Пена дней

Слышала много положительных отзывов. Пожалуй, удивлена. Либо писали юные сердца. (Можно подумать, мое сердце сдало позиции).
В стилях и направлениях я разбираюсь посредственно. Это что-то явно однокоренное "модерну". Может, постмодернизм. Выдуманный мир с какими-то аллегорическими реалиями, придуманными, как мне местами казалось, исключительно на скучной и предсказуемой игре слов. Высосанный из пальца гротеск, лишенный всякого обаяния, как было в случае с абсурдом тех же Ионеско или Беккета. Непонятно зачем постоянно кто-то буднично умирает. Зеваки, сваливаемые в канализации, разбивающиеся о стены конькобежцы. Идиотская аллюзия на Сартра.
При всем при этом, речь идет о будничных вещах. Любовь (чуть-чуть, скорее, плотское что-то, и то вяло), денежные проблемы, болезни, кризисы. Все это постепенно сваливается в какую-то диккенсовщину напополам с доморощенной антиутопией. Под конец узнать, чем закончится, было, в общем, интересно. Но все же мой ответ: категорическое нет. Даже для общего развития.

Борис Виан - музыкант, инженер, писатель, хрен ещё знает кто, судя по всему, крутой мужик, но книга "Пена дней" не оставляет никаких ощущений. Поверхностный и пустой роман с совершенно банальной дурацкой историей и пустыми непроработанными песонажами, единственной фишкой которого является повсеместный сюрреализм и гротеск. Получилось несколько интересных образов, несколько удачных диалогов, однако большая часть книги вызывает лишь недоумение. Так как автор - музыкант, то напрашивается сравнение книги с джазовой импровизацией, но на деле она больше похожа на металлистическое соло - длинное, избыточное, как химическая завивка и совершенно бессмысленное. "Пена" - она пена и есть.

Можно я вместо отзыва просто скажу, что это божественно? Потому что, честно говоря, это единственное, что в голове крутится, когда я думаю об этом романе.
Есть книги, в которых интересно следить за развитием сюжета. Есть книги, в которых интересно следить за развитием персонажей.
А “Пена дней” - это роман для получения удовольствия от самого процесса чтения. Собственно, в это все и упирается. Если такое любите, то есть шанс, что книга в себя влюбит. Если важен сюжет и герои - вряд ли, потому что костяк сюжета здесь не блещет оригинальностью.
И как же это написано! Это точно один из самых красивых и самых странных текстов, которые я читала. Виан использует вроде бы обычные слова для описания обычных вещей. но так их соединяет вместе, что получается что-то потрясающее. Из-за этого абсурд, который я люблю и сам по себе, получается поэтичным: болезнь легких представляется расцветающей в груди лилией, влюбленных на прогулке сопровождает облачко с ароматом ванили, для выразительности взгляда герой подстригает свои веки, из квартиры с болеющим человеком в прямом смысле уходит солнце и свет, а оружие выращивается как фасоль, питаясь жизнью людей. Отмечала для себя ручкой такие моменты в книге, в итоге половина книги оказалась почиркана.
Вообще Виан мастерски передает нужный настрой. Это хорошо становится видно во второй половине романа.
Первая половина книги - воздушная, трогательная, наполненная юмором своим настроением напоминала мне прозу Вудхауса, у меня улыбка не сходила практически.
Во второй же половине, когда один из героев заболевает, даже текст как будто становится плотнее, тягучее, атмосфера становится давящей, а абсурд и юмор - черными. Неудивительно, что именно в этой части проскакивает тема войны (наверное, написав роман в 1946, нельзя было ее вообще не затрагивать). Интересный это создает эффект.
Люблю, обожаю, надо покупать что-то еще из “светлого” творчества Виана.
P. S. Очень сложно писать что-то про сюжет книги этой. И объем сюжета маленький, да и не так важен. Повторюсь, я уверенна, что только ради сюжета читать Виана не стоит

Я не являюсь поклонником творчества Бориса Виана.
Его рассказы кажутся мне любопытными, но не более того. Его «Салливановские» романы вызывают у меня противоречивые чувства. С его поэзией я попросту не знаком.

