Ciglītis

Книгу читала из-за рекомендаций и отзывов и поэтому получилось чтение через призму "Современная классика" . История молодого человека, потерявшего мать во время терракта и пытающегося найти свое место под солнцем в отчужденных каменных джунглях, несомненно, является сюжетом современности. Не могу с уверенностью сказать (из-за того, что не живу в Америке ), насколько "маргинальная" жизнь американского подростка отражает реальность и станет ли это произведение "классикой". Однако, определенный посыл "одиночества среди людей", "спасение через искусство", "достижение дна и возрождение" присутствует. На мой скромный взгляд, середина книги затянута, сюжет во второй половине книги развивался менее интересно, чем в первом.

Смерть матери отняла у Тео надежду на светлое будущее. Сам того не понимая, находясь в оцепенении, он исполняет «последнюю волю» незнакомого старика. Как ловко все вышло. Чужими руками, при жутких обстоятельствах, Велти становится обладателем подлинника «Щегла», который с детства не давал ему покоя. Да, Велти умер, но его дело, его дух, остались живы – в магазине, в памяти людей, в самом Теодоре Деккере. Старик дал мальчику будущее, которое и представить сложно. Из благих побуждений (?) просил Велти взять картину, но что должен был сделать перепуганный осиротевший мальчик? Для чего это было нужно?
Чтобы сохранить шедевр? Отнести его человеку, который мог бы что-нибудь придумать? Или это было желание обладать мечтой? Или и то, и другое?
Сам того не зная, Тео привязал себя к этой картине так сильно, как только мог. И вот мы, очевидно, наблюдаем «щегла», который носится со «Щеглом». И сама Тартт через всю книгу проносит идеи об искусстве, прячет их то в один угол, то в другой, укутывает простынёй, снова разматывает их и раскрывает для читателя. И к концу книги в голове у читающего уже свито гнездо, в которое он готов поселить того самого щегла, кажется, что и не видевший картины, сможет отличить ее от копии, от подделки, что он уже знает каждую неточность. И кажется, что это все ведет к чему-то грандиозному, к такому открытию, но в конце мы получаем еще одно рассуждение. О том, о чем мы читали до этого. Мы читали, читали, а если вдруг не поняли, то госпожа Автор нам любезно растолкует, подведет итог урока, так сказать.
А еще оставит нас с непонятным набором чувств. Ведь в начале, кажется, любая мелочь, любое движение имеет свое значение. Но с чем мы встречаемся в Амстердаме? Для чего героя делают убийцей? И почему он, параноик, не печалится об этом? Или это показывает, как ничтожна жизнь человеческая в сравнении с жизнью шедевра? Что негодяев много, а «Щегол» такой один? Ведь о картинных, мебельных, антикварных переживаниях было столько написано, а что было сказано о душевных терзаниях после выстрела? Почти ничего. Тогда зачем это нужно? Предчувствие убийства у меня появилось с середины книги, я чувствовала, что не может Тео никого не убить. И вот оно случилось. И забылось.
Блеклая концовка не дает мне покоя, и я задаюсь вопросом: «Почему так?» снова. Это не открытый финал, это неудавшаяся деталь, «чуть одутловатые щеки», которые кто-то сможет смаковать, а кто-то попросту не вынесет. Так вот, последние страницы мне дались тяжело, я потерялась, я не понимала, что происходит и зачем это делается.
Стоит добавить, что книгу я, по собственной глупости, стала читать в переводе. Что, конечно, тоже подпортило впечатление. Нечитаемые предложения, грубейшее звучание и такие простые глупые неточности сделали свое дело. «в два часа утра на городском автобусе», «вымороженного кондиционером пустынного воздуха», «параолимпиада»… Можно бы стерпеть, но впечатление уже не то.

«Щегол» — это не просто книга. Это глубокая рана и тихое спасение. История Тео Декера ворвалась мне в сердце и осталась там — пульсирующая, как боль от внезапной потери. Тартт осмелилась осветить самое тёмное и страшное в человеческой жизни — хрупкость бытия, взрыв, после которого мир рассыпается на осколки.

Она пишет о смерти близких не как о событии, а как о новой, чужой реальности, в которую ты попадаешь навсегда. Ты выжил, но твоя жизнь кончилась. И теперь ты, как главный герой, носишь в себе две потери: человека и самого себя прежнего. Картина «Щегол» в романе — это гениальная метафора: хрупкая, бесценная красота, пережившая катастрофу, которую ты тайком хранишь, словно свою собственную душу, разбитую и склеенную.

Этот роман — о том, как жить, когда всё, что любил, обращается в прах. О том, что боль не отпускает, она становится частью тебя. Но именно в этой темноте, среди обломков, иногда, как в той самой картине, мерцает необъяснимый свет — напоминание, что то, что было любимо, обретает иную, вечную форму. Читать это невероятно тяжело и безумно важно. Это шедевр, который не оставляет шрамов — он показывает те, что уже были. И в этом — его странная, пронзительная милость.

Не делайте, как я: не мусольте эти несчастные 800 страниц почти 4 месяца. К сожалению, ввиду некоторых неправильных действий касательно моей головы я застряла на «Идиоте» (это, вроде, десятая глава, не помню). Ну это просто кошмар, кто смотрел «Во все тяжкие», то вы наверняка в курсе, что четвертый сезон нужно было просто пережить, так вот этим «четвертым сезоном» оказалась эта глава.

Динамичный сюжет романа, прозрачный мотив воспитания, главный герой искупался в овне раз, второй раз опустился глубже, вроде пытался вынырнуть, потом снова утонул, в конце прозрел (внутренний монолог про тревогу — браво). Ну всё прекрасно, замечательно, ровно, стройно, остроумно, затягивает — не оторваться. Но приключились с башкой беды, после этого сложно было вернуться, но я таки смогла.
Я жалею лишь об одном. Что не познакомилась с «Щеглом» в 2015, сейчас бы совсем иначе, вероятно, смотрела на всё происходящее. Ну что ж, придется отодвинуть следующую встречу до 2028.
Если добавить конкретики, то вот что, я думаю, вы испытаете: в первой половине истории полакомитесь знатным стеклом, прям забористым, мммммммммм. А во второй половине, как по накатанной, дойдете до конца и в недоумении ахнете, что концовка слита, «и ради чего всё это было, бла-бла-бла». Нет, правда, я ожидала, даже несмотря на свое поуистическое уже отношение, совсем другого.
Но рекомендую, 8/10.
P. S. Не смотрите фильм. Не удивлена совершенно, что Тартт запретила экранизировать свои другие книги после «Щегла». Определенно, роль и малого, и взрослого Бориса заслуживают всех похвал, но только от тех, кто не читал книгу. Внешка ок, но совсем его не раскрыли. Как и весь сюжет с другими ГГ. И всё переврали. Фу.

Чуть не забыла сказать о том, что мне очень понравился непосредственно сам экфрасис. Я в искусстве особо не сведуща, лишь глазею и ничего не понимаю, но, читая о предметах упомянутого, возникло ощущение, что мне это доступно. Приятно.