Детство

Пожалуй, я слишком часто слышала об этой книге и неосознанно сформировала мнение, основываясь на восхищение остальных. И это повлияло на общее впечатление, когда я всё-таки добралась до романа и не нашла в нём того, что ожидала. Тяжёлое детство, говорили они, непростое время, говорили они, искренняя и душераздирающая история, говорили они — я сейчас не обесцениваю чужие проблемы и не заявляю, что у авторки жизнь была лёгкой, но когда твой текст строится на пространственном повествовании, оно как-то само собой получается. Это не первый автобиографический роман, прочитанный мною и с остальными мне не становилось ни скучно, ни уныло, а тут я ползла улиточным шагом по главам и ждала финала. Прошу отметить, в книге даже трехсот страниц не наберётся и если такое происходит, то это уже не звоночек, а целый колокол.

Что именно мне так не понравилось и почему у книги всё-таки нейтральная оценка, если я осталась разочарованной? Стиль повествования, о котором уже упоминала. Слишком по верхам, слишком обобщённо и местами даже не в ту сторону. Когда я бралась за историю, хотела узнать больше о детстве авторки — лично её и её семьи, а не о соседях, на которых мне было наплевать. Сделано ли это для того, чтобы показать безысходность всего, что девочку окружало? Возможно, но честное слово, я жила много позже неё, в совершенно другой стране и с точно такими же соседями в не самом благополучном районе. Стоит ли мне каждый раз упоминать бывших соседей, чтобы указать на то, какое детство у меня отвратительное было? Сомневаюсь. А знаете почему? Люди до сих пор так живут и будут жить до того, пока земля не схлопнется, ведь годы идут, а бедность никуда не исчезает и растёт в геометрической прогрессии. Поэтому да, мне нужны были отношения внутри семьи.

Описывает ли авторка эти отношения? Ну, как бы, да, но и, как бы, нет. То мать её бьёт, то уже не бьёт, то она лучший человек на свете, то так себе. Иногда я перематывала на начало главы и переслушивала, чтобы хоть какая-то картинка сложилась, но вот эта манера писать витиевато всё портила. Ты либо всегда на полутонах, чтобы читатель догадывался о всей жести, которую тебе приходилось пережить, либо раз начала — заканчивай, будь добра. Меня утомили эти внезапные скачки и отчего-то они появлялись только в истории её семьи. С теми многострадальными соседями всё было максимально понятно. Писательница делает так с отношением между ней и матерью, а ещё между матерью и отцом, хотя с последним временные скачки случались чаще всего. То безработный, то пришёл с работы, опять сидит дома и так до конца книги. Интересно ещё то, как поначалу мать давила на отца и постоянно на него орала, а в середине их роли поменялись. Я упустила нить этих изменений и так до финала её и не нашла.

Так почему нейтральная? Потому что я могу понять всех тех, кто остался от романа в восторге. Мне нравились некоторые размышления авторки и то, как она смотрела на мир, но совершенно не зашло то, как это прописали. При этом я хорошо осознаю, что если бы не прекрасная начитка, забросила бы книгу ещё на первых главах и никогда не попыталась бы её закончить.

Когда я бралась за чтение этой книги, я не думала, что она окажется настолько маленькой, что её можно будет буквально прочитать за час. Но да, этот автобиографический роман не займёт у вас особо много времени, но при этом не станет хуже, чем вполне себе большие и солидные произведения.

Как я уже сказала выше, это автобиография автора, поделённая на три части и как раз в первой части мы познакомимся с детством Тове Дитлевсен. И это моё удивление номер 2. Я ничего не знала о том, кто такая автор, что она делала, чем она занималась, просто в один из дней, обратила внимание на то, что все о ней говорят и все её рекомендуют. Мне стало это интересно и любопытно. Но вот, я как раз не ожидала, что стилистика этой книги окажется почти такой же, как у «Вызовите акушерку». И, наверное общее в том, что здесь речь идёт о таких же трущобах, только в Дании. Причём это почти один в один, что условия, что образ жизни, что ощущаешь некое литературное державу.

Но, несмотря на достаточно бедное детство, тяжёлые условия жизни, постоянное недоедание, мне понравились люди, являвшиеся семьёй для Тове. И вот здесь очень хорошо видно, что эти люди пытаются жить, пытаются хорошо воспитывать своих детей, а их суровость просто из-за того что им приходится каждый день бороться.

