Арабский Кошмар

Книга похожа на арабские ночи с их техникой «история в истории». Это как комната в комнате, в доме, в котором долго блуждаешь, пока не забываешь, откуда пришёл и зачем идёшь. Странная книга. Очень странная. По сути, любая рациональная трактовка к ней не применима.
Почему? Потому что эту книгу надо читать перед сном. Это время когда граница между явью и сном тихонько стирается. С одной стороны мы ещё не спим и находимся в реальности, а с другой мы готовимся ко сну и вместе с тем готовы принять то, что в реальности мы посчитали бы фантастическим. Ведь мы не удивляемся тому, что во сне летаем. Нет, даже просыпаясь, мы знаем: что это так просто и верим этому до тех пор пока не убеждаемся в обратном.
Если так то имеет ли значение кто здесь главный герой. Может быть это вы дорогой читатель. Может быть, это вы спите и вам видится сон о том, что вы читаете эту книгу о приключениях паломника англичанина в средневековом Египте.
Проснувшись, попытайтесь понять те истины, о которых, говорится в книге. Что такое Арабский кошмар? Что такое Дьявол (Иблис, Зло)? Сон это благо или вынужденная необходимость? Там не даются точные ответы на эти вопросы, что есть хорошо, потому что прямые (точные) ответы не всегда являются верными. Ответы, которые мы получаем в виде притчи, более близки к истине. Потому что, слушая сказку или какую-нибудь другую занимательную историю, мы её обдумываем. Отделяем выдумку от существенного. Если вы смешиваете одно с другим – Вы дурак, которого шарлатаны и обманщики водят за нос.

Очень непростая книга. И структурно, и по общему впечатлению от чтения. Автор выстраивает причудливые схемы, узоры из вложенных друг в друга историй и сновидений. Подобно тому как персонажи тысячи и одной ночи сами рассказывают истории о рассказчиках, так здесь героям снится, что они спят и видят сны. Убаюканный магией снов загадочного Каира, главный герой понемногу теряет ощущение реальности, как, впрочем, и читатель. Вычурные фракталы снов-в-снах, фантасмагорическое нагромождение невероятных происшествий и историй напрочь выбивает почву из-под ног. Если поначалу за невроятно атмосферной, насыщенной декорацией таинственного Востока стояла история, что развивалась по довольно запутанным, но всё же понятным правилам, то ближе к концу повествования логика пасует. Остаётся только попытаться почувствовать роман, поймать правильное настроение. Получается это не просто и далеко не сразу.

На мой взгляд, книга заслуживает внимания, хоть и рассчитана не на всякого читателя. В плюс автору несомненно идёт многое — и идея об Арабском кошмаре, и образы Кошачьего Отца, Вейна и Сатиха, и, что самое главное, прекрасно выписанный Город, который по-моему и является подлинным героем повествования. Но ближе к концу Ирвин, как по мне, заигрался со всей этой красотой, и историю Бэльяна — номинальную главную сюжетную линию — внятно так и не завершил. А потому оценка 8.

«Арабский кошмар» – это роман-фантазия. Построенная по принципу «рассказов в рассказах», книга пропитана ароматами и магией Востока, и по улочкам Каира конца XV века легко уводит нас куда-то к зыбкому пограничию между реальностью и сном, что безусловно позволяет отнести книгу к жанру магического реализма.

В целом, книга не плохая. Крайне интересная, она знакомит нас традициями, нравами и преданиями древнего города Каир. Мы погружаемся в причудливый мир сказок, фантазий и былин, где сон практически не отличим от реальности. Вместе с главным героем, мы знакомимся с этим необыкновенным городом, попадая в центр опасных событий, в цепь хитрых сплетений обстоятельств.

Сам Автор Роберт Ирвин является английским писателем, историко-медиевистом, специалистом по истории средних веков Арабского и Ближнего Востока, знатоком арабской литературы,что безусловно сказывается на произведении.

Не зря, некоторые части его включены в путеводитель по Каиру, так ярко и правдиво автор описывает сей отдаленный край.

Загадочное заболевание, известное как «Арабский кошмар» погружает людей в многочасовые мучительные сновидения, при этом сами больные не помнят о пережитом после пробуждения.

Действие разворачивается в 1486 году, когда паломник (а по совместительству английский шпион) Балиан из Нориджа прибывает в загадочный Каир. Здесь начинается его погружение в бездну сновидений, а за ним ныряет и читатель.

В мире грёз герой встречает самых разных персонажей: от прекрасных восточных красавиц до мистических существ, включая Иблиса. Его путешествие по лабиринтам подсознания напоминает причудливую мозаику из сказок, видений и реальности.

