Синдром Петрушки

Обычно не ранние книги Рубиной я читаю по принципу "ежики плакали, кололись, но продолжали есть кактус", потому что мне очень нравится, как она пишет, но не нравится ее отношение к людям, то с этой книгой сложилось все по другому. С самого начала я опять поймала ее нелюбовь к людям, но потом вдруг она стала вспоминать детство героев и... я погрузилась в какую-то волшебную сказку. С такой теплотой вспоминала она его, так меня это захватило. А потом пошли куклы. Описанные с огромной любовью. И слушать можно было не отрываясь, забывая обо всем. Да, иногда проскакивало немного высокомерное отношение к некоторым людям, но оно не сильно выделялось на фоне всего повествования. Может быть, тут еще сыграла большую роль великолепная озвучка книги. Фактически спектакль, поставленный мастерски, но спектакль не урезанный а полностью по тексту книги, такое очень редко бывает. Он заворожил, закружил, заставил забыть обо всем.
Потрясающая история кукол и кукольников, трагическая история семьи, разные персонажи, очень яркие, может быть благодаря озвучке. И страшный синдром Петрушки. Немного портил элемент мистики, не люблю мистические объяснения, но тут ее было совсем немного, поэтому от книги получила огромное удовольствие!

Потрясающе. Серьезно, я не знаю ни одного современного автора подобного Рубиной. Ее произведения – для меня одни из ярчайших литературных впечатлений уходящего года, и, вне всякого сомнения, им грозит самая завидная книжная участь быть зачитанными до дыр.

В «Синдроме Петрушки» все на грани – почти чрезмерно, почти на разрыв аорты. Все, вплоть до рыжих волос Лизы, которые пламенеют совершенно сюрреалистическими оттенками. Это театр, который есть жизнь. Здесь тяжелый занавес красного бархата скрывает совершенно немыслимые изломы судеб, но только до поры до времени. Вот уже прозвучали первые аккорды «Минорного свинга», неумолимо ползет вверх роскошная ткань, обнажая чудовищные механизмы, которые приводят в действие изящных и беспомощных кукол.

Как мастерски Рубина ведет повествование по невидимой грани реального и ирреального! Если в «Почерке Леонардо» мистические способности главной героини изначально были не от мира сего, то здесь все гораздо тоньше, гораздо страшнее. Здесь на другой чаше весов безумие. А мистического только и всего, что полузабытое предание о давнем проклятии, из-за которого вот уже несколько поколений в хиреющем роду рождаются смеющиеся мальчики… и умирают.

В «Синдроме Петрушки» повествование нелинейно и многослойно. Снова и снова главные герои возвращаются к событиям, которые канули в прошлое, и каждый раз мы получаем возможность взглянуть на историю с другого ракурса. Еще один нюанс, еще один нюанс… А потом готовьтесь, скелеты с сумасшедшим грохотом рухнут на нашу голову.

И все же по надрыву и эмоциональности, по моему мнению, мало что может сравниться с финальной сценой! Уже предчувствую, как скептики недоверчиво качают головами: «Да ну, бросьте, ведь никого же не лишили жизни…». А вот с этим я бы поспорила. Ох, как бы я поспорила! Я не могу не рукоплескать цельности характера (про шизофрению я не забыла, ни в коем случае!) и непримиримости главной героини. Души, которая не смирилась с отражением, и души, которая уже – победитель. Это ей принадлежит та кристально чистая нота: «…покуда есть ты, моя любовь...», что так причудливо и точно закольцовывает всю книгу и весь цикл.

Сюжет + Общее впечатление + Язык: 4+3+7 = 4,6

Блиц-аннотация:Он - одержимый кукольник. Она - рыжая полубезумная актриса. Вместе с автором они создают ад из навязчивых идей, одержимости, истерик и кукольных манекенов.

Нет, я, конечно, понимаю, почему этот роман так многим нравится. Тем не менее, он однозначно не в моем вкусе.

Пусть Дина Рубина уверяет всех и вся, что этот ее книгу не стоит клишировать, как женскую прозу, однако именно таковой она и является. Эмоции, куча деталек и бесконечный психологизм. Немного готики, немного мифов, немного полумагического реализма. Местами выпадение осадков и мозга.

Сюжет, как матрешка в матрешке: Петя, гениальный кукольник, создает свою идеальную женщину из Лизы - экзальтированной и психически нестабильной девушки. В какой-то момент делает ее копию - настоящую куклу, с которой у него (да-да) тоже отношения. Все это циклично топчется в атмосфере надрывных страстей, слез, побегов, истерики. В общем, типичная слезливая мелодрама.

Рубина вроде скрупулезно выстроила композицию романа, чередуя разные временные пласты и точки зрения, создав эффект многомерности повествования. И даже недалекому читателю понятны ключевые мотивы – кукольность, двойственность, одержимость, болезнь, идентичность, контроль. Все это вперемешку с универсальными вопросами о границах творческой власти и ценности человеческой души.

Но работает ли это? Вполне вероятно, что для многих - да. Для меня это как гулкий звук, когда палкой бьют по эмалированному тазу, пусть даже и красивому (хотя в жизни таких не видел).

