Оправдание Острова

В кинематографической среде ходит спасительная формула: как не обидеть коллегу, который пришел просить отзыв о своем плохом фильме? Скажите ему: «Это, брат, притча!» Водолазкин в «Оправдании Острова» словно бы услышал этот анекдот — и принял вызов. Он написал роман, который действительно притча. Причем многослойная, как геологический разрез. И, как и упомянутый разрез, малопонятная для непосвященных.

Слой первый: вымышленная топография реальной истории

Остров — это место, которого нет на карте, но узнать его невозможно не узнать. Водолазкин создает аллегорию России через историю выдуманного государства, где «светлейшие князья и председатели Острова, хронисты и пророки, повелитель пчел и говорящий кот» соседствуют на равных правах. Средневековье переплетается с современностью так органично, что читатель перестает различать, где метафора, а где прямое высказывание. События «узнаваемы до боли», хотя их не найти в учебниках.

Слой второй: хроника как форма суда

Роман написан как многослойная летопись. Хронисты разных эпох — от древнерусских книжников до современных комментаторов — фиксируют историю Острова. В центре повествования — два князя-хрониста, Парфений и Ксения, праведники, которые несут на себе бремя памяти и ответственности. Водолазкин выстраивает библейскую аллюзию: как Содом мог бы уцелеть, найдись в нем хоть несколько праведников, так и Остров держится на этой паре «светлых святых стариков». Название романа — юридическая формула.

Кто судит Остров? Кто может его оправдать?

Слой третий: полифония времен

Главный трюк Водолазкина — игра с темпоральностью. Время в романе течет с принципиально разной скоростью в разных частях, создавая «поразительный оптический эффект»: мир видится «одновременно подвижным и статичным, целостным и дробным, изменчивым и повторяющимся». Древнерусское «Сказание о Соломоне и Китоврасе», басни Крылова и современные анекдоты соседствуют в цитатном аппарате хронистов на равных. Водолазкин стилизует язык под каждую эпоху: от «Повести временных лет» до новояза интернет-новостей.

Слой четвертый: эзопов язык как необходимость

Водолазкин «филигранно сплетает исторические события с теми, которых не было и быть не могло», но «художественный вымысел не мешает разглядеть четкие и узнаваемые контуры нашей реальности». Критики сравнивают роман с «Историей одного города» Салтыкова-Щедрина, «Островом пингвинов» Анатоля Франса, даже со «Ста годами одиночества» Маркеса. Но есть принципиальная разница: у Салтыкова — раздражение, у Франса — ирония, у Маркеса — беспощадность, а у Водолазкина «история основана на любви к людям».

Слой пятый: метафизика власти

В центре романа — «отношения власти и народа», испытания, через которые проходит Остров веками. Согласно древнему пророчеству, Остров ждут большие испытания. Водолазкин показывает все способы борьбы за власть и последствия этой борьбы. Читатели отмечают, что местами текст читается «как протокол съезда партии или сводка новостей» — настолько узнаваема злободневность.

Слой шестой: стилистическое мастерство

Ироническая, мягкая и анахронистичная интонация Парфения напоминает манеру отца Никандру из «Лавра» — одного из самых запоминающихся персонажей Водолазкина. Фрагменты от лица князей-хронистов — «чистое читательское наслаждение». Водолазкин-стилист в лучшей форме, хотя читается книга «вязко» — именно потому, что это записи хроникеров, а не все они владеют изящным слогом.
Реакция читателей: противоречивая. Одни называют роман шедевром и сравнивают автора с Умберто Эко. Другие разочарованы после «Лавра» и «Авиатора», считают повествование фрагментарным, а персонажей «фантасмагоричными и неубедительными». Третьи признают: «Не щенячья восторженность, но сдержанно-уважительное признание: он Мастер».

Вердикт: Водолазкин написал амбициозную метаисторическую притчу о России/Европе/Человечестве. Это не беллетристика для легкого чтения — это концентрированная философия истории в художественной форме. «Оправдание Острова» требует медленного, вдумчивого чтения и готовности к тому, что ответов не будет — только зеркала, в которых отражаются вопросы. И это не недостаток, а суть замысла.