Особенность романа заключается в его сложной структуре, где исторические факты тесно переплетаются с вымыслом. Читатель вместе с героем блуждает по запутанным улицам Каира, погружается в мир арабских сказок и сновидений, где реальность постоянно меняется местами с фантазией.

Роберт Ирвин создаёт многоуровневую литературную конструкцию, предвосхищающую современные концепции о природе сновидений, задолго до их осмысления в массовой культуре - привет, Нолан, подержи пиво.

Кстати, в путешествие по границе между явью и сном сам автор в первой главе предлагает отправляться лежа в кровати перед сном, подпирая книжку коленками - я так и делала, эффект бомбический.

- Откуда приходят сны?

• Из ночи.
• Откуда приходят сюжеты книг?
• Из снов.
• А где находится сон?
• В ночи.
• А где находится книга?
• Заперта в шкафу.
• То есть у тебя в шкафу заперты переплетенные сны?
• Я устал и хочу пить. Дай мне воды, и я расскажу тебе удивительную историю.

Чтобы не было никаких недомолвок и недопониманий, скажу сразу: книга Р. Ирвина «Арабский кошмар» - хорошая книга. Здесь можно было поставить точку, но правила «Долгой прогулки» требуют развернутой рецензии. Что ж, дорогие судьи и читатели, я постараюсь следовать правилам игры, но, боюсь, что моя рецензия может лишить вас сна.

Книга «Арабский кошмар» - хороший образчик постмодернизма, его интеллектуальной ветви. Здесь есть и интрига, и лихо закрученный сюжет, и игра в кошки-мышки автора с читателем, и мистификация, и масса интересных подробностей. Существование этого повествования (давайте говорить на ее языке) я бы разделила на две половины: время выхода книги и вневременное существование.
Для 1983 года книга стала откровением и бестселлером. Еще бы! Средневековый восток, загадочная арабская культура, легендарный сборник сказок «Тысяча и одна ночь»… Скептики увидели в ней объяснение непростым отношениям Европы и арабского мира, отголоски современных конфликтов. Мистически настроенные обыватели стали практиковать искусство сна…
Для истории литературы или культуры, повторюсь, книга представляет образец добротного постмодернизма. Всегда приятно читать, когда профессионал своего дела берется за перо. Можно сомневаться в художественных достоинствах этой книги, но в чем сомневаться не приходится – так это в достоверности и исторической точности создаваемого мира «Тысячи и одной ночи».
О чем эта книга? О! я всегда смеюсь, когда этот вопрос задают писателю-постмодернисту. Эта книга может быть о чем угодно. «И все же?», - спросит строгий судия. Ну, например, о сне. Об искусстве видеть сны и управлять сном. Так под прекрасной шелковой чадрой Фатимы Смертоносной Ирвин скрыл искусство психоанализа, и я уверена, что не один психоаналитик сказал ему большое спасибо. Ибо так таинственно и красиво написать о психоанализе может не каждый. О чем еще? О том, почему Европа никогда не поймет Восток, а Восток Европу. «Арабский кошмар» спустя 33 года актуален и поучителен. В нем можно отыскать объяснение терроризма и непримиримого противостояния христианства и ислама. Можно найти объяснение неумолимого притяжения двух миров друг к другу. Описывая взаимоотношения мусульман и христиан в Египте 15 века, автор не обеляет ни одну из сторон.

***
- Эй, ты обещал нам историю! Мы хотим историю!

• Ах да. Эта ужасная ушная сера. Из-за нее у меня так чешется ухо, что я не могу ничего вспомнить.
• Давай историю, а то мы тебя поколотим!
• Хорошо. Итак, почтеннейшая публика, далеко на западе, где солнце иногда светит так тускло, будто его занавесили балдахином, а с неба порой падают белые хлопья, острые, как стекло, и холодные, как вода в святом озере, живет один колдун, который может красть сны.
• Неужели?!! И что он с ними делает?
• Да. Он крадет сны, помещает их на листы бумаги, а потом заковывает их в кандалы и продает по всему свету.
• А зачем?
• Не знаю. Он же колдун.
• Наверняка, это он насылает Арабский кошмар.
  P.S. Арабский кошмар - это потеря сна, от которой почти невозможно излечиться.

В моей жизни главными сказками были не "Курочка Ряба" и даже не "Маша и Медведи". В моем детстве жили такие герои, как Шурале, Су Анасы, батыры и джигиты. Но самым главным героем детства была, конечно же, Шехерезада. Я чувствовала себя падишахом, окунувшимся в уютный мир Востока, арабские придания, приключения Али-Бабы и в тысячи других историй... Сказки никогда не заканчивались, на следующую ночь я слушала бесконечные продолжения историй. И мне казалось, так будет всю жизнь.

