшим индикатором, выявившим истинную сущность персонажа: когда Тео больше беспокоила не судьба четвероногого друга, забытого в пьяном угаре на заднем сиденье случайной машины, а необходимость признать свою вину и понести ответственность за произошедшее. Полагаю, автор вполне сознательно отказалась от однозначных характеристик главного героя в самом начале произведения, искусно манипулируя читательским мнением, раскачивая его как маятник, и лишь под конец повествования вынесла свой приговор Тео Деккеру. Хотя не удивлюсь, что многим читателям концовка может показаться открытой, а главный герой — слабовольной жертвой.

Для творчества Донны Тартт весьма характерна одна деталь, которая неизменно присутствует во всех её романах и вызывает у меня глубочайшее отторжение: на последних страницах она с упоением формулирует сакральный смысл своих произведений, открытым текстом, без недомолвок и намёков, пригвождая полёт фантазии, даже не давая читателю возможность переварить прочитанное и вынести свои собственные суждения.

Бросается в глаза навязчивая аллюзия к Гарри Поттеру. В книгах о юном волшебнике мне всегда импонировала мысль, что пережив все ужасы и трагедии, выпавшие на его долю, противостояв давлению общественного мнения и искушению славой, парню удалось не озлобиться на весь белый свет, не оскотиниться и сохранить в себе чувство собственного достоинства, веру в людей и умение прощать. Недаром, Тартт сознательно проводит параллели с сагой Роулинг, наградив главного героя своего романа кличкой "Поттер". Только "Щегол" — это реалистичная версия Гарри Поттера, в которой мальчик всё же сломался под напором внешних обстоятельств.

Впечатление.
Первым у Донны Тартт я прочитал роман «Тайная история». Роман меня поразил. Наслышан был о «Щегле» и ждал его появления в России. Наконец прочитал. Должен сказать, что «Тайной истории» «Щегол», на мой взгляд, не превзошёл. Кроме того, за 2013 – 2014 гг. я прочитал 6 книг о подростках, и тематика мне эта поднадоела. Поэтому первая половина книги мне ничего нового не открыла из их жизни: наркотики, воровство, сексуальная озабоченность, школьные проблемы, неблагополучные семьи.

Но вторая половина книги (Тео, 17 — 25 лет) действительно достойна самой высокой оценки. Здесь и любовь, и тоска по близким и умершим людям, отношение с криминальным сообществом, т.к. снова появился Борис, и сногсшибательный поворот в истории с картиной Фабрициуса.

Короче, этот роман о том, как два несчастных ребёнка, два торчка, несмотря ни на что, сохранили в себе лучшие черты характера: любовь и дружбу, совестливость, верность друг другу, готовность отдать жизнь за товарища. Даже голливудский филиал не портит впечатления от книги.

Несмотря на все недостатки, Тео чертовски обаятелен и вызывает глубокую симпатию — живой представитель современного молодого человека. Что делать, если молодёжь обитает в своей специфической среде…

Отзыв критика.
Донна Тартт достигает уровня широкого философского обобщения и открывает такую бездну отчаяния, что выбираться оттуда придется долго. «Щегол» имеет много параллелей с творчеством Достоевского. Но, пожалуй, главное сходство между Тартт и русским классиком в том, что после их книг жить становится гораздо труднее. Впрочем, как это ни парадоксально, только благодаря таким произведениям и можно существовать дальше. (Журнал «Прочтение»).

Цитаты.

Но мне все равно было одиноко. Мне недоставало Бориса, этого лихого раздолбая: угрюмого, бесшабашного, взрывного, до ужаса безрассудного. Бориса, бледного и одутловатого, с этими его ворованными яблоками и русскими романами, ногтями, сгрызенными до мяса, и волочащимися по пыли шнурками. Бориса, юного алкоголика, со вкусом ругавшегося на четырех языках, который без разрешения хватал у меня еду с тарелки и, напившись, засыпал на полу с таким красным лицом, будто ему надавали пощечин.

С картиной я чувствовал себя не таким смертным, не таким заурядным. Картина была мне опорой и оправданием, поддержкой и сутью. Краеугольным камнем, на котором держался целый собор. И до чего жутко было узнать, когда она вот так вдруг от меня ускользнула, что моя взрослая жизнь подпитывалась огромной, подспудной, первобытной радостью – убеждением, что вся эта жизнь уравновешена одной тайной, которая в любой момент может ее разметать.

…никогда картина не вызовет двух одинаковых реакций, а у большинства не вызовет никакой реакции вовсе, но настоящие шедевры, они текучие, они уж сумеют просочиться тебе и в сердце, и в разум с самых разных сторон, совершенно необычным, особенным способом. “Я твой, твой. Я был создан для тебя”.

Разве есть в жизни что-то, чем нельзя было бы рискнуть? И разве не может что-то хорошее явиться в нашу жизнь с очень черного хода?