Внимательный читатель вправе спросить: а почему не 5 звезд? Да все по той же причине. Это, брат, притча...

Роман повествует об истории - хронике - одного Острова. В этом Острове я увидела и Россию, и Помпею (или что там было сожжено Богом за грехи).

Роман показывает как происходит история. Взгляд стороннего наблюдателя. По каким законам и принципам меняется история. И без труда можно заметить, что всё в нашей жизни циклично, всё повторяется рано или поздно. Технический прогресс меняет внешнюю жизнь человека, но внутренняя остаётся прежней, если не хуже.

Народ ропщет, когда жизнь тяжела: голод, холод и война. Тот же народ недоволен и когда все хорошо, ему хочется какого-то Светлого Будущего и чего-то новенького.

Праведные правители не угодны тем, что к ним не докопаешься. И опять же хочется чего-то нового. Главное кинуть в толпу тот самый клич, который нужен массе, красиво и много говорить, и народ поверит. Ненадолго, правда. Каждый новый правитель со своими, мягко говоря, закидонами. Вот и получается, что кто главный у власти, тот и правит балом и диктует свои правила. А все правители жаждут только власти и богатства.

Война сменяется миром на протяжении всей истории, пока Остров не погряз в человеческих пороках настолько, что ему уже нет места в этом мире. Спасут ли его два праведных правителя, которые триста лет не хотели ничего, кроме мира на Острове и благополучия людей? И извлекут ли люди урок из этих страшных событий? А главное, заслужат ли они прощение свыше?

Век человека короток и он забывает, что когда-то люди жили очень плохо. И что война – тоже несчастье для многих и многих людей. И что переписывать и трактовать историю можно по-разному, конечно. Но уже прошедшие события все равно не изменятся. Можно изменить к ним отношение, можно извлечь пользу и урок. И можно предугадать развитие событий и обойти грабли.

Книги Водолазкина, что Оправдание острова, что Авиатор, очень похожи на конструктор. Кажется, на каждой новой странице ты получаешь ключи для уже прочитанного ранее. И хочется вернуться, чтобы понять что-то новое для себя. Зачастую так оно и происходит - текст переосмысляется.

Данный роман - это летопись событий отвлеченного острова с комментариями двух очевидцев бОльшей части происходящего. История эта по многим аспектам резонирует с нашей мировой, но не по событиям, а по нашему к ним отношению. Например, самое простое - древность, средневековье мы знаем больше по жизнеописанию правителей, основана она исключительно на их личностях. А чем дальше, тем больше акцент сдвигается на простых людей, их желания и образ мыслей. Так и в книге.

Автор хорошо абстрагируется от предмета обсуждения. Здесь события отражают разные летописцы, причём каждый из них делает акцент на том, что важно именно ему. Он в летописи может написать одно, а где-то в закромах оставить ещё одну версию произошедшего, правдивую, которую не мог поместить в официальную хронику. К тексту отдельно дается комментарий от проживших более трёхсот лет пары человек. А на третьем уровне французский режиссёр снимает кино об этих двух долгожителях, переосмысляя их путь в связке с хронологией.

Все это интересно понятными отсылками, но не только. Водолазкин отточил свой письменный язык до идеала, читать стало очень легко и приятно. Сохранилась мягкость слога и ушли зазубрины из вводных слов и паразитов, так пестривших в Авиаторе. Отдельно скажу, что книга во многом совпала с моими мыслями об истории мира и ее развитии, и дала пищу для размышлений, несмотря на то, что здесь слишком много констатаций, и слишком мало выводов.

Философский псевдоисторический роман в форме хроники и дневника

Когда читать: если любите нежанровую прозу, неоднозначные сюжеты и верите, что одна и та же книга будет разной для разных читателей.

Сюжет. Ксения и Парфений рождены, чтобы спасти Остров. Они гаранты будущего, которых свергнут, они - спасение, о котором попросят. То ли люди, то ли образы, то ли столпы, то ли жертвы.