Да, Рубиной можно отдать должное за язык - богатый, многослойный, интересный. Но беда в том, что она сама себя этим языком и душит. Каждая фраза как изысканный десерт, которым тебя пичкают без перерыва: красиво, сладко, а на третьей странице уже тошнит.

Плотность метафор такая, что текст напоминает не роман, а надпись на праздничном торте, вытатуированную на спине философа. Сахарная кома некоторым из читателей - обеспечена.

Для меня, конечно, тут нет никакой психологической глубины. Будем честны, если мы уберем всю истерику и бесконечные эмоции, то текст останется унылым с содержанием, которое уместилось бы на паре страниц. Можно сказать так, что "Синдром Петрушки" - это очень женская и современная версия "Голема" Густава Майринка и мифа о Пигмалионе, где осталось совсем немного еврейского фольклора и стало чересчур много психологизма, при отсутствии пластичности повествования. Как итог: читатель тут скорее скорее найдет текст, забрызганный эмоциями, с налетом провинциального декаданса с щедрой долей кукольного фетишизма.

Тема кукол, особенно в разрезе, когда речь идет про взрослых людей, и мужчин в частности, для меня это несколько... странно что ли. Ощущение, что автор не доиграла в детстве с советским пупсом и решила отыграться сразу на 400 страницах.

Одержимость пластиком, подменами, двойниками подается очень серьезно, будто речь идет о метафизике, хотя на деле - очередной виток любовной зависимости, только с шарнирами и стеклянными глазами.

В общем, роман для тех, кто любит перегруженные метафоры, немного истеричных героинь, шепчущих про "смысл жизни", и куклы в постели. Ну ладно, и тем, кто любит повздыхать и промокнуть слезы платочком.

Для меня же это показалось, что "Синдром" как подростковая влюбленность, которой очень хочется быть глубокой, но выходит... мокро.

Я долго не решалась прочитать эту книгу, почему? Не знаю.... боялась, я прятала голову в песок и не хотела читать про живих кукол, по той же причине я не смотрела фильм, хотя Е. Миронов и Ч. Хаматова одни из самых моих любимых артистов. И вот время читать пришло. 4 дня, я читала эту книгу, слушала, сегодня утром смотрела фильм, я влюбилась, влюбилась в эту пару Петр и Лиза, два человека которые не много сумасшедшие, но не могут жить друг без друга, реально не могут. Мне кажеться что легенда о поиске двух половинок мужчины и женщины к ним идеально подходит, ведь они реально одно целое.
Да Петро поступает деспотично и эгоистично по отношению к Лизе, но он не может по другому любить, и кто сказал, что Лиза уж очень сильно этим не довольна? Мне кажется она понимает что так жить не совсем правильно, но кто придумал правила, как по мне мне то каждая семья (пара) сами должны решать по каким правилам им жить. Книга зацепила, затянула и покорила.
Вот, что самое интересное, сначала я её читала, как просто красивую семейную сагу, а потом..... а потом я не могла оторваться, я кружилась в танц с Элис, я плакала вместе с Лизой и хотела разбить куклу, я возмущалась действиями Петра, а потом вместе с ним страдала от пропажи самой лучшей куклы, страдала вместе с Борисом, который будучи психологом так и не может устроить счастливую семейную жизнь.

Некоторые книги звучат. Не в смысле аудиоверсии, начитанной автором или человеком с профессионально поставленным голосом, или даже энтузиастом из числа поклонников. Есть книги, имеющие лейтмотив как соната Вентейля в прустовом "В направлении Свана" или симфония Роберта Фробишера в "Облачном атласе" Митчелла. "Реквием" Моцарта непременно захочешь прослушать, читая "Моцарт и Сальери" Пушкина, а к "Венгерским танцам" Брамса вернешься с Саган. К Григу обратишься с ибсеновым "Пер Гюнтом", к Листу - с "Мятежными ангелами" Робертсона Дэвиса. Потому что музыка пронизывает, подсвечивает, придает дополнительной глубины литературе и отделить одно от другого не представляется возможным.

Ты, читатель, смутно чувствуешь, что сосредоточившись на одном только чтении, теряешь возможность воспринять замысел автора во всей полноте, в конечном итоге, обкрадывая себя и его. И находишь музыку. Слушаешь, чаще не особенно и впечатляясь - у меня так было с " On the sunny side of the street" Армстронга когда читала "На солнечной стороне улицы". Просто теперь ты знаешь, что в душе у героев, а окажется эта музыка твоей или примешь к сведению, оставшись в стороне - дело десятое.

"Синдром Петрушки" звучит "Минорным свингом" Джанго Рейнхардта. Забавная история связана с поиском. Забила в поисковик название и впала в секундный ступор - вместо музыкальной композиции выскочило стопицот ссылок на сайты, предлагающие услуги по обмену сексуальными партнерами. Ну, так уж вышло, что слово "свингер" в значении "укороченная верхняя одежда трапециевидного силуэта с широким книзу рукавом" к началу десятых из употребления вышло, сменившись вышеуказанным. А свинг, как направление джазовой музыки у широкой публики никогда интересом не пользовался.