Итория Роберта Ирвина очень тяжела для восприятия, особенно с непривычки. Мое детство и непреходящее влечение к Востоку сослужили мне добрую службу. Я погрузилась в пучину снов вместе с главным героем. Трудно сказать, является ли Бэльян главным героем. Безусловно, он важная часть повествования. Но в арабских сказках нет основных персонажей. Каждая история порождает новую историю, одни герои уступают место другим.
Ирвин, видимо прочувствовав это на интуитивном уровне, показал мир Средневекового Египта именно так, как на его месте показал бы любой араб или бербер. Очень тонко автор подметил, что арабский язык - язык полумер и недосказанностей. Ты никогда не знаешь, друг перед тобой или враг, сон это или явь, ты можешь только ощутить это. И все произведение пропитано этими намеками. Тебе кажется, что ты начинаешь понимать что-то, чувствовать за всем этим разгадку, но вновь и вновь автор уводит тебя в самые потаенные уголки Каира, наполняет тебя новыми историями, загадывает загадки и отпускает по течению.
Может казаться, что книга слишком завуалированная, путанная. Но вы не спешите, насладитесь историями, устройтесь поудобнее, вслушайтесь в истории Йолла, бегите от злоключений, ищите правду, знакомьтесь с джиннами и вкусите сок очередной обольстительницы. Восток таит в себе мириады тайн и секретов, которые вам предстоит открыть.

Я с удовольствием еще раз перечитаю книгу. Но для начала возьму потрепанный томик "1000 и 1 ночь" и окунусь в свое давно позабытое детство.

Действительно, просто кошмар какой-то! Хотя на самом деле вместо слова "кошмар" хочется подставить пару "ласковых" выражений. В том числе можно и арабского происхождения.

Почему-то при чтении возникло полное ощущение вторичности, а то и заимствования текста. Хотя первоисточники совсем назвать не могу... Ну, вот разве что "Александрийский квартет" Даррелла, из коего читана только "Жюстин" (хотя у Лоренса дело происходит совсем не в Каире, а вовсе даже в Александрии). Может быть, всё дело в модернистско-постмодернистских оттенках? В барочно-романтических вкраплениях? В поэтико-сказочных аллюзиях и, возможно даже, прямых заимствованиях (утверждать о прямых заимствованиях не могу, ибо совсем не знаток "Сказок 1001 ночи") из всемирно известного арабского сказочно-поэтического и легендарного фольклора? И дело даже не в знании того или иного, а суть в моих собственных, возможно даже заблуждениях и ошибаниях, но сущих и потому вполне реальных представлениях об арабстве и каирстве, египтянстве и снотворчестве, сомнамбулизме и внушенчестве, мусульманско-исламской колористике и христианско-сектанстве — обо всём том, о чём идёт речь или только упоминается в романе.

А упоминание о Горане Петровиче и его "Атласе, составленным небом" совсем не случайно возникло в послечтенческом одурманенном Робертом Ирвином мозгу и выскочило чёртиком из коробочки в сокомандной переписке — очень похожие ощущения испытывал при чтении именно "Атласа...". Причудливые персонажи, перепутаница смыслов, Москва-сортировочная сюжетных путей и линий, матрёшка сказок в сказке о сказке путём сказки через рассказку и закольцовка всех этих обезьяно-сексуальных эрото-загадочных витражей — ничего не забыл?

В общем, если вы любите Восток (который, как известно, дело тонкое), арабистику и египтологию, арабские вязи сказок и легенд, а заодно приключения и похождения героев и персонажей "во сне и наяву", то милости просим, пожалте бриться в этот роман к какому-нибудь каирскому цирюльнику. А я уж лучше небритым денёк похожу. Да и к автору вряд ли вернусь :(

Я хотела прочитать эту книгу еще давно, с тех пор как увидела весьма завлекательное описание в "Лабиринтах Ехо", но как-то не шла она мне в руки. А тут вдруг захотелось взять себе именно сиськи из "Долгой прогулки" и среди множества обнаженных дам самого разного качества попалась именно эта жемчужина!

