By Nightfall

О, Каннингем меня опять приятно удивил и покорил.
Начинается ночь. Надо же было так коротко и емко назвать роман... На землю тихо отпускается темнота, шорохи, шепот, разговоры. Вот и на жизнь главных героев также медленно и тихо опускается "сумбур-темнота". Нет, ничего особенного не происходит. Просто кризис среднего возраста, просто разлад с женой. Ощущение пустоты и одиночества. И в голову полезли всякие философские мысли. А тут еще и брат женушки, наркоман, явился. Очень вовремя. Фундамент из под ног полетел, и где-то внутри начали зарождать чувства. Только не понятно какие. И надо разбираться в себе и в объекте этих ощущений.

Вот и весь сюжет. А как тонко и иронично автор сумел все описать! Роман о людях, о потерянности, об эмоциях и о красоте. Вся книга это скорее чувства, размышления, диалоги, а не что-то конкретное. По сути, книга начинается ни с того ни с сего, да и заканчивается ничем. Просто отрывок, зарисовка из жизни людей, а более точно - главного героя, которому на голову свалились, хм, " необычные проблемки".

Понравится далеко не каждому, наверное, поклонникам автора (я возможно им в будущем стану) и тем, кто любит не следить за действиями, а просто созерцать.
А еще эта книга - разговор, по душам. Личный. За чашкой чая поздно вечером, когда на земле начинается ночь.

Понятно, что это парафраз цитаты про точность и королей, но это именно то, чем несомненно обладает Каннингем. На первый взгляд. Потому чем дальше его читаешь, тем больше обнаруживается, как он точен в своих образах и сравнениях, характеристиках и отсылках к самому себе своего же героя. Хотя и кажется, что вещь совершенно другая, чем его другие романы (до "Плоти и крови"еще не дошла, но полагаю, что он в том же ряду), но потом ощущается, что так же эта вещь посвящена времени. Его текучести или его постоянству. Мы уходим от времени детства и юности все дальше, но все больше к нему возвращаемся. Оно такое же, как и во времена, когда мы его проживали, хотя пусть нам и кажется, что оно другое. Оно неизменное, а вот мы...

Герой его, находящийся в том возрасте, про который чаще говорят "кризис среднего возраста", чем что-либо более характеризующее человека в этом самом возрасте, оказывается в некоем эмоциональном коллапсе при непосредственном участии своего молодого зятя, брата жены. И вот тут возникают коллизии. Помимо всех остальных обуревающих его сомнений, возможностей и желаний, помимо всей этой противоречивости. Дочь, которая чуть младше его зятя и с которой давно не складываются отношения. Которая очертя голову решила бросить колледж. И молодой Итан по прозвищу Миззи, который помимо бросания учебы и прочих деталей некоей богемности еще, что намного хуже, подсел на наркотики. Это перечеркивает все, что имеет за душой Миззи, но как то так получается, что именно Миззи ему намного ближе по складу характера, чем его родная дочь, отталкивающая его с самого детства и не верящая своему отцу.

А притягательность романов Каннингема мне очень понятна, хоть и менее понятно, чем все-таки насыщены они, все равно я признаю его королем психологической прозы. Иногда даже думается, может быть это в нем оттого, что в пору тягостных и непростых раздумий, размышлений он вынужден был сделать сознательный выбор. Выбор, напрямую касающийся его ориентации. Мне все же кажется, что это не только другая ориентация, это и личность, складывающаяся по-другому, и переживания, и размышления, и компромиссы. И вот таким образом, как я, может, и ошибочно полагаю, человек вырастает в писателя, выуживающего на поверхность и наши похороненные мечты, и наши сожаления, и многое другое, что осталось за бортом надежд, но все так же исправно посещающее нас и сейчас.

Голый человек в пустой комнате

Итак, новый роман Каннингема. Простенький и аккуратный на фоне семейных саг и уитмановского эксперимента, затянутый и по-человечески ничтожный (на самом деле это своего рода комплимент) в сравнении с книгой под названием «Часы».