Но я давно уже являюсь поклонником его романа «Пена дней». Это одна из тех книг, про которые я точно могу сказать, что она что-то изменила во мне, в моём восприятии литературы и просто в отношении к окружающему миру.
Рассказывать о чём эта книга – бессмысленно. Нет, есть книги, о которых можно составить достаточно полное представление, услышав пересказ содержания. Иногда после этого книгу собственно можно уже и не читать. Но пересказ сюжета «Пены дней» даст вам не больше, чем рассказ о том, что изображено на иконах Рублёва или портретах Леонардо. Эту книгу надо пробовать на вкус.
Книга необычная.
Книга необычайно весёлая.
Книга необычайно трагичная.

Необычная:
Мир, созданный Вианом – это та же анимация, только не на экране телевизора или кинотеатра, а на страницах книги.
Мы не сильно переживаем, когда, к примеру, мышонок Джерри вяжет узлы из бедолаги Тома.
Также и читая Виана, мы не станем переживать по поводу неудачливых конькобежцев, передавивших друг друга и отправленных служителями катка в мусорный люк. И не сильно удивимся тому, что дверь, которую грубо толкнули, отвешивает ответного пинка. И как должное примем превращение холодильника в голодильник, ведь в этом мире главное – это слова, именно они в этом мире определяют и бытие, и сознание.
Но анимация, мультипликация – это не означает «всё понарошку». Ведь даже в мультфильме Джерри проявляет настоящую ловкость и находчивость, а Том настоящую настырность и неутомимость.
Книга Виана говорит нам о том, что волнует всех во все времена – о настоящих человеческих чувствах, о любви и равнодушии, о верности и предательстве, о радости и печали, о надежде и отчаянии.

Необычайно весёлая:
Борис Виан устраивает в книге виртуозную игру словами.
Помнится, после того как я прочитал её первый раз, у нас в семье несколько лет были в ходу шутки в Виановском стиле:
— Там стакан с пивом стоял, я его выпил. — Только стакан выпил или пиво тоже?
— У него в комнате окно смотрит на улицу. — И что, целыми сутками смотрит, или только днём?
А из самого романа я приведу вам один кулинарный рецепт, может быть кто-нибудь захочет его взять себе на вооружение:
«Возьмите колбасенника и, невзирая на все крики, обдерите его как липку, стараясь не повредить при этом кожу. Нашпигуйте колбасенника тонко нарезанными лапками омаров, с размаху припущенными в достаточно разогретое масло. Сбросьте на лед в легком чугунке. Поднимите пары, красиво расположите под ними кружочки тушеного телячьего зоба с рисом, обманите колбасенника. Когда он испустит «фа» нижней октавы, добавьте соль, быстро снимите его с огня и залейте портвейном высшего качества. Перемешайте платиновым шпателем. Приготовьте форму, чтобы она не заржавела, смажьте ее маслом. Перед подачей на стол добавьте в подливку пакетик гидрата окиси лития и кварту парного молока. Обложите матовым рисом, подавайте на стол и сматывайтесь» (перевод Виктора Лапицкого)

Необычайно трагичная:
Трагична судьба Колена и Хлои, которые погибают, несмотря на то, что их любовь устояла перед всеми выпавшими на их долю испытаниями.
Трагична судьба Ализы и Шика, которые погибают из-за того, что любовь одного из них зачахла и умерла.
Есть своеобразный трагизм и в судьбе Николя и Изиды. Вроде бы Николя – отличный парень и всё у него в жизни складывается успешно, но есть ли в его жизни любовь?
И не могу не сказать о самом трогательном персонаже у Виана (а может и не только у Виана) – серой мышке с чёрными усами. Не помню более убедительного примера бескорыстной и преданной дружбы.

Является ли это роман фантастикой?
Нет, не является.
Он для этого недостаточно реалистичен.
Вообще, всю научную фантастику ИМХО можно считать одним из разделов реалистической литературы. Но это уже тема для отдельного разговора.
Отдельные элементы, присутствующие в романе можно расценить как традиционно фантастические. Из семян выращиваются оружейные стволы – чем не биоинженерия? Кролик-автомат, штампующий таблетки – чем не киборг, да ещё и не шибко сложный, покруче видали/читали. Пианоктейль, взбивающий коктейли, соответствующие по настроению и ощущениям, исполняемым на нём мелодиям, – можно провести по линии фантастических изобретений. Но когда ветер сдувает с шарфа Колена жёлтый цвет и переносит его на соседнее здание, когда в квартиру Колена престают светить два Солнца, а сама квартира начинает хиреть и чахнуть одновременно с растущим отчаянием её хозяина – это немножко другое.