Здесь не особо много говорится про школу и обучение девочки, в основном о том с кем она дружила, но зато очень интересно подано то как она впервые пришла в библиотеку. В какой-то степени я узнала себя в детстве. И именно с детства зародилась её любовь к литературе и писательству и именно тогда она сделала свои шаги в литературном творчестве.

В общем если вы хотите тёплый и уютный биографический роман, то однозначно советую.

Детство... Сколько всего таится в этом слове. Это летние деньки, когда бежишь с распущенными волосами по ромашковому полю, чувствуя себя такой свободной. Это первые открытия, которые совершаешь благодаря интересным книгам и о которых потом часами рассказываешь бабуле, удивляясь тому, как устроен этот мир. Это эмоции от всего нового, это мечты о будущем, это само желание жить. К сожалению, бывает и так, что с этим словом связано и много плохого. Каждый раз, когда я от кого-то слышу, что детская пора самая лучшая в жизни человека, я мысленно содрогаюсь, потому что нет, для меня это не так. И каждый раз в такие моменты я задумываюсь, а правда ли этот человек так считает или же благодаря рутине дней он просто-напросто забыл о теневой стороне своих детских лет? Впрочем, то всё мои проблемы. Просто есть люди, которым посчастливилось насладиться безоблачным детством, которые смогли вырваться из оков этого времени без отметин и шрамов.

Тове к таким не относится. Детство оставило на ней свой след. Являясь по сути своей созидательной и меланхоличной личностью, она с ранних пор чувствовала себя чужеземкой дома, в школе, на улице. Все, в том числе и родные, считали её странной и несуразной, никто её не понимал и понимать не хотел. Одиночество – это всегда страшно, но как же губительно оно может влиять на ещё такого маленького человека, который вынужден в одиночку исследовать этот огромный, непонятный и страшный мир. Девочка цеплялась за то, что наполняло её жизнь хоть каким-то смыслом: читала книги, писала стихи, разговаривала со звёздами и, конечно же, она мечтала, мечтала о том, что когда-нибудь ей встретится человек, который прочтёт её стихи, ответит на вопросы, скажет, что всё у неё будет хорошо... Время шло, а человек этот всё не появлялся. Он и не появится. «Я держала всё в себе, и иногда мне казалось, что я задыхаюсь». Так она и будет прорываться сквозь своё душное и тесное детство, не имея возможности поговорить с кем-нибудь по душам, не получая ласки и любви, не веря в себя и свои способности. Одна. Совсем одна.

Сложно понять, зачем люди, подобные родителям Тове, вообще создают семьи и обзаводятся потомством. Серьёзного Дитлева и легкомысленную Альфриду повязала не любовь, а незапланированная беременность, которая в итоге разрушила не только их жизни, но и жизни их детей. Нельзя так говорить, скажут моралисты, но я всегда считала, что прежде чем заводить детей, нужно самим встать на ноги и разобраться со своими внутренними демонами, дабы не перебросить их потом на своих отпрысков. Несчастные и обозленные, они замкнулись в себе и стали вымещать все свои недовольства на своих детях. Было так горько наблюдать за тем, с какой надеждой Тове жаждала ласкового слова от своей матери, а получала в ответ лишь удары и равнодушие. «Я поклялась больше никогда не делиться своими мечтами с кем бы то ни было и пронесла это обещание через всё детство». Ничего удивительного, что после всех насмешек и издевательств она в конце концов окончательно закрылась от всех и заперлась в своём мирке, наполненном песнями, стихотворениями и небесами; так проще, так не больно. Всё как всегда: ошибаются взрослые, а страдают дети.

И вели себя так все. «Это самое ужасное во взрослых: они ни за что не признаются, что хотя бы раз в жизни совершили ошибку или поступили опрометчиво. Они с лёгкостью осуждают других, но никогда не готовы вершить суд над собой». Казалось бы, ты ведь сам проходил через подобное в детстве, ну прояви хотя бы немного сочувствия к ребёнку, поддержи его, выслушай, но нет, всем было всё равно. Самое печальное, что от такого отношения дети этих людей вырастали их копиями, а девочкам и вовсе неустанно внушали, что они не могут учиться и тем паче писать стихи, они должны удачно выйти замуж и родить детей, всё, больше никаких вариантов. Никакого роста и развития, люди рожают себе подобных, люди утопают в неудовлетворённости, люди тонут. Замкнутый круг. Просто удивительно, как Тове смогла выстоять и сдержать данное себе обещание, что когда-нибудь она запишет все слова, что пронизывают её. Она их действительно запишет. Вот только эти годы, проведённые на улице её детства, оставили слишком глубокий след. «Все события этого периода оставляют у меня глубокие, неизгладимые впечатления – похоже, за всю жизнь мне не забыть даже самых неуместных его отметин».

