By Nightfall

Книги Майкла Каннингема невозможно читать только лишь как “историю“, это всегда превосходящий сам сюжет художественный опыт обозначения словами некой совокупности человеческих проявлений — чувств, ощущений, прозрений, глубинных вопросов ... Всего того, что лишь настоящий писатель и может облечь в языковые, высказываемые конструкции. По-моему, писательство и есть особая привилегированная сфера — мастерство ТАК облекать в языковую одежду и ТО не-до-высказанное, КАК и ЧТО большинству просто не дано...
⠀
Очередной прочитанный мною роман называется «Начинается ночь», издательство Corpus (By Nightfall, 2010) и повествует о сорокачетырëхлетнем нью-йоркском галеристе Питере Харрисе, который пытается уловить красоту в окружающем мире. Как всегда у Каннингема, это сплетение противоречивых сложных отношений между людьми, которые вдруг начинают осознавать некую безысходность своего и/или чужого положения. Герой сталкивается с кризисом среднего возраста, вспоминает первую влюблëнность и рано ушедшего из-за СПИДа блестящего брата-гея, пытается попасть в струю современных тенденций в мире галерейного бизнеса, понять обособившуюся от родителей дочь, определить для себя странное влечение к красивому брату жены Миззи — ищущему своё место в мире юноше-наркоману... Некие с виду незначительные события способны поднять из глубины человеческого сознания такие невыразимо важные вещи, которые Каннингем мастерски перенёс на бумагу. Столкновение внешнего богемного мира с внутренней пустотой, уродливого — с прекрасным, чувственного — с пошлым, иллюзий — с жестокой реальностью.
⠀

⠀

⠀
Получился довольно изысканный роман, но я не уверен, что полутона и оттенки этого экзистенциального опыта найдут отклик в читателе, которому важен закрученный сюжет. Сама история была интересна именно как “высказывание“. Тронуло, хотя не так сильно, как другие романы автора (ещё раз убедился в прекрасном стиле и мастерстве Каннингема)!
4,5/5
⠀⠀

⠀

Вот прекрасно быть обычным быдланом.
Меня зовут Макар и мне тридцать лет, я работаю водителем и редко грущу, потому что у меня есть перспективы.
А у обеспеченных претенциозных мудачков какие перспективы, кроме как истлеть еще при жизни. они стоят и пялятся в окно, что жизнь пошла не так, как они планировали. А я стою у окна и мне хорошо, меня греют мысли, что зима, а от окна не дует, или что красиво там за окном, или что вот скоро куплю новую дрель.
А Питер этот, ну что он?
Он страдает. А то ли он делает или не то, а почему его не штырит, а не зря ли он все это делает. И прочие вопросы и мысли о жизни стареющего чувака из лофта в Сохо. Почему у него такая толстожопая дочь, почему жена старится, почему ее брат такой красивый и почему так мало сейчас создается красоты как таковой.
На самом деле клубок внутренних конфликтов и историй, про кризис разного рода. Кризис в реализации, кризис в личной жизни. При том кризис у всех героев практически.
Такой большой кризисный центр, где никто Вам не помогает - Нью-Йорк.
Очень много какого-то тяжелого ощущения безысходности. Которое сквозит. Нет, мне это не понравилось, мне хочется убежать от этого ощущения, и себя хватает. А тут из огня в огонь. Лучше бы они украли эту акулу из музея и поехали с умирающей теткой в Ганалулу, ну хоть что-то более жизнеутверждающее.
Но в романе есть довольные люди. Это водитель, простой, обычный водитель. Он доволен, все у него норм.
Тоскливая осенняя книга, которая не лишена, конечно, стиля и прочего.
Но меня как то не вштырило особо, как Питера не штырило от Грофа, хотя он понимал, что его творения - это хорошо.