На что похож это роман?
Так и не смог подобрать что-то аналогичное по манере написания. Может быть, что-то похожее встречалось мне у Кафки. Но если говорить о сходных ощущениях и теме романа — это «Три товарища» Эриха Марии Ремарка.

Немного о переводах.
Кто-то сказал: «Каждый новый перевод этого романа — это новая книга». Слегка преувеличил, конечно, но слегка. По крайней мере, «Пена дней» — это единственный роман, который я читал одновременно в двух переводах. Вряд ли я буду с какой-либо книгой повторять такой опыт, но в этом случае мне было очень интересно.
Безусловно, перед переводчиками Виана стоит безумно сложная, но и безумно интересная задача. Её можно упростить, но для этого едва ли не на каждой странице придётся делать сноску: «непереводимая игра слов». Так что следует сказать «браво» всем, кто отважился взять в оборот его тексты.
Я читал роман в переводах Лилии Лунгиной (первый опубликованный перевод на русский язык) и М. Голованивской с М. Блинкиной-Мельник.
Вот вам для наглядности их вариации уже знакомого вам рецепта:
«Возьмите живого колбасуся и сдерите с него семь шкур, невзирая на его крики. Все семь шкур аккуратно припрячьте. Затем возьмите лапки омара, нарежьте их, потушите струей из брандспойта в подогретом масле и нашпигуйте ими тушку колбасуся. Сложите все это на лед в жаровню и быстро поставьте на медленный огонь, предварительно обложив колбасуся матом и припущенным рисом, нарезанным ломтиками. Как только колбасусь зашипит, снимите жаровню с огня и утопите его в портвейне высшего качества. Тщательно перемешайте все платиновым шпателем. Смажьте форму жиром, чтобы не заржавела, и уберите в кухонный шкаф. Перед тем как подать блюдо на стол, сделайте соус из гидрата окиси лития, разведенного в стакане свежего молока. В виде гарнира подавайте нарезанный ломтиками рис и бегите прочь» (перевод Лилии Лунгиной)
«Возьмите молочного колбасенка и, невзирая на визг, спустите с него семь шкур. Шкуры сохраните. Нашпигуйте колбасенка мелконарезанными лапками омара, предварительно поджарив их в кипящем от злости масле. Положите в кастрюльку и бросьте на лед. Раздуйте огонь и заполните образовавшуюся пустоту красиво разложенными ломтиками тушеной зобной железы. Когда колбасенок издаст трубный зов, быстро снимите его с огня и залейте хорошим портвейном. Помешайте платиновой лопаткой. Смажьте форму маслом и спрячьте её в холодильник, чтобы не заржавела. Перед тем как подать на стол, сделайте подливу из гидрата окиси лития и одной четверти литра холодного молока. Обложите ломтиками зобной железы, подайте на стол и ступайте прочь» (перевод М. Голованивской и М. Блинкиной-Мельник)
Не знаю, чьи кулинарные способности вы оцените выше. В целом же из переводов мне больше понравилась работа Лунгиной. Хотя были отдельные очень удачные находки и у её коллег, но общий уровень перевода и степень профессионализма показались выше именно у неё.