Пришлось переформулировать, добавив имя автора и отстраненная эта холодноватая тема сопровождала все время чтения. Местами диссонируя со страстями, кипящими в сердцах и судьбах героев, но впечатление обманчиво. Внутренний нерв, драйв, сжатая пружина, содержащая в себе зародыш невоплощенного покуда действия, которые есть глубинная суть композиции, она и в книге главное. Сегодня кукла, марионетка, завтра человек. Не получилось с живой рыжеволосой девочкой - сотворю голема по образу ее и подобию и оживлю, очеловечу. Пусть станет живее живых, пусть танцует, как не снилось настоящей женщине.

Что делать, если две вещи в жизни я люблю больше нее самой: свою женщину и своих кукол, а с ней все так плохо и только хуже? См. выше. Сотворить, вложить огромный кусок сердца, а после... принести в жертву. Печально? Да, но не трагедия, потому что проклятие отныне снято и не тяготеет над прекрасными рыжухами рода. Ах, в лучших книгах Рубиной столько смысловых пластов, что одно только перечисление абзац займет: библейская мифология; тема родовых проклятий; конфликт отцов и детей; образ трикстера и его трактовка; допустимость манипуляций в отношениях; степень свободы, которую можно позволить себе в партнерстве; дивная география с оживающими Прагой, Израилем ("Здесь я выжариваю свой псториаз"- один из героев, поди ж ты, засело в памяти), губернский город Самара, в котором доводится иногда бывать.

Музыка - только одна из составляющих. Значимая, хотя не довлеющая. Но благодаря дине Рубиной и "Синдрому Петрушки" это во мне и со мной уже шестой год. И Джанго, цыганский мальчик с задатками музыкального вундеркинда и абсолютным слухом, раскрывающими перед ним возможности элитных антреприз, который сильно повредил руки во время пожара в таборе и вынужден был проститься с мыслью о музыкальной карьере. Но брат, чтобы отвлечь немного, приносит в больницу взамен любимого банджо акустическую гитару ("два аккорда, два аккорда я тебе сыграю гордо"). Результат - длительными болезненными упражнениями увечье преодолено, а мир обогатился новой техникой игры, нивелирующей малую подвижность некоторых пальцев исполнителя.

"Цыганский джаз" - так называется направление. И оно есть. Всегда к прекрасной музыке через боль и жертвы.

Давно хотела прочитать что-нибудь из творчества Дины Рубиной. Но вместе с тем были опасения – слишком уж много восторженных отзывов, что странно. Нельзя нравиться всем. И как оказалось – действительно нельзя. Мне не понравилось.

Читать было сложно: с первых страниц меня накрыло какое-то непонятное гнетущее чувство. Слишком много безумия, слишком много горя, слишком много безысходности. Читать дальше заставляла лишь дикая нелюбовь бросать книги на полпути.

Лучиком разума для меня были главы, написанные Борисом. У него, конечно, тоже не всё радужно, но "с ним" мне было не так тревожно, как-то спокойнее.

Все пишут, что это история о необыкновенной любви. Простите, конечно, но в моём понимание любовь – это совсем другое чувство. То, что испытывают друг к другу главные герои, явно любовью назвать нельзя. Это болезнь.

Что касается расхваленного стиля, то мне показалось, что повествование слишком избыточно , много лишнего, тяжело.

Из плюсов – красивые описания Праги и интересные образы сахалинской вьюги.

В общем, либо "не моя" книга, либо "не мой" автор вообще. Даже не знаю, когда теперь решу проверить.

С самого начала эта книга пугала меня и завораживала. Странная обложка с изображением безвольной куклы и слово "Синдром" в названии не давали мне расслабиться ни на минуту. Я все ждала чего-то пугающего, чего-то такого, после чего мне будут снится жуткие сны. Это как с книгами и фильмами про клоунов, от них не ждешь веселья.
Впечатления после прочтения совершенно другие. Здесь много всего намешано, но, главным образом, это книга о любви, любви безоговорочной, той любви, которая доводит людей до психушки.
Однажды 10-летний мальчик Петя, приехав в новый город к бабушке увидел маленькую девочку в коляске, у нее были огненно красные волосы и похожа она была на куклу. И он решил, что эта кукла всегда должна быть с ним. Он стал ее лучшим другом, заменил погибшую мать.
Мне вспоминается клип на песню "История одной болезни", мне он очень нравился в свое время. я все думала, как человек может так страдать? Он ведь должен возненавидеть возлюбленную свою и все. Иногда мне становится грустно от того, что я так не умею, но, по большей части, я очень радуюсь своему спокойствию. Наверное, мало людей на свете умеют испытывать такие глубокие и крепкие чувства. Это не просто любовь, это одержимость человеком.
Кроме любовной истории тут есть мистика, кукольная мистика. Наш Петрушка оказался талантливым артистом, кукольником. Друг его мамы, мужчина уже в годах, многое вложил в его воспитание, провел его за кулисы театра, научил тому, что умел сам.
И вот он, Петр, взрослый мужчина, а смотрит на мир все чаще как на кукольный театр и на людей как на кукол.

Как стать счастливым в этом мире кукол?