Детство

Мемуары Тове Дитлевсен разбиты на три книги. По кусочкам читать, очень коротко получается. Не успеваю втянуться, а уже надо бежать за следующим томом. Я бы предпочла одну книгу.

Тове Дитлевсен предстаёт ребёнком с тонкой душевной организацией. Обычно я так говорю с иронией в строну какой-нибудь неженки, но в случае с Тове уместно употребить фразу в буквальном значении. Девочка всем сердцем воспринимала каждую шероховатость в жизни родителей и любое недовольство родителей в свою сторону.

Детство не было радужным, но и совсем уж чёрным тоже не было. Родители не были счастливы, но и злобными демонами не были. Семья жила по границе бедности рабочего класса Копенгагена. Копенгаген 1920-х через детский взгляд выглядит как большая оживлённая деревня.

Тове проворачивала реальный мир, детство и мечты внутри себя и выдавала чувственные романтические стихи. В книге полно детских строф, и они умилительны, прямо до страницы 89, где повяло взрослым романтизмом и Эдгаром По.

К финалу короткого первого томика заканчивается детство Тове Дитлевсен, она поступает на свою первую работу. Мне грустно от того, что я знаю (ещё не читала, но уже наслушалась), что ждёт эту чуткую талантливую девочку во взрослой жизни и третьем томе.

Это первая книга из трилогии и она является автобиографией писательницы.

Тове живёт со своими родителями и братом Эдвином в бедном квартале Копенгагена и рассказывает обо всем, что её проницаемый глаз замечает. Она пишет душевно и красиво, все слова сплетаются между собой без особых усилий, видно, что у человека есть талант. Все выверено и подходит.

Это безудержная тоска, которая наполнена любовью к своему детству... В некоторых местах просто берет за душу. Тове понимает, что отличается от всех, что придёт время и ее не будет тут и кажется, что она всегда понимала это. С самого детства.  Особенно понравилось про её творчество и про её первые попытки. Я впервые прочитала её стихи. Как сказал редактор: "Какие чувственные!"

Отдельное спасибо всем прекрасным женщинам, что трудились над изданием этой книги на русском языке❤ это то, что мне нужно сейчас и сегодня и думаю, что в ближайшее будущее я буду перечитывать её частенько

На Копенгагенскую трилогию Тове Дитлевсен я засматривалась давно. И вчера, раз уж настроение – читать автофикшн, взяла и прочитала первую книгу.

«Детство» – небольшой автобиографичный текст о взрослении, об отношениях с родителями, о давящем будущем. Дитлевсен описала в этой части период своей жизни с 6 до 14 лет, там столько тоски, тревоги, печали и осознания взрослой жизни, что хочется обнять маленькую героиню. Искренность, выбивающая почву из под ног и заставляющая порефлексировать о собственном прошлом.

После нескольких подобных отрывков подряд остаётся лишь смотреть в одну точку, пока мысли проносятся бегущей строкой, забирая остатки новогоднего настроения.

"Детство – оно темное и постоянно стонет, как маленькое животное, запертое в подвале и всеми забытое. Оно вырывается из горла, словно дыхание на морозном воздухе, иногда оно слишком слабое, а иногда – слишком сильное. Детство никогда не бывает впору. Только когда оно отпадет, как мертвая кожа, о нем можно спокойно рассуждать и говорить будто о пережитой болезни".

Девочка Тове несчастна, чувствует себя нелюбимой, ненужной, непохожей на других детей. Её ждёт работа с 14 лет и необходимость поскорее выйти замуж. Но кроме детства, с девочкой в минуты страха и одиночества ещё случаются стихи. И в них она может спрятаться от себя и от грубой действительности.

Может показаться, что это очередная история несчастливого взросления. Но книга сразу затягивает. В ней мало событий, но много метких и откровенных наблюдений за своими чувствами. Конечно, рефлексия автора - это взгляд на происходящее через много лет, но есть ощущение, что всё происходит здесь и сейчас.