Красота.
Завораживающая, черная красота смерти и саморазрушения.
Пугающая притягательность конца, упадка, финала - все это пропитывает текст, сперва встречаясь вкраплениями: трупом сбитой лошади; чучелом акулы, плавающим в пронзительной голубизне формалина; чужой болезнью; а потом постепенно, по каплям, собирается в одну тугую цельную мысль, в неотвратимо разворачивающуюся по тексту, подобно змее, идею. Идею красоты не как видимого совершенства, но как перехватывающего дыхание шаткого баланса на краю пропасти за доли секунды до падения. Красоты в смертности всего окружающего и его мимолетности.
Красота на грани мазохизма.
Каннингем пишет достаточно просто, но при этом достаточно сложно, с целой сетью отсылок, с выбивающимися кусками - теми, в которых оцепенение созерцания красоты отсеивает все остальное: шелуху быта, работы, воспоминаний. Сам по себе весь текст оставляет странное чувство отстраненности, не-участия, бесчувственного наблюдения со стороны, что бывает очень редко. Книга как бы проходит мимо, вроде ничего не задевая, а потом ты оглядываешься и вдруг понимаешь, что струны сердца у тебя почему-то все разворочены.

Питер Харрис ищет гения. Ищет художника, нового Рембрандта, нового Мане, который бы показал свет призрачной сущности сквозь телесность. Но в галерее ему приходится выставлять самых обычных художников, востребованных ребят, которые ему симпатичны, но работы которых не убивают и не воскрешают его вновь. Он ищет этой символической смерти, хотя смерть настоящая то и дело окружает его.
А находит он вожделеемую ненастоящую гибель в брате своей жены, в котором видит не просто красоту, но и отблески всего того, что он знал прекрасным в своей жизни: тень своего брата; тень своей неправильной дочери; свою жену, тень ее молодости. Все эти расслаивающиеся тени собираются во что-то сверхматериальное и давящее, в одного человека, в Миззи.
И... ничего, собственно и не происходит. Лишь крах надежд, крах желания быть не таким, желания вдруг все бросить. Разбитая едва не воскресшая молодость. Один целомудренный поцелуй и большое разочарование в итоге.

Миззи, Мистейк, алмаз моего сердца, мой любимый типаж. Каннингем прекрасно показывает его странную, изломанную и неверную красоту. Телесную красоту, красоту мятущейся души, красоту саморазрушения, пустоты и запрета. Мистейк (Итан, на самом-то деле, но здесь он и правда, в первую очередь - одна большая ошибка), ненужный потерянный ребенок, гений, не знающий, куда деть свою гениальность и есть ли она вообще у него. Проблемный молодой человек: наркотики, спонтанные поступки и изведение нервов родственникам. Есть в нем отражение Себастьяна из "Возвращения в Брайдсхед": та же трагичность, самостоятельно взращенная, та же красота юности, тот же финал впереди.
Но это "By nightfall", сумерки, еще не ночь. Еще не смерть, не старость, не конец, но уже сгущается в воздухе тьма, маячит перед Питером старость, перед Миззи - смерть от передозировки. За сумерками всегда приходит ночь, так или иначе, никуда не деться.
Юность уходит, выхода нет, есть только конец, но конец - не выход, просто финал. И финала не избежать, поэтому остается лишь видеть в нем красоту и ждать, когда же ночь падет на тебя.

Большая часть этой книги происходит в голове Питера Харриса - "действий" не много и происходят они нечасто. Поэтому я понимаю, как этот роман может оттолкнуть многих читателей и не понравится. Я признаюсь, что сама большую часть книги не совсем понимала, к чему он ведет и в чем его смысл.

Переживающий кризис среднего возраста, 44- летний владелец арт-галереи Питер Харрис со своей супругой живет в шикарном лофте в одном из самых престижных районов Нью-Йорка.

На первый взгляд, трудно сочувствовать этому человеку, чьи проблемы включают, но не ограничиваются тем, что он считает свою жену не такой красивой, какой она была раньше, свою дочь студенческого возраста не такой блестящей или интересной, какой он хочет ее видеть, и что временами он чувствует себя слугой своих богатых клиентов, покупающих предметы искусства.

Его вечная неудовлетворенность и неспособность видеть и ценить свою жизнь такой, какая она есть - часть его состояния. Его постоянный поиск совершенства и красоты в его профессиональной карьере просочился и в его личную жизнь.