Конечно, эта книга не для всех. Она тягучая, пряная, безумная и настолько сумбурная, что ближе к финалу автор внезапно решает ввести интермедию длиной в несколько глав, которая хоть и оказывается потом ключом к свернувшейся змее арабских кошмаров, но выглядит посреди повествования как инородное тело. Жемчужина в чреве моллюска?
Но несмотря на всю специфику авторского стиля и выбранной темы все же нельзя не отметить, что Ирвин - человек вдумчивый, образованный и пишет о том, что хорошо знает и любит. Увы, познания в медиевистике сыграли с ним дурную шутку - его начали сравнивать с Умберто Эко, что на мой взгляд не украсит ни одного хорошего писателя. Потому что Эко - гений и его Баудолино, а именно с этим романом лучше сравнивать "Арабский кошмар" вещь не порядок выше того, что в силах написать Ирвин. Сравнивать их было бы несправедливо, поэтому я рекомендую читателю данной рецензии не совершать мою ошибку и так не поступать!

Вообще сюжет истории напоминает разбросанные в художественном беспорядке безделушки. Реальность и точность формулировок здесь сплетается с откровенным безумием и мистикой. Но при этом говорить, что мы имеем хаотичное нагромождение бессвязных эпизодов нельзя! Ирвин весьма хитер и даже при первом прочтении сюжетные решения - эти слои истории, которые подобно бинтам египетской мумии постепенно разматываются, чтобы в итоге треснуть и оставить горькое послевкусие... эти слои прекрасны и автору удается вести по ним читателя с удивительным изяществом. Есть и прямые намеки вроде истории создания "Тысячи и одной ночи", а есть намеки совсем тонкие - например то, что герой долгое время был нем как рыба и лишь играл заданную рассказчиком роль, но перед самым финалом, перед последним сюжетным поворотом он (или сам автор?) говорит о том, что история история - страшная, бессмысленная и безумная. Сплошная круговерть. Осознав это он и сам превращается в рассказчика и, как следствие, в жертву.

При этом канва истории построена в соответствии с классическим сказочным сюжетом: герой отправляется в путешествие, преследуя цель или цели, которые потом окажутся совершенно неважными. Попадая в новые для себя обстоятельства герой сталкивается с волшебникам, чудовищами и прекрасными девами, и попутно втягивается в разнообразные приключения, которые более или менее успешно преодолевает. Но, конечно, Ирвин не был бы постмодернистом, если бы прекрасные девы в сказке не превратились бы в проституток и убийц, а путешествие Героя не превратилось бы из череды подвигов в вереницу кошмаров с весьма своеобразным финалом! Но все же сюжет весьма прост и кому-то может показаться даже примитивным, хотя сюжетные повороты и неоднозначный финал все же позволяют не говорить о том, что мы имеем дело с чем-то совсем уж простым. Тем более, что постоянные блуждания по разным слоям снов и реальности, а так же переход от героя к герою, причем каждый раз они выглядят чуть иначе, играя чужие роли, делают книгу нескучной. Но очень запутанной и не слишком легкой для восприятия. А сколько после нее остается вопросов? Тот же образ Обезьяны, который преследует читателя на протяжении всего романа и поворачивается то одним, то другим боком тайны. Какой из них истинный? Что же представляет собой Обезьяна? Почему именно она?

Я бы не стала рекомендовать "Арабский кошмар" всем, хотя бы из опасения, что такой роман - затягивающий, похож на поток сознания или на сновидение, может понравится не каждому. Его можно читать либо с карандашом в руки и желанием найти каждую отсылку и увидеть каждую цитату или же просто плыть по течению, которое задает автор. Но язык, пусть даже и в переводе, вместе с великолепными, тончайшими цитатами вызывает восторг! Меня, например, совершенно поразила идея, что герою снится не человек в саду, а сад в котором находится человек! Маленькая, изящная деталь, которая украшает повествование. Великолепны так же отсылки к средневековым верованиям! Это, конечно, не уровень Умберто Эко (ну вот, я снова о нем вспомнила!), но теологические споры и попытки привязать все к имеющейся картине мира и христианским образам вполне точно отражают эпоху и выглядят для современного человека чужеродно, но вместе с тем поучительно - кто сказал, что и мы сами не такие же темные люди, которые не видят леса за сосной по имени Иисус? И что наша медицина для будущих поколений не будет такой же нелепой, как идеи о том, что в мозгу есть железы, отвечающие за способность отделять реальность от сновидения или целительность мумий и соплей?

Подводя итоги, могу сказать, что книга весьма любопытна, в чем-то даже поучительна и совершенно точно недооценена читателями Лайвлиба. И в качестве завораживающего чтения, разительно отличающегося от того, что вы читали ранее (хотя поклонникам Лавкрафта будут знакомы многие приемы автора) она вполне подойдет. Но лично мне после сладко-гнилостного "Кошмара" захотелось прочитать безобидный детектив с кровавыми убийствами и реалистичными алкоголиками.

