Оправдание Острова

Абсолютно актуальная книга, не смотря на всякие древние имена можно проследить новейшую историю весьма подробно. Книга не без юмора, а местами есть шедевры в виде министра культуры и зверинцев, а также министр развития и фокусов. Причудливо сплетается средневековое мышление и всякие интернеты, древние пророчества и вотсаппы. Череда легко узнаваемых событий и персонажей проходят сквозь всю книгу, будучи слегка замаскированными под древность. В общем, имеющий знания да увидит, читающий буквы да услышит, тонко чувствующий да поймет. Слегка озадачил конец, княжеская чета что ли уподобилась Иисусу и взошла на гору-крест дабы спасти свою страну=человечество? И хочется закончить рецензию словами Г. Грефа, что во всем виноват менеджмент и инфраструктура, а на такое благополучное развитие событий, как в книге нам рассчитывать не приходится, бо праведников у нас нет.

Роман повествует об истории - хронике - одного Острова. В этом Острове я увидела и Россию, и Помпею (или что там было сожжено Богом за грехи).

Роман показывает как происходит история. Взгляд стороннего наблюдателя. По каким законам и принципам меняется история. И без труда можно заметить, что всё в нашей жизни циклично, всё повторяется рано или поздно. Технический прогресс меняет внешнюю жизнь человека, но внутренняя остаётся прежней, если не хуже.

Народ ропщет, когда жизнь тяжела: голод, холод и война. Тот же народ недоволен и когда все хорошо, ему хочется какого-то Светлого Будущего и чего-то новенького.

Праведные правители не угодны тем, что к ним не докопаешься. И опять же хочется чего-то нового. Главное кинуть в толпу тот самый клич, который нужен массе, красиво и много говорить, и народ поверит. Ненадолго, правда. Каждый новый правитель со своими, мягко говоря, закидонами. Вот и получается, что кто главный у власти, тот и правит балом и диктует свои правила. А все правители жаждут только власти и богатства.

Война сменяется миром на протяжении всей истории, пока Остров не погряз в человеческих пороках настолько, что ему уже нет места в этом мире. Спасут ли его два праведных правителя, которые триста лет не хотели ничего, кроме мира на Острове и благополучия людей? И извлекут ли люди урок из этих страшных событий? А главное, заслужат ли они прощение свыше?

Век человека короток и он забывает, что когда-то люди жили очень плохо. И что война – тоже несчастье для многих и многих людей. И что переписывать и трактовать историю можно по-разному, конечно. Но уже прошедшие события все равно не изменятся. Можно изменить к ним отношение, можно извлечь пользу и урок. И можно предугадать развитие событий и обойти грабли.

Книги Водолазкина, что Оправдание острова, что Авиатор, очень похожи на конструктор. Кажется, на каждой новой странице ты получаешь ключи для уже прочитанного ранее. И хочется вернуться, чтобы понять что-то новое для себя. Зачастую так оно и происходит - текст переосмысляется.

Данный роман - это летопись событий отвлеченного острова с комментариями двух очевидцев бОльшей части происходящего. История эта по многим аспектам резонирует с нашей мировой, но не по событиям, а по нашему к ним отношению. Например, самое простое - древность, средневековье мы знаем больше по жизнеописанию правителей, основана она исключительно на их личностях. А чем дальше, тем больше акцент сдвигается на простых людей, их желания и образ мыслей. Так и в книге.

Автор хорошо абстрагируется от предмета обсуждения. Здесь события отражают разные летописцы, причём каждый из них делает акцент на том, что важно именно ему. Он в летописи может написать одно, а где-то в закромах оставить ещё одну версию произошедшего, правдивую, которую не мог поместить в официальную хронику. К тексту отдельно дается комментарий от проживших более трёхсот лет пары человек. А на третьем уровне французский режиссёр снимает кино об этих двух долгожителях, переосмысляя их путь в связке с хронологией.

Все это интересно понятными отсылками, но не только. Водолазкин отточил свой письменный язык до идеала, читать стало очень легко и приятно. Сохранилась мягкость слога и ушли зазубрины из вводных слов и паразитов, так пестривших в Авиаторе. Отдельно скажу, что книга во многом совпала с моими мыслями об истории мира и ее развитии, и дала пищу для размышлений, несмотря на то, что здесь слишком много констатаций, и слишком мало выводов.

«Оправдание острова» для меня стало второй книгой в творчестве Е. Водолазкина. В начале было ничего не понятно, думала остаивть чтение. Втянулась в историю только во второй трети книги, когда сюжет и обстоятельства вокруг него стали более ясными, часто из-за этого возвращалась в начало истории, чтобы восстановить картину событий и понять значимость первых глав для сюжета.