В качестве иллюстрации небольшой фрагмент:
«Лестница делала три спиральных витка, и звуки в этом колодце усиливались, как в цилиндрическом резонаторе виброфона. Колен поднимался вслед за девицами, чуть ли не цепляя носом их высокие каблуки. Укрепленные нейлоновые пятки. Туфельки из тонкой кожи. Точеные щиколотки. Потом чуть съежившиеся швы на чулках, будто длинные-предлинные гусеницы, и мерцающие ямочки в подколенных впадинах» (перевод Лилии Лунгиной)
«Лестница, свернувшись клубочком в своей клетке, усиливала звук, подобно цилиндрическому резонатору виброфона. Поднимаясь вверх вслед за девушками, Колен не спускал с них глаз. Перед ним мелькали их массивные каблуки из светлого нейлона, высокие ботинки из тонкой кожи и изящные щиколотки. Чуть выше виднелись приспущенные чулки, на манер гусениц обвивавшие стройные ножки с острыми коленками» (перевод М. Голованивской и М. Блинкиной-Мельник)
Засчитаем во втором варианте попытку скаламбурить – лестница в своей клетке – и перейдём к недочётам. Если спиралевидная лестница у Лунгиной вызывает ассоциации с колодцем, то лестница, свернувшаяся в клубок, – никак. Каблуки из нейлона меня сразу слегка напрягли. Понятно, что у Виана что угодно может быть изготовлено из чего угодно, но при этом всегда присутствует какая-то внутренняя логика. Лунгина развеяла сомнения – это и не каблуки вовсе. Чулки на женских ножках – мне ничем не напоминают гусениц, а швы на чулках – это уже, пожалуй, похоже. И, наконец, Колен идёт за девицами, сзади он видит что? Коленки? Девушки идут коленками назад? Нет, скорее всего, он всё-таки видит ямочки в подколенных впадинах, как и переведено Лунгиной.
Так что, похоже, первый перевод остался таковым не только по порядку, но и по качеству исполнения.

Интересно, роман без героя. События в нём вроде как происходят, а персонажи как бы только участвуют, не принимая решений, не высказывая возражений, ничему не удивляясь, не предпринимая никаких усилий, не имея мысли, не совершая поступка. Полное отсутствие свободы воли. Прекрасно.

Абсурд - это хорошо! Это даже очень хорошо, особенно когда он хороший. Но не когда всё сводится к примитивной игре слов (ай, прастити, это называется "пародийный эффект от переосмысления") Беллини - Тошнини, эмоции - поллюции, Сартр - Партр, де Бовуар - де Будуар, генерал - педерал, и т. п., ну это так себе, не больше чем дурновкусие самоутверждающихся мальчиков-подростков.

Гротеск и пародия - это тоже хорошо, это даже замечательно, но, опять же на мой взгляд, Виан слегка примитивен и в этом - вывернуть мир наизнанку и преподнести это как пародию на мир, ну так себе заход, не требует такой метод ни фантазии, ни творческой мысли.

Однако, если вернуться к метафоре разлагающегося мира, воплощённой в постепенно деградирующей квартире Колена, это забавно. И лишнее показатель абсурдности всего происходящего: окружающая действительность гниёт и разлагается, а все ведут себя так, будто ничего особенного не происходит: что-то изменилось? Да, как-то оно немного по-другому стало... Но так даже вроде как лучше, уютнее, неправда ли?

У романа есть один несомненный плюс: пробуждает интерес к автору.

Мне не хватит слов, что бы описать эту книгу. И не хватит знаний, что бы оценить ее в полной мере. Это не просто сатира сплетенная с нежностью, не смешение примитивного стеба с самой прекрасной любовью, но необыкновенная феерия метафор, фантасмагория перевертышей, фонтан тонких наблюдений, что я... сдаюсь!
Увы, в моем случае это была аудиокнига. Но эту книгу нельзя слушать, ее надо читать с карандашиком в руках, делая собственные заметки. Надо изучать строчу за строчкой, углубляясь в примечания, как в «Улисс» Джеймс Джойс , как в «Божественная Комедия» Данте Алигьери !
К сожалению, я не владею французским языком, ибо такие книги надо читать на языке оригинала,
как «Алиса в Стране чудес. Алиса в Зазеркалье (сборник)» Льюис Кэрролл , что бы полностью оценить все оттенки игры слов.
Я поставила 9, как и за «Воронья дорога» Иэн Бэнкс , как бы расписавшись в своем невежестве, отдавая себе отчет, что я не готова воспринять все, что хотел сказать автор. И надеюсь, когда-нибудь вернуться и обстоятельно исследовать эту пену дней Виана.

P.S. А еще мне никогда не понять, как можно сравнивать эту книгу с «Три товарища» Эрих Мария Ремарк , она появляется первой в списке "Похожие книги"!