Особую остроту роману придает вторжение невозможно соблазнительного, гораздо более молодого брата жены Питера.
Итан (по-домашнему Миззи) годами высасывал деньги и привязанность своей семьи. Бросил Йельский университет, прошел курс реабилитации для наркоманов, живя в свое удовольствие, объездил полмира. Теперь, остановившись у сестры и Питера, решает, что ему делать дальше – надеется заняться искусством.
А до тех пор он просто ходит по квартире в полном греческом великолепии, и мастурбирует в своей комнате.

Противоречивые эмоции по отношению к этому отчаянному, развратному, необузданному, наркозависимому молодому человеку станут настоящим эмоциональным проводником и приведут Питера к исследованию самого себя и своих желаний

Каннингем, при кажущейся линейности сюжета, создал сложный и детализированный роман, с не всегда легким, порой гипнотическим повествованием, почти подавляющим читателя потоком сознания Питера, блужданием его ума среди ощущений, стремлений и желаний, с постоянными отступлениями, воспоминаниями о его прошлом.

Как я уже призналась в самом начале, моё отношение к роману на протяжении всего романа было скорее нейтральное.
До последних двух страниц…
А последнее предложение и вовсе поменяло мою оценку в целом.
Я не буду спойлерить, но эти последние моменты книги иллюстрируют идею о том, что люди никогда не перестанут удивлять вас, даже те, с кем вы прожили более 20 лет.

Хорошая, добротная книга о кризисе среднего возраста, об ускользающей молодости и красоте.
Сначала тяжело читалась, никак не могла погрузиться в нее, но потом даже и не заметила как дочитала).
И опять у Каннингема тема однополой любви затронута очень тактично, без навязывания, что делает книгу приятной, а не отталкивающей (во всяком случае для меня).
Питер, неплохой арт-дилер, имеющий галерею в Нью-Йорке, но его гонение за талантами гениями, не дает ему достигнуть успеха, о котором мечтает. Поднимается вопрос искусство ради искусства или искусство ради денег?
Но все же это не главное в книге. Главное, что Питер уже не молод, его жена, тоже теряет былую привлекательность. И оба очень болезненно переживают это. И у каждого это проявляется по своему, Питер например начинает искать былую юность и выплескивается это в увлечение братом его жены Миззи. Миззи, молодой наркоман, избалованный вниманием и любовью старших сестер ребенок. В принципе потерянный человек, представитель потерянного поколения, второй волны)). Те у кого есть все и кто никак не может сделать в жизни свой выбор, к ним благосклонна природа, удача, а они мечутся по жизни, не зная чем себя занять, он знает, что красив и молод, он знает, что он не глуп и пользуется этим как только может.
Несколько раз читая "Начинается ночь" проводила паралель со "Смертью в Венеции" Манна, а потом и сам герой сравнивает себя с Ашенбахом. Как и у Манна, Питер начинает видеть весь смысл в молодом юноше, кажется вся красота сконцентрировалась в нем, и так же как у Манна, красота эта губительна.

Боже, смилуйся надо мной, пошли мне что-нибудь, что я бы мог обожать.

Боже смиловался и послал, но потом обвел вокруг пальца. Обожание - мучительно, на мой взгляд, особенно если твое обожание нарушает привычки. Любой русский читатель "споткнется" о мертвую лошадь в начале, а спустя пару страниц, прочтя упоминание "Анны Карениной", убедится - что-то случится в финале, и напряжение до конца повествования обеспечено.
Случилось. Не такое страшное, как у наших классиков, но разрушительное, хотя и с долей надежды на будущее.
Главный герой Питер живет с женой Ребеккой, продает предметы искусства ценителям, терзается, что был плохим отцом, любит жену - и все это на фоне ожидания приближения сорокалетнего "юбилея". Такой никто не отмечает, кому придет в голову отмечать самый пик кризиса среднего возраста, когда человек просто таки притягивает "тараканов" в свою голову. И вот на Питера падает влюбленность, которая имеет очень короткую историю внешнюю и весьма длинную внутреннюю, не лишенную борьбы и терзаний.
Для меня концовка обернулась совершенно неожиданной. Я уже настолько с головой погрузилась в размышления Питера о красоте, о его жизни, о прошлом, о любви, о семье и прочем смыле жизни, что финал был подобен разбудившему стуку закрывшегося от сквозняка окна.
Сюжет романа не замысловат, это скорее канва для размышлений Питера, которые прописаны, как всегда, отлично.
Люблю Каннингема.

