Рецензия на книгу

• 

  VikaKodak20 декабря 2016 г.

  Потрясающе. Серьезно, я не знаю ни одного современного автора подобного Рубиной. Ее произведения – для меня одни из ярчайших литературных впечатлений уходящего года, и, вне всякого сомнения, им грозит самая завидная книжная участь быть зачитанными до дыр.

  В «Синдроме Петрушки» все на грани – почти чрезмерно, почти на разрыв аорты. Все, вплоть до рыжих волос Лизы, которые пламенеют совершенно сюрреалистическими оттенками. Это театр, который есть жизнь. Здесь тяжелый занавес красного бархата скрывает совершенно немыслимые изломы судеб, но только до поры до времени. Вот уже прозвучали первые аккорды «Минорного свинга», неумолимо ползет вверх роскошная ткань, обнажая чудовищные механизмы, которые приводят в действие изящных и беспомощных кукол.

  Как мастерски Рубина ведет повествование по невидимой грани реального и ирреального! Если в «Почерке Леонардо» мистические способности главной героини изначально были не от мира сего, то здесь все гораздо тоньше, гораздо страшнее. Здесь на другой чаше весов безумие. А мистического только и всего, что полузабытое предание о давнем проклятии, из-за которого вот уже несколько поколений в хиреющем роду рождаются смеющиеся мальчики… и умирают.

  В «Синдроме Петрушки» повествование нелинейно и многослойно. Снова и снова главные герои возвращаются к событиям, которые канули в прошлое, и каждый раз мы получаем возможность взглянуть на историю с другого ракурса. Еще один нюанс, еще один нюанс… А потом готовьтесь, скелеты с сумасшедшим грохотом рухнут на нашу голову.

  И все же по надрыву и эмоциональности, по моему мнению, мало что может сравниться с финальной сценой! Уже предчувствую, как скептики недоверчиво качают головами: «Да ну, бросьте, ведь никого же не лишили жизни…». А вот с этим я бы поспорила. Ох, как бы я поспорила! Я не могу не рукоплескать цельности характера (про шизофрению я не забыла, ни в коем случае!) и непримиримости главной героини. Души, которая не смирилась с отражением, и души, которая уже – победитель. Это ей принадлежит та кристально чистая нота: «…покуда есть ты, моя любовь...», что так причудливо и точно закольцовывает всю книгу и весь цикл.

  20

  112