Несмотря на то, что это было моё первое знакомство с творчеством Тове Дитлевсен, с её биографией я знакома давно, потому и испытала при прочтении «Детства» такую бурю эмоций, уж очень горько было отмечать все те детали, которые отозвались потом болью в её столь непростой жизни. Что ни говори, а от детства зависит очень многое, если не всё, потому-то этот небольшой и откровенный автобиографический роман так важен: он показывает, что детство не всегда светлое и радостное, оно может быть мрачным и травмирующим. При этом во время прочтения не испытываешь ни тоски, ни жалости, даже если происходящее и напоминает о собственных детских переживаниях, просто чувствуешь лёгкую и светлую грусть. «Я всегда мечтаю встретить необыкновенного человека, который меня услышит и поймёт. Я знаю из книг, что такие люди на свете есть, но их не сыскать на улице моего детства». Её не понимала равнодушная мать и отчуждённый отец, но её поняла я, её поняли такие же взрослые люди, которые, как и она, были одинокими и незаметными детьми, которые, теряясь в книжных и воображаемых мирах, мечтали о том, что когда-нибудь их кто-нибудь поймёт. Мы тебя поняли, Тове. Как и ты – нас.

Простая, и казалось бы искренняя книга о тяжёлом детстве в Дании в 20-ых годах прошлого столетия меня почему-то не тронула. От слова совсем, как бы банально это не звучало.
Я помню. Как рассказывала мама о своём детстве, воспоминания папы и бабушки… Да что там… Украденное детство современных украинских детей… Может оно и неправильно сравнивать, и неуместно, но, извините, не могу.
Я уже не раз писала, что не могу накладывать восприятие книг на реальность. Или наоборот. Что-то перемкнуло в 2022.

А ещё Тове постоянно жалуется. Всё у неё тлен и мрак. Мама её не понимает, отец тоже, соседи ужасные, с братом не ладится, подруги так себе, стихи не издают.
Кажется, эта девочка никогда не была счастлива, и, судя по всему, и не будет. Так это, или нет, а проверять не стану, так как продолжение читать не буду.
Банальный отзыв, но больше сказать нечего.
Приведу только две цитаты в пример, почему я так «черства»:

И дальше о детстве в том же духе.

Чувствую себя человеком, идущим против течения. Всем понравилось - мне нет.
Эта книга нашумела в одном из туров ВС. Её (или продолжение) читал каждый третий игрок. Ну и не удержалась я, добавила себе в виш. Хотя надо запомнить, что такие книги мне не заходят. Их в списке прочитанного уже несколько, а всё равно наступаю на те же грабли.

KillWish
13/14

"Детство" Тове Дитлевсен – это не та книга, которую проглатываешь залпом, наслаждаясь каждой страницей. Скорее, это медленное погружение в серые будни девочки, растущей в бедном районе Копенгагена. Это история, сотканная из тоски, одиночества и ощущения, что мир вокруг – чужой и враждебный.

Автор не щадит читателя, рисуя картину детства без прикрас. Здесь нет места идиллическим воспоминаниям и светлым надеждам. Вместо этого – давящая атмосфера бедности, отчужденности в семье и осознание собственной ненужности. Читать "Детство" – все равно что пробираться по темным закоулкам чужой памяти, где нет ни проблеска света.

И хотя в чем-то я узнала себя в маленькой Тове – в ее замкнутости, в стремлении найти утешение в творчестве, – книга оставила после себя тягостное впечатление. Возможно, дело в том, что я, несмотря на все трудности, сохранила в памяти своего детства яркие краски и ощущение физической свободы, чего я не увидела в истории Дитлевсен.

"Детство" – это не откровение, а скорее эмоциональная нагрузка. Это честный, но очень тяжелый рассказ о том, каким может быть детство, если оно лишено любви, поддержки и надежды. И хотя я признаю силу и искренность этой исповеди, возвращаться к ней мне не хочется. Продолжать знакомство с "Копенгагенской трилогией" я пока не готова. Слишком уж сильно эта книга давит своей безысходностью.