Герои. Целый список правителей, которых не упомнить, если бы не регулярные аллюзии к реальности.

Язык. Метафоричный, афористичный, напоминает и хронику, и притчу, и дневники.

Мир. Остров, которого нет на карте, от сотворения до апокалипсиса.

Об этой книге писать тяжело, слишком уж много тут слоев. Это не история о чем-то конкретном, скорее, обо всем, что существует вокруг: времени, государстве, людях, морали. Здесь все растягивается, преобразуется и видоизменяется от реализма к гротеску, от величия к пародии и абсурду. Романное время то бежит, то тянется, у прошлого есть признаки современности, даже попсовости, вперемшку со стилизацией под средневековье. Читатель, как зритель в зале, а на экране кинохроника тысячелетних событий. Глаз вырывает знакомые места, а кадр уже летит дальше. Все ли ты рассмотрел?

Это роман невозможно понять до конца, его нужно изучать: за каждым абзацем целая эпоха, иногда дикая, иногда обреченная, и история не народа, а человечества. Здесь в каждом абзаце афоризм, такой чистый и понятный, что живу даёшься, какая очевидная и в то же время тонко сформулированная это фраза.

Острова нет ни на одной карте, но в образе и хронике узнается Россия чуть ли не от появления государственности, князья и большевики, прошлое (но какое-то настоящее) и настоящее (уж скорее бы оно стало прошлым). Игра, которую писатель затеял со временем, требует от читателя, как минимум, навыка взглянуть на события сверху, а не изнутри и найти общее там, где не ждёшь.

Здесь много о власти: кто и как её получил, что с ней сделал и почему её лишился. Браки, заговоры, перевороты, родовитость и  безродность рука об руку. Пожалуй, Водолазкин перебрал все возможные варианты, но так и не нашёл лучших, чем Парфений и Ксения, которые мыслили не материальным и выбирали душой, стали воплощением вечной любви и чистоты. Пожалуй, даже антогонистами людям Острова, которые превратили жизнь в хаос и фарс. Поэтому роман для меня оборвался, а не закончился. Его нельзя назвать открытым и в то же время в нем нет очевидный морали, руководства к действию, есть лишь исход и дальше будь добр, читатель, решай сам.

Парфений и Ксения тоже часть Острова, хоть и отделимая, и отделенная, но сплетенная так крепко, что ни время, ни перевороты не смогли этого изменить. Защитники Острова успели побыть и обычными людьми, и полубогами, прожить жизни поколений и не очерстветь. Могу посетовать лишь на концовку, поскольку мне хотелось другого финала. Какого? Не знаю. Их линия со съемками фильма, как матрёшка. Они не только комментируют хроники и помогают перевести записи в эмоциональную плоскость, но будто бы становятся посредниками между образами правителей и читателем, которому нужен герой, а не образ. Почти святые и довольно беспомощные дети враждовавших отцов, которые по преданию должны спасти Остров, но спасли ли? Или пройдёт время и Острову понадобиться новые спасители и история снова совершит оборот?

Это сложный роман о неосязаемом, узнаваемом и вневременном, как будто читаешь художественно переработанный учебник истории, в котором нашлось место и легендам, и иронии, и крови.

«Оправдание острова» для меня стало второй книгой в творчестве Е. Водолазкина. В начале было ничего не понятно, думала остаивть чтение. Втянулась в историю только во второй трети книги, когда сюжет и обстоятельства вокруг него стали более ясными, часто из-за этого возвращалась в начало истории, чтобы восстановить картину событий и понять значимость первых глав для сюжета.

Книга является хроникой одного государства. В ней большое число отсылок на российскую и всемирную историю, что ведет нас к авторской задумке об единстве исторического процесса. Вот тут я и зажглась, и читала роман в любую свободную минуту. Разница между прошлым и настоящим, вопрос времени для истории и человека, как писать историю и как ее переписывают – эти и многие другие историко-философские проблемы поднимает Е. Водолазкин в романе. Думаю, что через определенное время перечит романа даст еще больше пищи для размышления.