Книга является хроникой одного государства. В ней большое число отсылок на российскую и всемирную историю, что ведет нас к авторской задумке об единстве исторического процесса. Вот тут я и зажглась, и читала роман в любую свободную минуту. Разница между прошлым и настоящим, вопрос времени для истории и человека, как писать историю и как ее переписывают – эти и многие другие историко-философские проблемы поднимает Е. Водолазкин в романе. Думаю, что через определенное время перечит романа даст еще больше пищи для размышления.

В кинематографической среде ходит спасительная формула: как не обидеть коллегу, который пришел просить отзыв о своем плохом фильме? Скажите ему: «Это, брат, притча!» Водолазкин в «Оправдании Острова» словно бы услышал этот анекдот — и принял вызов. Он написал роман, который действительно притча. Причем многослойная, как геологический разрез. И, как и упомянутый разрез, малопонятная для непосвященных.

Слой первый: вымышленная топография реальной истории

Остров — это место, которого нет на карте, но узнать его невозможно не узнать. Водолазкин создает аллегорию России через историю выдуманного государства, где «светлейшие князья и председатели Острова, хронисты и пророки, повелитель пчел и говорящий кот» соседствуют на равных правах. Средневековье переплетается с современностью так органично, что читатель перестает различать, где метафора, а где прямое высказывание. События «узнаваемы до боли», хотя их не найти в учебниках.

Слой второй: хроника как форма суда

Роман написан как многослойная летопись. Хронисты разных эпох — от древнерусских книжников до современных комментаторов — фиксируют историю Острова. В центре повествования — два князя-хрониста, Парфений и Ксения, праведники, которые несут на себе бремя памяти и ответственности. Водолазкин выстраивает библейскую аллюзию: как Содом мог бы уцелеть, найдись в нем хоть несколько праведников, так и Остров держится на этой паре «светлых святых стариков». Название романа — юридическая формула.

Кто судит Остров? Кто может его оправдать?

Слой третий: полифония времен

Главный трюк Водолазкина — игра с темпоральностью. Время в романе течет с принципиально разной скоростью в разных частях, создавая «поразительный оптический эффект»: мир видится «одновременно подвижным и статичным, целостным и дробным, изменчивым и повторяющимся». Древнерусское «Сказание о Соломоне и Китоврасе», басни Крылова и современные анекдоты соседствуют в цитатном аппарате хронистов на равных. Водолазкин стилизует язык под каждую эпоху: от «Повести временных лет» до новояза интернет-новостей.

Слой четвертый: эзопов язык как необходимость

Водолазкин «филигранно сплетает исторические события с теми, которых не было и быть не могло», но «художественный вымысел не мешает разглядеть четкие и узнаваемые контуры нашей реальности». Критики сравнивают роман с «Историей одного города» Салтыкова-Щедрина, «Островом пингвинов» Анатоля Франса, даже со «Ста годами одиночества» Маркеса. Но есть принципиальная разница: у Салтыкова — раздражение, у Франса — ирония, у Маркеса — беспощадность, а у Водолазкина «история основана на любви к людям».

Слой пятый: метафизика власти

В центре романа — «отношения власти и народа», испытания, через которые проходит Остров веками. Согласно древнему пророчеству, Остров ждут большие испытания. Водолазкин показывает все способы борьбы за власть и последствия этой борьбы. Читатели отмечают, что местами текст читается «как протокол съезда партии или сводка новостей» — настолько узнаваема злободневность.

Слой шестой: стилистическое мастерство

Ироническая, мягкая и анахронистичная интонация Парфения напоминает манеру отца Никандру из «Лавра» — одного из самых запоминающихся персонажей Водолазкина. Фрагменты от лица князей-хронистов — «чистое читательское наслаждение». Водолазкин-стилист в лучшей форме, хотя читается книга «вязко» — именно потому, что это записи хроникеров, а не все они владеют изящным слогом.
Реакция читателей: противоречивая. Одни называют роман шедевром и сравнивают автора с Умберто Эко. Другие разочарованы после «Лавра» и «Авиатора», считают повествование фрагментарным, а персонажей «фантасмагоричными и неубедительными». Третьи признают: «Не щенячья восторженность, но сдержанно-уважительное признание: он Мастер».

Вердикт: Водолазкин написал амбициозную метаисторическую притчу о России/Европе/Человечестве. Это не беллетристика для легкого чтения — это концентрированная философия истории в художественной форме. «Оправдание Острова» требует медленного, вдумчивого чтения и готовности к тому, что ответов не будет — только зеркала, в которых отражаются вопросы. И это не недостаток, а суть замысла.

Внимательный читатель вправе спросить: а почему не 5 звезд? Да все по той же причине. Это, брат, притча...