Эта малюсенькая книжка не произвела на меня особого впечатления. Начнем с манеры изложения: для описания событий прошлого автор использовала настоящее время. Я вообще не очень воспринимаю книги, написанные в настоящем времени, не ложатся они на слух. Куда лучше смотрится прошедшее время. А тут еще и воспоминания, т.е. события прошлого в настоящем.Плюс к этому написано как-то сухо, сжато, не особенно погружаясь в мысли и переживания ГГ. в общем, не понравился мне язык этой книги. Во-вторых сами события меня расстроили. Не потому что там что-то особенно трагичное. А потому что, быт низших слоев общества Дании 20х годов 20 века ни сколько не отличается от жизни 90% российских детных семей 20х годов 21 века. Датская девочка описывает свою жизнь в рабочем квартале Копенгагена: пьяные соседи, бытовые ссоры и семейным насилием у соседей, ранние беремености соседей, папа работает то тут то там из-за безработицы, денег не хватает, но он устает, и ему некогда заниматься детьми, мама зачухана бытовухой, с утра до ночи она соображает, как растянуть папины полкчки, чтоб дети хотя бы голодные и холодные не ходили, ресурсов на проявления любви к детям у нее уже нет, поэтому дети недолюбленные, и от этого страдают. Еще дети в курсе всех недетских тем, потому что места в квартирке мало, и все видно и слышно, в том числе родительский интим. Я понимаю, что автор хочет, чтоб читатель ей посочувствовал, ой, мол, трудное детство. Да только у нас так в 21 веке люди живут. Вот один в один так.  С пьяными соседями, гопниками под забором, теснятся в однушке, а матери семейств ведут каналы на Дзене, где описывают как сэкономили на еде или одежде. Ну да, возможно, девочкам сейчас дают образование, и у них уже нет нужды сразу после школы работать или замуж выходить, можно в колледж или в  институт поступить, но при этом все равно большинство все же работает, и девочек и мальчиков, параллельно учебе, чтобы были свои копейки на нужды. Не знаю, буду ли дочитывать про юность и зрелость из-за манеры изложения.

Сейчас принято думать о детстве как о золотом времени, потерянном рае, полном счастья, света и волшебства. Но даже в наши дни оно не для всех оказывается таким.
Детство Тове Дитлевсен прошло в рабочем квартале Копенгагена во время всемирной экономической депрессии, которую в Америке называют Великой. Девочка растет странной, ей трудно разделять интересы сверстниц, хотя она очень старается притворяться, что болтовня о будущем замужестве ее увлекает. Тове способна до слез растрогаться словами псалма, который ученицы поют каждый день. Она наивно верит в Бога, хотя семья у нее совсем не религиозна, даже наоборот. Все эти черты и особенности Тове вызывают постоянные насмешки и родных (матери и брата), и одноклассниц.
Отдушина для девочки — стихи, которые она записывает в альбом и прячет от всех. Она мечтает стать поэтом, хотя отец и сказал ей, что девушка не может им быть. Так Тове научилась скрывать свои мечты от всех.
Язык этого романа замечательно поэтичный, парадоксальный, неожиданный. Некоторые сравнения вгоняют в ступор, как, например, вот эта цитата, довольно широко разошедшаяся в сети.
«Детство — оно длинное и тесное, как гроб, и без посторонней помощи из него не выбраться».
К этому царапающему душу маленькому роману лучше подходить с открытым сердцем, тогда его странная красота раскроется читателю.

Имя Тове Дитлевсен мне совершенно незнакомо, я просто обратила внимание на хорошую обложку и датскую фамилию
«Детство» - первая часть автобиографической трилогии Дитлевсен, родившейся в 1917-м году в семье домохозяйки и кочегара-социалиста. Четвертый этаж зачуханного дома с окнами во дворик, Великая Депрессия. Вряд ли можно сказать, что это удачное начало.

«На самом дне моего детства стоит отец и смеется. Он темен и стар, как печь, но я абсолютно ничего в нем не боюсь».

Детство в воспоминаниях Дитлевсен - период тоскливый, его просто нужно переждать, дотерпеть до дня, когда наконец-то можно будет начать дышать, попробовать понять, кто ты такая.
Но читать эту коротенькую совсем повесть очень интересно, я мало знаю о Дании этих лет, а у писательницы хороший слог, и она наблюдательна.

«Детство — оно длинное и тесное, как гроб, и без посторонней помощи из него не выбраться».

«Мне почти шесть лет, и скоро меня запишут в школу, потому я умею и читать, и писать. Мама с гордостью рассказывает об этом любому, кто захочет ее слушать. Она говорит: и среди детей бедняков встречаются светлые головы. Может быть, она всё-таки меня любит? Мои отношения с ней — тесные, мучительные и тревожные, и мне постоянно приходится выискивать хоть один знак любви».

«Однажды я спросила: «причитания» — папа, что это значит? Я нашла это выражение у Горького, и оно очень понравилось мне. Отец долго думал, поглаживая вздернутые кончики усов. Это русское понятие, произнес он. Означает боль, одиночество, печаль. Горький был великим поэтом. Я ответила, довольная: я тоже хочу стать поэтом! Отец тут же нахмурился и грозно сказал: не обольщайся, девушка не может быть поэтом!»