Хмарь, дрянь, пьянь.
Тове очень красиво написала о своем детстве в Копенгагене и своей семье. Девочка с детства знала, кем хочет быть, а это ни много ни мало - поэтессой, и это в те то времена, когда женщина была исключительно другом человека и обладательницей нищей кухни. 20-ые годы прошлого столетия не щадили никакие страны, безработных в Дании было много, среди них и отец Тове, социалист, в сущности неплохой человек, но конечно же с четким представлением о месте женщины в мире, даже если это любимая дочка. Мать будущей писательницы - никогда не заживающая рана девочки, мать - человек, который так и не смог полюбить своего ребенка. Щемяще и больно.
С этой небольшой книгой очень хорошо вспоминаешь все неуютности и своего детства. Весь страх и тревожность с годами забываются, конечно, но как вспомнишь, так аж дурно становится - как мы тогда выживали, как стали почти нормальными людьми и даже психически вроде бы здоровыми.
Не потому что с середины повести понесся рассказ героини схематично и скупо. Хопа - и детство пролетело.

Изодранное в клочья детство.
Детство длинное и тесное, как гроб.
Детство никогда не бывает впору. Тесное детство.
Детство тонкое и плоское, как бумага.

Детство, в котором мама не любит отца, жалеет, что когда-то его встретила, выходит из себя замечая детей (лишнее напоминание о своей ошибке), спорит с мужем, который тратит время на бесполезную политику и сидит без работы. Детство, в котором нужно научиться быть незаметной, тихой, маленькой. Чтобы мама забыла, что ты ребенок. Она не любит детей. Детство, в котором приходится таскать дневник с собой, потому что старший брат однажды прочел твои стихи и оскорбительно расхохотался. Поэтому теперь дневник со стихами или в школьном портфеле или засунут за резинку трусов. Детство, в котором нельзя быть не такой как все. В котором самым безопасным – притвориться, что ты тупая, что ты дурочка. Это важный навык. Нужно приоткрыть рот, как бы оттягивая челюсть вниз, молчать или отвечать односложно и смотреть на собеседника бессмысленным взглядом. Детство, в котором тебе очень плохо, одиноко, а иногда страшно. Детство, которое, кажется, никогда не закончится…

«Однажды я запишу все слова, что пронизывают меня»

Роман «Детство» вышел в 1967 году и тогда это называлось мемуары. Но сейчас мы, читатели 20х годов XXI века понимаем, что это автофикшн. Мемуары более сухие, мемуары не облекают в художественную форму, не обрабатывают и не переосмысливают в таком виде. Тове Дитлевсон написала такие мемуары, которых до нее не было. Которые перевернули представление о мемуарах, которые потрясли и наделали много шума и принесли ей мировую славу (правда после ее смерти), мемуары, которые тронули душу любого, кто их читал. Потому что это был автофикшн.

«Мое сердце наполняется хаосом гнева, печали и жалости, которые мама и впредь будет вызывать во мне всегда, всю мою жизнь»

Книга датской писательницы не может оставить равнодушным, потому что касаются краеугольных тем жизни каждого человека (отношения с матерью и отцом, с братом, отношение к школе, бедность, даже аборты и проститутки, здесь много чего есть). И при этом поднимают чувства, которые так или иначе знакомы каждому – стыд, вина, страх, обида, горечь. Тове умная, глупая, дерзкая, она стесняется, смущается, задает вопросы, которые взрослым кажутся невероятно тупыми (типа что такое «ночная бабочка» или смерть). Она пытается дружить, она приглядывается к окружающим, она мечтает, получает позволение ходить в библиотеку, читает, пишет стихи. Гирлянды слов в ее душе. И эта непосредственность подкупает, она задает вопросы своему читателю, заставляет задуматься над тем, какую роль сыграло наше детство, какова прямая роль воспитания в нашем жизненном пути и в наших ценностях. Кто мы есть, если наши родители были такими, если мы верили вот в этом? Задавать эти вопросы и отвечать на них безумно интересно. Спасибо, Тове.

«Когда-то самым важным на свете был вопрос, любит ли меня моя мама, но этого ребенка, который вечно жаждет ее любви и всегда ищет любого ее знака, больше нет. Теперь мне кажется, что любит, но это не делает меня счастливой»

Эта книга такая маленькая, но такая… колючая. Такая болючая и хрупкая, уязвимая. Писательница, как это часто бывает в автофикциональных произведениях, безжалостна к себе, например, она приводит довольно много своих наивных первых стихотворений. Они настолько плохи, насколько могут быть плохи высокие стихи 8 или 9-летней девочки. И при этом поразительно, что она начала писать в таком возрасте, в такой форме. Тове не приукрашивает себя, не рисует себя более талантливой, чем есть, не упивается своими страданиями. Она… поразительная. Ею восхищаешься.