Находясь под впечатлением от прочтения "Утонченного мертвеца" Р.Ирвина, долго искал "Арабский кошмар" и все-таки решился заказать книгу, как вдруг обнаружил ее во фримаркете в нашем городе и кончено же сразу забрал себе. По дороге домой мне встретился один старый знакомый, с которым у меня завязался разговор, о том, как он провел лето в Египте. Мой собеседник поведал мне о красоте страны и рассказал услышанную от одного араба историю про Мальчика, воспитанного ежиками. Пересказывая события этой жуткой истории, мой знакомый также упомянул, что Мальчик воспитанный ежиками, проделал длинное путешествие пешком до России, встречая по пути интересных людей и записывая истории их жизни себе в блокнот. Одна из таких историй, например, заняла несколько сот страниц и пересказывая ее, Мальчик воспитанный ежиками, путаясь в фактах, по - разному трактовал одни и те же события, неизменным оставался только эпизод с Христом, который спал и ему снился сон о встрече его со Святой Екатериной, которая рассказывала ему о своих страданиях. На этом этапе повествования, я начал постепенно погружаться в сон и спустя пару минут, почувствовал наступающий оргазм - мне снилось, как я занимаюсь любовью с проституткой Дашей, которая учила меня во сне, как сдерживать семяизвержение. Немного погодя, я вышел на улицу и встретил Лошадиную Мать, которая давно охотилась за мной и за моей чудной книгой. Затем я проснулся у себя дома, истекая кровью и весь перепачканный спермой. В руках у меня лежал "Арабский кошмар" Ирвина и я никак не мог понять, что есть сон,а что реальность и как эта книга все же оказалась у меня, если я спал. Может это опиумные видения?

Примерно такое ждет читателей на страницах этой книги. Сон во сне, и история в истории - самое интересное и в целом, оригинальное, а вот сам сюжет,на мой взгляд, подкачал. Никакого детектива толком не получилось, а получился ряд вполне неплохих сказок, которые могли бы быть самостоятельными произведениями.
В принципе, с первых страниц угадывается почерк Ирвина, который мне нравится. История за историей, сон за сном, Кошачий отец за Кошачьим отцом - вот бесконечный круговорот Арабской Сказки.

Одно дело видеть сон о том, что у вас Арабский кошмар, и совсем другое — страдать им на самом деле!

Меня зовут Йолл-сказитель и в этой рецензии я свято обещаю не касаться ни словом ни обезьян, ни загадочных дам в саду.

Однажды бедный юноша-паломник нашел Книгу Сна, забытую шпионом Джаникристофоро, оказавшимся в темнице султана. Книга эта — собственность таинственного Кошачьего Отца, который захотел разыскать пропажу. Убегая от него по Алям-аль-Миталю, миру снов, паломник встретил Грязного Йолла, немедленно рассказавшего ему о том, что жил-был некогда бедный юноша, воспитанный волками. Не получив достаточного образования, он был вынужден поступить матросом на корабль, отправляющийся в путь за специями. Капитан судна, непростой человек, с трудом собрал команду, чтобы осуществить свое предприятие, ибо с самого начала было понятно, что специи — лишь маска, прикрывающая истинную, никому не известную цель. Много дней корабль странствовал по морю, пока наконец не показались очертания острова. Капитан первым сошел на землю, после чего упал замертво. Среди его бумаг команда нашла дневник, в котором было написано следующее: "Я родился в богатой и знатной семье. В детстве и юности я ни в чем не нуждался и получил прекрасное образование. Все было хорошо, и вот однажды вечером, проходя мимо сада, я увидел загадочную даму, призвавшую меня к себе. Перед нею стоял шахматный столик с неоконченной партией. Дама, сердито хмуря брови, сказала мне, что не может решить эту задачу, о которой поведал ей один колдун. Колдун этот не всегда занимался магией, когда-то он был обычным багдадским носильщиком, пока не встретился со Обезьяньим Старейшиной. Старейшина, обучившись искусству морока у самого Иблиса, создал иллюзию дворца с восхитительным садом, в котором две прекраснейшие девы, одетые в синие одежды, уже ждали нашего носильщика. Лаская его, одна из них, по имени Джальделия, призналась, что она является настоящей дочерью султана, прикидывающейся фантомом в миражном дворце. Это самый нижний слой сна, сказала она, слой Обезьяны. В нем Книга Сна, которую разыскивает Кошачий Отец, пишет саму себя.