«By nightfall» в общем своем настроении уродлив, как бывают уродливы все честные или голые люди. Он соплив, утомителен, в нем удушающее мало красоты – а когда она, зевнув, все-таки наступает, то давит и героя, и читателя своей непринадлежностью. Нет здесь примирения с жизнью, которое дарит финал исповеди героических сердец («Дом на краю света»), благородных самоубийц («Часы») или хотя бы людей с корнями («Плоть и кровь») – всего этого лишен герой новой полусумеречной книги Питер Харрис, всего этого, видимо, лишен его красиво и правильно стареющий создатель, и, если говорить о созвучии, всего этого обязательно буду лишена я, въехав в свою последнюю пристань через надцать лет. Ну, и вот совсем шепотом: вы, скорее всего, тоже.

Поэтому при всей своей показной, рельефной бездарности книга «Перед закатом» (она же «Начинается ночь») очень хороша. Вот именно потому что бездарность выступает в ней как художественный прием.

Я уже как-то сравнивала Каннингема с, прости Господи, Львом Николаевичем Толстым. Обоих отличает редчайший талант очень точно, с заявкой на доверие, описывать любой непережитый ими самими опыт – от менструальной боли до смерти через утопление. Теперь добавлю, что оба к тому же довольно невыносимы, когда обращаются к собственному сердцу (это, конечно, литературный парадокс, и презабавный).

Питер Харрис, конечно, вовсе не Левин, сюжетно он ни разу не автобиографичен, а трясучка над честностью в «Ночи» едва ли дотягивает до толстовской параноидальной обстоятельности в работе над «Крейцеровой сонатой». И все-таки, простите уж несносного читателя, я так и вижу серьезное лицо Каннингема, внезапно подошедшего к закатному возрасту и к манновским мотивам, выражающее муку попыток не просто высказать свою душу, но вот именно не соврать, исповедать свое поколение, и свой соцкласс, и свою породу - полностью, без уловок, иначе говоря, избавившись от поэтизации.

А без поэзии в литературе сложно. Впрочем, в жизни тоже, именно поэтому люди убегают: читают книги или стреляют себе в голову.

Вот именно в этом смысле воспринимать «Начинается ночь» как прочие книги автора – ошибочно. Она не освещает волшебным фонарем поэзию жизни, которую нам самим, без его отеческой помощи, выхватить и остановить удается раз на тысячу. Нет, на этот раз именно жизнь в своей тусклости, неосвещенности, сумеречности становится главным объектом. Та жизнь, которая отбивает пустые такты и пиррихии между классическими авторскими моментами про помидорчики на огороде и взрывающиеся галактики, и трусы в горошек. Та жизнь Майкла Каннингема, которая начинается, когда он перестает стараться над бумагой и закрывает ноутбук, когда он перестает морщить лоб, выхватывая красоту у мира, глядя в окно или в глаза любимого человека, та жизнь, которая его побеждает. Побеждает меня, вас, всех, кто перестал или никогда не был объектом обожания этого мира, а избрал самому – обожать его.

«Начинается ночь» создает сильное впечатление, потому что не каждый день увидишь, как взрослый, умный, красивый, состоявшийся человек, почти полубог, капризно топает ножкой и хнычет от усталости, что он – лишь ловец, но не дичь. Лишь зрение, но не красота, лишь чувство, но не мир. Придаток, наблюдатель, неудачливый вор, сладострастник и вуайерист. «Никто не отольет его в бронзе» - такая вот беда.

К таким претензиям можно относиться с иронией, но я бы не советовала. Хотя искренность и слабость давно дискредитировали себя в мире литературы, сильным людям, обнажающим свою ранимую, женственную, объектную сторону – не стоит шить дело, они сами себя не очень любят за то, что тоже люди. Более того, провалившись на этих подмостках, натворив впервые в жизни глупостей, сорвавшись с цепи, поспорив с красотой – они падают больнее прочих, отчаиваются так, как мало кто умеет отчаиваться.
«Что следует предпринять, когда перестаешь быть героем своей собственной пьесы?» - думает Питер Харрис, обманутый роденовским видением, быстро умирающий в своем красивом стареющем теле.