Я знаю, что меня ждет в Копенгагенской трилогии «Юность» и «Зависимость», но не хочу торопиться. Пока… пока мне достаточно «Детства». Эта книга напоминает картины Вермеера, которые долго разглядываешь, изучаешь детали, прислушиваешься к общим ощущениям (от пейзажа в целом) и к частным (впечатления от отдельных изображений). И может быть, я не все пойму от этого первого прочтения (а эта книга из тех, которые надо перечитывать обязательно), но уже то, что я смогла взять для меня много.

Отправная точка таланта и гения. Отправная точка любви, надежд, творчества, взаимоотношений с миром. История детства Тове Дитлевсен, рассказанная ей самой.

«И, не спросив меня, детство беззвучно падает на самое дно воспоминаний, в эту библиотеку души, где я буду черпать знания и опыт до конца своего существования»

Юная Тове твёрдо уверена – ей с её детством не по пути. Не смогли они притереться друг к другу, и детство ей нещадно жмёт, как жмут ботинки не по размеру. Она не находит радости в необходимости быть ребёнком, её тяготит отношение взрослых к её возрасту. Тове знает, что не вписывается, что она странная со своей неистовой потребностью к самовыражению и желанием во что бы то ни стало выплёскивать свои мысли на бумагу. Не тот возраст, не то место, не то время. Не так давно отгремела Первая мировая, а затем и отец, потеряв работу, не на шутку увлёкся социалистическими идеями. Мать у Тове холодная и отстранённая, а родной Копенгаген то удобно осязается, если к нему примериться, то вдруг неожиданно давит в прежде привычных местах.

Пишет Тове очень рублено и концентрированно. Она ёмко расходует слова, резкими штрихами набрасывая портреты окружающих и описывая быт. И при этом мир вокруг её юной версии очень осязаем, а царящий в душе девочки дискомфорт невероятно понятен и ощутим, даже не смотря на то, что моё детство очень отличалось от того, что прожила Тове.

Давно заглядывалась на эту трилогию. Многие, знающие мои предпочтения в литературе, советовали мне её. И они не прогадали!

История Тове оказалась идеальна для моего нынешнего настроения. Первая часть трилогии "Детство" самая короткая, но она словно шторм подняла на поверхность многие мои детские воспоминания. Детство Тове пришлось на годы между двух мировых, но она почти не затрагивает мировую политику. Весь её мир сосредоточен в пределах одной улицы. И только политика этой улицы определяет её жизнь.

То что описывает Тове звучит знакомым любому ребёнку — неважно, в каком времени или месте он растёт. Не смотря на наше жгучее желание быть уникальными, постепенно понимаешь, насколько же сильно мы все похожи.

В истории Тове привлекает ещё и язык писательницы. Как она точно сказала - это поэтическая проза. Какие прекрасные и точные образы она рисует. Как она передаёт мир ребёнка не только через видимое, но и через запахи, касания, звуки —полная картина мира маленького ребёнка, зацикленного на себе и с интересом наблюдающего за странными созданиями, которые зовутся взрослыми.

Если хочется чего-то ностальгического, рекомендую.

Завтра буду читать вторую часть трилогии — Юность.

Мне кажется, трилогию Дитлевсен надо читать вместо Ильяхова, чтобы понять, что такое хороший текст. Язык простой, не витиеватый, оттого действует, как топор – мгновенно.
Тове – писатель от Бога, которому легче умереть, чем не писать.

Детство, юность, зависимость – девочка, девушка, женщина, писательница, мать и наркоманка. Боль, сила и талант.
Драма закипает по нарастающей – если «Детство» наивно и открыто, уязвимо, то «Юность» полна надежд и разочарований, а «Зависимость» почти непереносимо мучительна.

Тове Дитлевсен, честно рассказавшая о своей жизни, – датская писательница, про которую еще недавно никто не помнил. Не потому, что неважная, а потому, что 20-й век вообще не церемонился с талантливыми женщинами. Очередная волна феминизма выбросила Тове на сушу, и она вдруг проросла, обрела голос. И это прекрасно – это одна из лучших книг, с которых я начала этот год.