Рецензия на книгу

• 

  reader-1148037421 января 2026 г.

  Водолазкин: оправдание обитаемого острова

  В кинематографической среде ходит спасительная формула: как не обидеть коллегу, который пришел просить отзыв о своем плохом фильме? Скажите ему: «Это, брат, притча!» Водолазкин в «Оправдании Острова» словно бы услышал этот анекдот — и принял вызов. Он написал роман, который действительно притча. Причем многослойная, как геологический разрез. И, как и упомянутый разрез, малопонятная для непосвященных.

  Слой первый: вымышленная топография реальной истории

  Остров — это место, которого нет на карте, но узнать его невозможно не узнать. Водолазкин создает аллегорию России через историю выдуманного государства, где «светлейшие князья и председатели Острова, хронисты и пророки, повелитель пчел и говорящий кот» соседствуют на равных правах. Средневековье переплетается с современностью так органично, что читатель перестает различать, где метафора, а где прямое высказывание. События «узнаваемы до боли», хотя их не найти в учебниках.

  Слой второй: хроника как форма суда

  Роман написан как многослойная летопись. Хронисты разных эпох — от древнерусских книжников до современных комментаторов — фиксируют историю Острова. В центре повествования — два князя-хрониста, Парфений и Ксения, праведники, которые несут на себе бремя памяти и ответственности. Водолазкин выстраивает библейскую аллюзию: как Содом мог бы уцелеть, найдись в нем хоть несколько праведников, так и Остров держится на этой паре «светлых святых стариков». Название романа — юридическая формула.

  Кто судит Остров? Кто может его оправдать?

  Слой третий: полифония времен

  Главный трюк Водолазкина — игра с темпоральностью. Время в романе течет с принципиально разной скоростью в разных частях, создавая «поразительный оптический эффект»: мир видится «одновременно подвижным и статичным, целостным и дробным, изменчивым и повторяющимся». Древнерусское «Сказание о Соломоне и Китоврасе», басни Крылова и современные анекдоты соседствуют в цитатном аппарате хронистов на равных. Водолазкин стилизует язык под каждую эпоху: от «Повести временных лет» до новояза интернет-новостей.

  Слой четвертый: эзопов язык как необходимость

  Водолазкин «филигранно сплетает исторические события с теми, которых не было и быть не могло», но «художественный вымысел не мешает разглядеть четкие и узнаваемые контуры нашей реальности». Критики сравнивают роман с «Историей одного города» Салтыкова-Щедрина, «Островом пингвинов» Анатоля Франса, даже со «Ста годами одиночества» Маркеса. Но есть принципиальная разница: у Салтыкова — раздражение, у Франса — ирония, у Маркеса — беспощадность, а у Водолазкина «история основана на любви к людям».

  Слой пятый: метафизика власти

  В центре романа — «отношения власти и народа», испытания, через которые проходит Остров веками. Согласно древнему пророчеству, Остров ждут большие испытания. Водолазкин показывает все способы борьбы за власть и последствия этой борьбы. Читатели отмечают, что местами текст читается «как протокол съезда партии или сводка новостей» — настолько узнаваема злободневность.

  Слой шестой: стилистическое мастерство

  Ироническая, мягкая и анахронистичная интонация Парфения напоминает манеру отца Никандру из «Лавра» — одного из самых запоминающихся персонажей Водолазкина. Фрагменты от лица князей-хронистов — «чистое читательское наслаждение». Водолазкин-стилист в лучшей форме, хотя читается книга «вязко» — именно потому, что это записи хроникеров, а не все они владеют изящным слогом.
  Реакция читателей: противоречивая. Одни называют роман шедевром и сравнивают автора с Умберто Эко. Другие разочарованы после «Лавра» и «Авиатора», считают повествование фрагментарным, а персонажей «фантасмагоричными и неубедительными». Третьи признают: «Не щенячья восторженность, но сдержанно-уважительное признание: он Мастер».

  Вердикт: Водолазкин написал амбициозную метаисторическую притчу о России/Европе/Человечестве. Это не беллетристика для легкого чтения — это концентрированная философия истории в художественной форме. «Оправдание Острова» требует медленного, вдумчивого чтения и готовности к тому, что ответов не будет — только зеркала, в которых отражаются вопросы. И это не недостаток, а суть замысла.

  Внимательный читатель вправе спросить: а почему не 5 звезд? Да все по той же причине. Это, брат, притча...

  6

  108