Так оно и бывает: мы вызводим дворцы, чтобы те, кто идут за нами, все там переломали, разграбили винные погреба и помочились с наших красиво задрапированных балконов.

Как ты смешон, ну, как же ты смешон!
Казалось бы, ты мужчина с огромным жизненным опытом, давно научившийся жить, давно разучившийся чувствовать и восхищаться. Казалось бы, ты на пару сотен шагов впереди разбитного мальчишки-наркомана, чьи мотивации, желания и амбиции должны быть открытой книгой для тебя. Да тебе, должно быть, так легко его соблазнить, что даже стыдно усердствовать; он существует в настолько параллельной тебе плоскости, что даже неловко быть настолько мудрым, настолько успешным, настолько взрослым.

Настолько - несчастным.
И нет ничего удивительного в том, что несчастье застит глаза, а руки непроизвольно тянутся к прекрасному и порочному мальчику, воплощению красоты и беды.
И уже ничто не остановит тебя, смешной мужчина. Ничто...

Несмотря ни на что, кажется что те, кто падают, ближе и созвучней бездонной печали и неподдельному величию. Они романтичней, черт их подери, трезвых и благоразумных, упрямо добивающихся поставленной цели, какой бы прекрасной и благородной она ни была. "Положительное" не вызывает у нас того восхищенного презрения, которое мы дарим "зависимым" и "порочным".

Квирбэйтинг чистой воды.

Аннотация, во-первых, обещает более цельный сюжет и историю, где взрослый состоявшийся мужчина начинает роман с молодым и вдохновляющим парнем. Но нет, этого не будет!

Несвязное, скучное повествование, порой рваные предложения, будто автор резко отвлекается и говорит о чем-то ином. Здесь в итоге нет ни истории, ни сюжета.
Просто краткий отрезок жизни, который не вызывает у читателя увлечения чтением. Максимально унылые бессюжетные описания, посреди которых главный герой вдруг и резко решает, что младший брат жены привлекателен. Потом есть странные, спонтанные поцелуи, хотя никто не гей, но как бы немножко гей и вообще гг нравился брату с детских лет! В итоге ничем не началось, ничего не было в процессе, ничем и кончилось.

Слог отстойный. Слышала немало похвалы книгам Каннингема, но, вероятно, либо книга крайне неудачная, либо автор совершенно не мой. И пытаться больше не хочется. Мне нравится квир тема, но судя даже по описаниям других историй, мне так же не придет по вкусу.

Начну с признания – я в замешательстве. Далее следует объяснить, откуда оно, это замешательство, взялось.

Я начала читать этот роман по трем причинам. Во-первых, я неоднократно встречала его в списках прочитанного своих друзей, у всех с исключительно хорошими отзывами. Во-вторых, я питаю слабость к серии Corpus, даром, что пока ничего прямо-таки захватывающего мне в ней не попалось (исключая Умберто Эко, но это уже совсем другая история). Наконец, в-третьих, и это самая весомая причина, мне очень понравилась рецензия igori199200 на эту книгу.
Вот в ней-то, если разобраться, и есть суть охватившего меня замешательства. Я пропиталась настроением рецензии, возможно (не возможно, а точно), навоображав себе при этом чего-то лишнего. Мне представилась прохладная, спадающая на город ночь, полная поисков красоты и жизненных страданий… Представился одинокий художник (почему?), наблюдающий за огнями ночного города, потерянный в своих мыслях, пытающийся вырваться из серой обыденности в мир своего внутреннего гения, или, быть может, наоборот.

И вот с такой-то заманчивой картиной в голове я схватилась за роман, даже не прочитав аннотацию.
Что мне оставалось делать после того, как я осознала, о чем пойдет речь? Верно, сложить руки рупором и закричать «ГЕИ!!».