Этот вопрос, про пьесу, он очень мудрый и очень грустный. Что делать, когда сам себя более не интересуешь? Ведь даже и не убъёшься, ненависти не хватит. Однако наш герой задается им лишь для того, чтоб десятью страницами позже успокоиться и обмануться. Финал этой книги – довольно гнусный обман. Обманывает ли Питер Харрис свою жену, предлагая начать сначала, или Майкл Каннингем – нас, это в общем-то неважно. Важно то, что есть истории, которые ну никак нельзя закончить правильно и хорошо, и изворачиваться бессмысленно, придумывать внезапные прозрения даже вредно. Именно это качество отличает истории по-настоящему тускло-правдивые. Жил, мол, дураком, дураком и помру – как ни тяжело найти в этом смирение, а все-таки…

Ужас ведь в том, что тот, кто рожден ловцом, творцом, певцом, очень даже может быть чьей-то песней, может взревнивиться, бросить все и устроить экзистенциальный бунт – но не получит от этого ничего, кроме ощущения наготы. Есть вещи, которые мы – сильные, умные, лучшие мы - не выбираем.

И об этом последнем островке несвободы – эта книга.
Все прочие книги Каннингема о том, что это всего лишь островок.

Кризис среднего возраста. Поиск красоты. Увлечение.

Погружение в мысли главного героя, сорокачетырёхлетнего Питера Харриса, галериста, может даться непросто. Ведь он, хорошо знакомый с искусством в самых разных его воплощениях и историей разных лет, то и дело будет ссылаться на них.

Так и получится, что это вызов для эрудиции: чередуются «Пигмалион и Галатея» Жерома, песня Styx — Come Sail Away, книга «Даниэль Деронда» , отсылка к голове Цицерона, а тут и о кино – упоминание фильма «Восемь с половиной». И многое, многое другое, причём что-то – прямым текстом, что-то – едва различимым намёком.

«Ты добрый человек. Заметь, я не говорю "приятный" человек».

Трудности с погружением будут связаны не только с этой особенностью. Ведь у Питера Харриса кризис среднего возраста, и это одна из основных тем.

Питер устал. Да, он занимается делом, которое нравится, у него есть отличная квартира, чудесная жена, с которой он не один десяток лет в браке, дочь, что может позволить себе жить одна.

Вот только в деле он не достигает невероятных высот, с женой остались практически только «совместные воскресенья» и партнёрство, дочь Питера недолюбливает, а стены в роскошной квартире пропускают звуки из соседних помещений. И напряжение, стресс бесконечны, как звонки и электронные сообщения, потому каждый вечер повторяется ритуал с таблетками снотворного.

Питер всё же ищет нечто особенное. Нечто уникальное. Нечто, что можно охарактеризовать не только как «неочевидно, инфернально, но здорово», что, в целом хорошо. Этого «хорошо» недостаточно.
Он ищет красоту. И находит.
Но не в одной из картин или инсталляций, не в произведении искусства, а в Итане, младшем брате жены. Бедовом настолько, что его зовут Мистейк (сокрещённо – Миззи), о котором известно, что тот принимал наркотики и боролся с зависимостью от них.
Для Питера же всё складывается.

«Смерть в Венеции»? Жизнь в Нью-Йорке.

Аптаун и даунтаун, роскошные рестораны и китайская еда с доставкой, разоряющиеся бутики и особые галереи. Нью-Йорк, уже частично показанный автором в «Часах», вновь живой, и освещается то фарами такси, в которых герои доезжают до очередной вечеринки, куда водку якобы контрабандой везли с Горного Урала, то вспышками камер туристов, захваченных городом.
И с Питером Харрисом доведётся провести всего несколько дней, но не только в этом мегаполисе, и в том числе с Миззи, который заполонит мысли.