Я закончила читать эту книгу. Книгу которую, я ждала и которую тут же купила, будучи противником платить за то, что можно прочитать бесплатно.
Очень многие читатели восхваляют книгу, писателя и главного героя.
Можно же и мне высказать свое мнение, которое сугубо мое. Писателю почет слава и уважение за то, что она долго и тщетно писала эту книгу. Она удалась. Мне было очень интересно её читать до последней 1/3.
На протяжении всего чтения , я боролась с чувством сочувствия и глубокого омерзения к Тео. Скажите, " нахрена" описывать количество и качество таблеток и алкоголя???? Почему бы не написать, как хреново на следующий день, как хочется умереть и удавить окружающих? Почему нельзя выстроить все таким образом, что после кокаина и экстази наступает такой депресняк и так страшно жить, что не хочется потом ничего кроме морковного сока???
Зачем ставить акцент на том что русские и украинцы алкоголики и наркоманы?
Все меня понесло.... Уважаемая Донна, мать вашу и дедушку.... Посмотрите на своих соседей!!!! Все пьют, не только русские и украинцы.
Первая половина книги вызывает сочувствие и умиление. Концовка... Не знаю, для меня была очень банальной и нелогичной. Из антиквариата в бандитские разборки. Кажется автор хотел закончить книгу по быстрее, но и наверстать количество страниц, видимо обещанных заранее своему агенту.
Я не буду писать о Хоби, Борисе и Тео. О них написали. Они все сами по себе часть того романа о котором мы говорим.
Молодежь читайте эту книгу. Она очень полезная. Но читайте умом. Помните что у каждого человека есть свое мнение, и он думает, что оно правильное.
Не нужно пить водку и глотать колеса. Не все русские и украинцы бесбашенные головорезы. Люди любят все драматизировать и преувеличивать.

Отмечу, что в романе важную роль играет тема искусства. Увлеченность картиной обретает образ эстетической одержимости, главный герой обращается к ней на протяжении всей своей жизни, а потом отпускает ее, но оставляет себе не картину, а уже память о ней. Это тема очень глубокой привязанности к искусству, и на протяжении романа она будет раскрываться не раз. Не знаю, с какими классическими персонажами можно поставить главного героя Тео Декера в один ряд и почему. Может, я не настолько начитанная, а, может, роман настолько оригинален, что никто не идет на ум. Главный герой проходит путь от преступления к покаянию. А, на «Преступление и наказание» в этом смысле похоже. Тео Декер в заключительной главе подобно Раскольникову целует землю, просит прощения у мира за преступление, что не искупает его поступок, но привносит гармонию в мир, а ему самому приносит успокоение. К каким жанрам обращается автор в этом произведении, на мой взгляд? В первую очередь автор Донна Тартт пишет роман, потом обращается в этом романе к эпистолярному, исповедальному жанру, роману-приключению, семейной саге, жанру контркультурной литературы, когда говорит о наркотиках, в конце концов. Кстати, да, роман 18 +, это может шокировать, но прочитать его стоит. К тому же, его можно сравнить с фильмом (2019).

Я уже писала, что не люблю книги Донны Тартт. Но все говорили о Щегле. За Щегла Тартт получила Пулитцеровскую премию по литературе. Щегла успешно экранизировали пару лет назад.
За что?
Я стараюсь отслеживать мир литературной критики и премий в области литературы. Поэтому взялась читать.
И снова, как и в Тайной истории, я столкнулась с тем, что красивым литературным языком, с множеством описаний и аллюзий к самым разным произведениям литературы и искусства (даже упоминаются размышления на тему "Преступления и наказания" Достоевского) описываются самые мерзостные проявления человеческой жизни. Повальный алкоголизм, наркомания, абьюз и насилие.
Начало книги про историю со взрывом, переживания о смерти и одиночестве Теодора, было интересно читать. Но вот то, что случилось после переезда в Америку - жесть на жести. Опять же, автор совершенно спокойно описывает, как 11-15-летние подростки постоянно курят, запивают таблетки алкоголем, блюют, простите за подробности. И в этом как-будто нет ничего необычного. Я не знаю, может быть, для средних американских школ это норма. Хотя очень в этом сомневаюсь. Просто таково восприятие автора. А может быть, ей самой в школе пришлось пережить нечто похожее, и она изливает свою детскую травму в книгах.
Поверить персонажам очень сложно. При таком употреблении алкоголя и наркотиков они просто не смогли бы выжить в тех условиях и тем более превратиться в тех относительно нормальных взрослых, которыми они описываются в третьей части книги. Не бывает такого. Бухали и кололись - и на тебе! Рассуждают о литературе и о вечном. Ага.
Ну, и в целом, я не смогла отследить по книге деформацию личности Теодора. Многочисленные трагические обстоятельства в его жизни привели его всего лишь к повышенной тревожности и посещению психолога. Нда. Причём, изначально он не отличался каким-то сильным или целостным характером. Нет. Напротив - он так до конца жизни, видимо, и остался испуганным мальчиком.
Зато мне понравилось описание картины. Действительно, очень поэтическое, много чувств, много смыслов.
Понравились литературные кивки в сторону Достоевского и еще, кажется, Больших надежд Диккенса. Нравится разгадывать смыслы и намеки, разбросанные по тексту.
Но, всё равно, не могу отделаться от чувства, что всю литературную канву романа можно было бы уложить в гораздо менее объемное произведение, а все эти сложные и подробные описания - просто графоманство, чванливое и высоколобое пустословие.
Сейчас модно читать всякие псевдо- высокоинтелектуальные вещи. Вот это как раз одна из них.