«Однажды мое детство запахло кровью, и мне пришлось ощутить и осознать это. Теперь ты можешь иметь детей, сказала мама, только что-то рановато — тебе и тринадцати не исполнилось. Мне прекрасно известно, откуда берутся дети, - трудно об этом не узнать, ведь я сплю в одной комнате с родителями. Но даже так я понимаю не всё и думаю, что в любой момент могу проснуться с маленьким ребенком под боком».

«Я вспоминаю, как несколько лет назад с удивлением осознала, что мои родители поженились в феврале, а в апреле того же года на свет появился Эдвин. Я спросила маму, как это могло произойти, на что она резко ответила: видишь ли, обычно первенца вынашивают месяца два, не дольше. И она, и Эдвин тогда рассмеялись, а отец помрачнел».

«У Герды скоро родится малыш, говорит Грете, колотя пятками по мусорным бакам. Он будет таким же тупым, как и Людвиг Красавчик, отвечает Минна с надеждой. Это случается с детьми, которых заделали по пьянке. Да ни черта подобного, отвечает Рут, тогда бы чуть не все тут были тупыми».

«Мы идем с мамой в магазин за туфлями для конфирмации, и она говорит так, что и продавец ее слышит: вот тебе последняя пара обуви от нас. Передо мной открывается страшная перспектива: я не знаю, как буду себя обеспечивать».

Из-за того, что у семьи не было денег, Тове не удалось закончить школу, но она всегда хотела зарабатывать «словами». Дитлевсен пробовала опубликовать свои стихи в 14 лет, но редактор счел их слишком чувственными для детского раздела журнала, и велел возвращаться через пару лет. В 22 года Тове опубликовала первый сборник стихов, дальнейшая ее писательская карьера складывалось неплохо, и я очень жду две следующие части ее трилогии.

Я никогда не любила поэзию. Мне казалось, что я не способна прочувствовать ту глубину чувств, побудивших поэтов написать стихи, облечь грусть, страдание, жажду, исступление в короткие строчки, перекликающиеся между собой рифмой. А потом со мной случилась Тове Дитлевсен.
Да, я предвзята. Мое безоговорочное книжное «да» - проза (теперь, видимо, и поэзия) женщин о женщинах, все темы, поднимающиеся издательством No Kidding. Но это было так красиво и одновременно так больно, что этот автофикшен можно советовать самому широкому кругу читателей.
Детство, по мнению Тове, это самый прекрасный период времени, ведь память сглаживает многие моменты, не совсем понятные ребенку. Она растет в семье на государственном пособии по безработице, постоянно недоедает, живет в стыде и чувстве отверженности. Ее мама на 10 лет моложе отца, и она не повзрослела, даже выйдя замуж за отца Тове и родив первого ребенка, старшего брата поэтессы. Мама - классический пример эмоционально недоступного родителя, который привык наказывать своих детей игнорированием (самый страшный вид наказания для ребенка), укорами и издевками в их сторону. Тове описывает свою любовь к маме как безусловную, но в то же время тесную, неприятную и удушливую. Как и любой ребенок, она хочет тепла и заботы, но в ответ получает безразличие. Например, когда мама отдает Тове в школу, учительница ругает ее, потому что девочка уже умеет читать. В ответ мама извиняется и со стыдом говорит, что Тове никто не учил, она научилась сама по книгам. Именно от отца девочка наследует любовь к чтению и более чуткое понимание мироустройства. Хотя он далеко не предмет для подражания, Тове считает себя папиной дочкой, потому что именно он давал ей внимание и заботу, в которых она так нуждалась.
Свое детство она описывает как неправильное, не подходящее ей. Тове всегда чувствовала себя другой, белой вороной, более умной и возвышенной, чем все ее окружение, которое никогда ее не понимало. Ее обижали, задирали, и ей приходилось притворяться глупее, чем она есть, лишь бы ее не избили. А первые стихи, написанные в раннем возрасте, никто не понял и поэтому обсмеял.
Вы заметите, что даже проза звучит довольно поэтично. Тове подбирает редкие и точные метафоры, чтобы более ярко и емко описать свою жизнь, поэтому книга получилась совсем небольшой по объему. Однако это трилогия, и разделять я ее не собираюсь, поэтому приступаю к прочтению второй части, «Юность».