Зная, о чём могут подумать при чтении (о «Смерти в Венеции», очевидно), Томас Манн и его творчество будут упомянуты не раз и не вскользь. Да что там, персонаж и сам анализирует этот момент не без смешка над собой:

«Головокружение», «Физическая невозможность смерти в сознании живущего» и «Граждане Кале».

Основное же произведение, к которому дана отсылка в самом начале, - «Головокружение» Хичкока, что в интервью подчеркнёт и сам автор.

Впрочем, анализировать отсылки и смыслы можно долго. То, как Питер вспомнил у Челлини «Сальера», а Миззи отметил, что у творца есть ещё «Ганимед». То, как Питер думает, что мог бы быть один из персонажей Фрэнсиса Бэкона, хотя сам надеется, что раз уж у Родена не дотягивает до статуи Огюста Нейта, то вдруг он мог быть хотя бы одним из «Граждан Кале».

Может запомниться и «Физическая невозможность смерти в сознании живущего»: та самая акула в резервуаре с водой, напротив которой Питера настигает отчётливое осознание о смерти. Что вот она – тьма. Там, за пастью. И это тоже часть искусства.

Настоящие дни.

Книга не взбудоражит темпом, не впечатлит приключениями, не удивит неожиданными поворотами. По факту, практически всё о сюжете сказано в аннотации, в том числе прямолинейными предупреждениями, которые позволяют решить, стоит ли за неё браться вовсе.

Но главное, что есть в ней место и иронии, и мыслям, и кризису, и искусству.
А ещё – творчеству одного из персонажей, Виктории. Ведь в нём заложена идея, что «каждый человек – звезда на его или маленькой планете», что всякий может быть героем.

Начинала с удовольствием и словами, что готова читать даже списки покупок в магазине Каннингема; на середине забуксовала и собиралась влепить трояк, но финал все исправил.

Несмотря на то, что тема непростая, для меня это все же лайт-Каннингем - его, как и всегда, приятно просто читать, интересно, но душу на этот раз не вывернул.

Семейная пара, переступившая черту среднего возраста - им немного за сорок. У Питера арт-галерея, Ребекка - редактор в литературном журнале. Преуспевающая семья, совместный досуг по воскресеньям, ужины, фильмы, бокал-второй водки с мартини. Казалось бы, знают друг друга почти всю жизнь, угадывают за любым движением не произнесенные слова...

А еще есть неблагополучная дочь Би, не пожелавшая с 20-тилетнего возраста делить с родителями ни жилплощадь, ни их взгляды. И Миззи, младший брат Ребекки, избалованный старшими сестрами и родителями красивый умный мальчик. Миззи, как снег на голову, время от времени падает в жизнь Питера и Ребекки, нагружая своими проблемами и, как правило, ставя вверх дном весь уклад и покой родных.

Очередной приезд Миззи совпадает с хандрой Питера и, вероятно, злополучным кризисом средних лет. Бедная Ребекка, у нее трое детей: Би, Миззи и Питер. Последний умудрился в младшем брате своей жены увидеть ее копию, более молодую и красивую, без морщинок и начинающихся на бочках жировых складок. После поцелуя он готов на все - изменить жизнь, бросить жену, привычный уклад, сбежав с молодым любовником. Кажется, что вот теперь-то уж он точно заживет.

Ребекку ему, конечно, жаль, но вот живот болит, дочь понять невозможно, у той еще и какие-то претензии к отцу и детские обиды (!). Понравился момент, когда его стенания переходят в разряд "а что это жена ничего не заметила? Я тут целовался с ее братом, она должна была сразу понять, что со мной что-то случилось! а она, эгоистка, ничего не замечает!"

Конечно, Питера после такого хотелось прибить, поэтому вдвойне понравилось, что автор, всю книгу носившийся с Питером как с писанной торбой, в конце отвесил ему знатную оплеуху.

• Все-таки иногда тяжко, - говорит она, - жизнь какая-то плохо выносимая.