Нет, на самом деле, мне бы и без всяких картин в голове требовалась моральная подготовка перед прочтением. Аннотации бы вполне хватило – ну, просто чтобы понять, о чем пойдет речь. Это не отвратило бы меня от прочтения, но, черт возьми, такие вещи я предпочитаю узнавать до начала знакомства с книгой. Так что вышло, однако, вдвойне неожиданно.

Впрочем, в чем-то первоначальная картина оказалась верной. Одна такая ночь в романе действительно имеется, да и все прочие наполнены терзаниями, правда, несколько иного рода. Ну, что поделаешь, если размышления о красоте тесно смешались с «любовной» линией. Такой уж главный герой – нашел воплощение идеала в младшем братишке своей жены. Его профессия галерейщика (не художника!) предполагает поиск красоты, и вот он, шедевр, перед глазами – молодой, красивый… Беспутный и склонный к употреблению наркотиков, а вдобавок еще и делающий Питеру недвусмысленные намеки. Плюс, и это немаловажно, несущий в себе призрак то его родного, давно умершего брата-гомосексуалиста, то собственной дочери, для которой он не смог стать достойным отцом, то – и это хуже всего – собственной жены. Сложно сказать, что конкретно случилось. Возможно, это весточка судьбы, своего рода знак, а, может быть, и это куда вероятнее, просто неизбежная встреча с призраками прошлого – людьми, мыслями, упущенными (?) возможностями…

И все это было бы вовсе замечательно, если бы на протяжении всей книги Питер не задавался главным Вопросом. О, эти разговоры и мысли об искусстве, этот сволочной бизнес, эти семейные проблемы, эта неизбежность жизни, эти желания и мечты… А между ними (да и во время них) ну очень важный Вопрос. Гей или не гей? Нет, не гей, Миззи для меня – всего лишь идеал, воплощение Красоты! Но ты ведь хочешь им обладать? Ну да, я гей… Нет, все-таки не гей. А, может… Наверное. Не знаю.

Это терзание вполне естественно, но малость портит впечатление. Можно было не повторять этот замкнутый круг мысли. Или просто выказать его не столь очевидно – почему бы и нет, человеку не всегда свойственно задавать себе такие вопросы прямо.

Но, если подумать, именно в этом и заключается своеобразная прелесть романа. Читая его, чувствуешь себя Питером Харрисом. Ни у одного человека в мире мысли не текут единым могучим потоком – наш разум быстро переключается с одного на другого, порой вставляет что-то невпопад, иногда (хех, довольно часто) говорит нам то, что мы меньше всего хотим слышать. Именно в такой манере написана эта книга. Мы имеем дело с настоящим временем и главным персонажем. Мы смотрим на все его глазами, слышим его ушами, мыслим его мыслями, принимаем царящую у него в голове кашу, его настроения, его прошлое, настоящее и будущее. Очень, очень натурально выписанный образ.

В общем, у меня осталось двоякое впечатление, но положительная оценка все-таки взяла верх. Есть здесь и крушение надежд, и вера в лучшее, и удручающее своей серостью настоящее. Это хороший, немного неожиданный роман, спускающий с небес на землю своей реалистичностью.

Да, перед прочтением рекомендую прочитать аннотацию. Даже после изучения всех рецензий. Редкий случай, когда аннотация как нельзя точно представляет костяк произведения.

Книга без начала и без конца - сплошной поток размышлений о прозаичности жизни, о ее перипетиях, сложностях, несправедливостях.
Книга о родителях, дошедших в своей жизни до определенного тупика, о детях, которые нервно дергаются и считаю, что родители слишком много взваливают на их плечи, книга о потерянности в жизни.
Немного секса, немного рака, немного несуразной родни.
Снова средний возраст, снова распутье и вокруг лишь тишина ночи.
Это снова любимый Каннингем, который казалось бы один и и тот же сюжет проносит сквозь время и пространство, лишь слегка изменяя окружающую среду, но эмоции оставляя абсолютно те же самые.