К этой книге я приближалась медленно и крадучись. Когда-то давно, уже не помню по какому хорошему отзыву попала она в мой виш. Но не нее шли такие полярные отзывы, от двоек до пятерок, что я насторожилась. В тегах к тому же встретился нелюбимый мною абсурдизм и постмодернизм. Я совсем пала духом, несколько раз заносила руку, чтобы выкинуть это несуразное нечто из моего виша, но каждый раз, скреп сердце, оставляла, убеждая себя, что это надо отмучится, но прочитать, уж больно она известна. Неясно, сколько времени я бы еще ходила вокруг, да около, сколько раз задвигала бы ее за другие, более интересные книги, если бы килвиш не пригвоздил меня к ней повелительным приказом. Тут уж никуда не денешься, придется читать, одно облегчение, книжка тонкая, маленькая. При хорошем содержании уйдет за полдня, а если будет уж совсем отвратно читать, как-нибудь за сутки-другие справлюсь. И вот я принялась за чтение: передо мной возник прихорашивающийся блондинчик, собирающийся на вечеринку жуир, по всей вероятности. Пока терпимо. Но дальше, боже мой, дальше! Скажите мне, читатели, почему в тегах мелькает и сюрреализм, и абсурдизм, и постмодернизм, но никто не написал ключевое - Юмор! Да, с приправой из юмора я могу проглотить практически любое кушание. И то, что встретилось мне в этой книге, очень понравилось.
Если перейти на рельсы реализма (и сильно не спойлерить, так, основной сюжет), то перед нами будут два приятеля, один из которых имеет деньги, а другой нет. Зато другой имеет девушку, а первый нет. Первый делится деньгами со вторым, а второй ... фи, какая пошлость, совсем не угадали, ну и что, что это французский роман, короче, теперь у каждого есть девушка. А еще впереди свадьба, болезнь, нехватка денег и прочие житейские вещи. Детализировать не буду. Но дело же не в этом! Все эти прозаические собственно вещи, проста разукрашены гиперболизированным отношением к ним автора. Эти насмешки над инженером - он может работать, но зарабатывать достаточно, явно нет. Это ироническое изображение свадебной церемонии со всякими попиками (хотя люди верующие могут оскорбиться насмешками над архиерейством), с рабочими, которые после праздника возвращаются, чтобы соскоблить краску обратно в банки. С мышкой, которая сопровождает молодоженов, пытается оттереть кафель и ходит на бамбуковых костылях из-за стертых лапок. С великолепным изобретением, помеси пианино (синтезатора) и барного миксера, которое готовит коктейль в зависимости от сыгранной на нем мелодии (еще и важно не сфальшивить, или хотя бы фальшивить в той же тональности). Книга переполнена этими восхитительными мелочами. А центр ее, культовая фигура, это Поль Сартр, которого в книге величают лишь слегка переставив буквы, кажется Соль Партром. Причем автор вовсе не питает к этому автору негативных чувств, они друзья, и именно это дает ему право изображать подобный дружеский шарж. Как издаются его книги, как охотятся за ними библиофилы, какие вариации изданий и в каких переплетах бывают, вплоть до (нимало не удивительных в наше время) распродаж вещей, которые когда-то были во владении этого автора, типа старых брюк и рубашек.
Правда, должна предупредить, книга, все же на любителя. Там есть и ряд кровавых сцен с отрыванием голов и прочих членовредительств. Но относится к ним надо не всерьез, а примерно также, как читая "Мастера и Маргариту". Ведь это просто авторская гипербола, а не реальная ситуация. Словом, книга очень хороша, но настолько индивидуальна, что я вряд ли решусь кому-то ее советовать.

Эта книга странная.
Нет, бывают конечно просто странные книги, но эта книга просто безумная.
К концу я уже начала сомневаться в своей адекватности.
Ведь это не совсем нормально, когда тебя перестают удивлять угри в кранах и стрижка век.
Я понимаю аллегоричность романа. Более того, где-то на задворках сознания я проводила параллели с романом Ремарка «Три товарища» Эрих Мария Ремарк .
Однако я не смогла влюбиться в эту книгу. Возможно глубины не хватило во вне. Возможно абсурдизм это не мое.
Любовная линия в книге это единственное что смогло меня удержать. Несмотря на всю нелепость я сопереживала этим странным главным героям.

В любом случае я рада что познакомилась с этим культовым представителем жанра. Книгу однозначно прочитать стоило. Думаю она вызывает массу эмоций у любого читателя. От ненависти до восторга. А ведь в этом и есть ценность...