Здесь не только вопрос поиска своего места в этом мире, это еще и разговор о семье и проблемах в семье. Непонятые дети, которые хотят что-то доказать родителям, родители, которые слишком много взваливают на своих детей, дети, которые ищут свободы от родителей, родители, которые сами словно дети - потерялись в большом доме по имени "собственная жизнь" и не знают, как им поступить дальше. И все это в антураже из ночи, тишины, лишь легкий гул города за окном и шорох мыслей, где призраками бродят чужие жизни, погибшие братья, невысказанные упреки и надежды, порыв к вроде бы настоящему чувству и ворох разочарований. Осознание себя и своих желаний (+ тема нетрадиционной ориентации), наркотики и русская водка, секс и слезы, мир галерей и утреннего телевизора - казалось бы, почти бытовое, но в то же время по Каннингемски тонко. Словно подслушиваешь через стенку, чем живут твои соседи.

Как итог - отдельное спасибо за финал и за Итана при всей противоречивости его образа. Сложно уверенно и четко рекомендовать данный роман, потому что не сказать сразу, под какое настроение стоит за него браться. Но как по мне, почему бы не попробовать поклонникам творчества автора + находящимся в дороге или в поисках ровного неспешного чтения за жизнь на несколько вечеров.

С творчеством Майкла Каннингема я была знакома ещё по роману «Часы», который меня поразил как в бумажном варианте, так и в экранизации. С этой же книгой у меня ровно наоборот. То что в том романе мне понравилось, здесь мне было просто мерзко и противно читать. «Однако эротическое увлечение циничным и запутавшимся наркоманом грозит Питеру крахом его внутреннего мира, провоцирует кризис семейных отношений» - это то, что я просто люто ненавижу в литературе. Я ненавижу семейные разборки, я ненавижу неуместные постельные сцены и извращенства, я ненавижу героев – наркоманов и вообще нытиков.

Уже с первой страницы мне не понравился этот роман. Ни один герой не вызывал во мне радости и улыбки, ни за одного персонажа я не беспокоилась. А тема романа совершенно для меня не актуальна и я такое читаю только если это случайно выпала, но это не то, что я люблю. Я откровенно не понимаю зачем брать подобные темы, кого этим автор хочет спровоцировать? Если сравнивать с тем же романом Ханьи Янагихары «Маленькая жизнь», то он мне понравился больше, потому что человек там не виноват в плохом обращении к себе, а здесь персонажи намеренно деградируют. Вот и скажите, зачем?

Не часто, я смотрю, мужчины пишут отзывы на эту книгу. Останавливает, конечно, описание. Я бы пару-тройку лет назад тоже не оценил. А вот сейчас руки дошли. Притом так знаково: первую книгу Каннингема, и вот эту подарил хороший друг, в прошлом школьный преподаватель, представитель ЛГБТ. У меня, за исключением некоторых эстетических пристрастий, нет никаких предрассудков по поводу подобных книг. Я не прихожу в восторг от гей-сцен, но и особого значения им не придаю.

К тому же я читал описание этой книги ровно сто лет назад, когда прочел еще "Плоть и кровь". Поэтому, можно сказать, я ко многому в этой книге был готов. А после рецензии-списка на лайвлибе я уже совсем представил что на страницах.

Чего я не ждал, так это того, что автор сохранил своему герою любовь к своей жене. Женщине, хотя у Каннингема всепоглощающая гомо-эстетика обычно преобладает. То есть сюжет заключается в том, что во время кризиса среднего возраста герой начинает осознавать красоту немного по-другому. И не так важно мужчина или женщина является объектом воздыхания. Это как муза, появляется внезапно и заставляет творить, вызывает в голове уйму ассоциаций и дум (автор с потоками мыслей справляется, возможно, лучше всех по степени читабельности).

Плюс ко всему, в книге нет ничего "такого". Она просто заставляет задуматься о том, что нас ждет через десять, двадцать лет. Что может произойти сложное. А может и не произойти. Что мы будем скучать по молодости, а я в двадцать уже начал скучать. Хотя еще совсем молод. Это лучше чем "Часы", которые лишь дали мне факт: автор талантлив и разносторонен. Не впечатлили. А "Начинается ночь" это такая перевернутая "О чем говорят мужчины - 2", но умнее и эстетичнее.

Ну и о простом: уж как воспринимается приятно текст... Такая атмосфера легкой грусти и несуществующей ностальгии, а сколько аллюзий и метафор. Впрочем, Каннингем этим и славится. Жаль что на написание книги ему требуется много лет и уйма нервов. Я думал он от чего то тяжелого освобождается, а он скорее это выливает на страницы, держа в голове как можно дольше.

Самая простая с точки зрения композиции и хронологии книжка Каннингема, а редкие воспоминания я не считала за способ усложнить хронологию.
На первый взгляд, все довольно просто. Есть Питер, его жена Ребекка и ее брат Миззи. Питер владеет художественной галереей и постоянно терзается из-за того, что выставляет художников средней руки (ну, знаете, малопонятное современное искусство - панно там из консервных банок, которое поражает в основном количеством затраченного времени), а также из-за некоторых нерешенных проблем в прошлом (тут мог бы быть спойлер, но я его избегу, а вы насладитесь моим клише).
Что тут писать? Про кризис среднего возраста? Про разрушающийся брак? Про подавляемые желания? Все как-то уныло. Впрочем, Каннингем пишет про это. Еще про красоту и про поиск Истины, и выходит так...зддорово. И оптимистично. Стоило жить, короче, после этой книжки - и чтобы ее прочесть.

"Книга начинается как очередная история о кризисе среднего возраста, но довольно быстро оказывается тем, что мы ждем от Каннингема - то есть книгой о любви, потере, отчаянии, желании и смерти. Размеренная и не очень счастливая жизнь Питера Харриса, сорокачетырехлетнего владельца галереи в нью-йоркском Сохо, и его жены Ребекки, главного редактора журнала об искусстве, нарушается приездом младшего брата Ребекки Питера - красивого и неприкаянного юноши Итана, бросившего Йель, имевшего проблемы с наркотиками и так далее (недаром его прозвище Миззи - уменьшительное от английского mistake, ошибка). Критики, слегка недовольные тем, что в романе некому симпатизировать (Каннингем вполне беспощаден ко всем свои героям), пишут, однако, что в смысле языка «Начинается ночь» чуть ли не лучший роман писателя. "

Собственно, в этой аннотации весь сюжет.Конкретно по сюжету добавить совершенно нечего. Да и ни к чему это. Но не он в данном случае играет главную роль. Тем, кто любит экшн, быстрые смены действия и сюжетных линий, этот роман может не понравится.
Потому что он весь - тонкий психологизм, рассуждения и мысли. Это тот случай, когда определенные, казалось бы, незначащие на первый взгляд, события подталкивают главного героя к размышлениям о собственной жизни. Когда незначительные происшествия заставляют если не менять, то полностью переосмысливать эту самую жизнь. Что могло бы заставить тебя все бросить и уехать на край света по малейшей прихоти? Что бы, наоборот, ты мог и готов был отдать за то, что бы все осталось как есть? Сколько можно восхищаться молодостью и искать красоту только в юности? И всегда ли приходит возможность увидеть свою прелесть и очарование в окружающей тебя повседневности? Возможно ли любить человека, прожив с ним бок о бок двадцать лет? Замечаешь ли ты, как он меняется и что видишь в этих изменениях в первую очередь? Всегда ли может победить любовь и надо ли сдаваться на милость этого победителя?
Удивительно легко и понятно, без всякого морализаторства, но о таком важном. Многолетняя семейная жизнь изнутри, так безжалостно и с такой любовью.
Мне трудно что-то еще рассказать об этом. Прочла с огромным удовольствием.
Очередная книга автора - и снова попадание в десятку! Читать советую.