Deathless

Кэтрин М. Валенте "Бессмертный", это нечто абстрактное, своеобразное и непостижимо прекрасное. В этом произведении действия происходят в начале 20-то века. Россия. Революция, и период после нее. Ленинград во времена второй мировой войны. Это жестокое время, когда людям перестраивают свое сознание. Но Марья Мореевна не хочет меняться. Она верит что прилетит птица, ударится о земель и превратится в молодого молодца. И именно сказочная составляющая книги очаровывает до глубины души. Автор со своей стороны обыгрывает знакомые с детства сказки и былины, и конечно персонажей.
Но и самое большое разочарование в этом. Кощей Бессмертный оказался самым настоящим стулом. Есть он в тексте - окей, нет его в тексте - даже не помниться, что он существовал в тексте.
А вот Баба Яга, хихихи, и ее ступа - это особый уровень веселья.
Змей Горыныч, тоже получился весьма колоритным.
Переплетение истории и сказки, философии, рассуждения о смерти, о жизни, о любви, о браке и выживании, и все это в рамках +18. И это здесь ооочень оправдано.
Книга подойдет всем любителям интерпретаций сказок, жестоких событий и любовных треугольников.
Самым запоминающимся моментом для меня было путешествию в Страну Бога Жизни. Еда, обряды и влюбленность - это то, что доктор прописал весной.

Да, та самая книга, где Марья Моревна, смешались в кучу сказки и большевики, комитет домовых в коммуналке, "здрасьте, я товарищ Кощей Бессмертный, the Tsar of Life".
Дочитала до середины, дальше по диагонали, ибо это невыносимо.
Я нормально отношусь к клюкве. Я могу абстрагироваться от вещей, которые звучат очень странно для native russian. Я могу собирать лулзы от коня Марьи Моревны Volchya-Yagoda (для друзей просто Волчья), от Владимира Ильича с Надей Константиновной и их сыновей Джозефа и Леона...Но лулзы вообще не спасают от того, какие все в этой книге мерзкие. Я понимаю: это не новый прием - показать сказочный антураж страшным, грязным и жестоким. Но я каждый раз оказываюсь не готова к унылости этой жестокости.
У меня вообще большие проблемы со стилем Валенте: фантазии у нее полно, красивостей в тексте вагон и маленькая тележка, но вот именно красивостей, а красота цельного текста под этими рюшечками, видимо, не нужна. Форма превыше сути, в реальность героев и ситуаций не веришь, переживания их и приключения - план-конспект, зато послушайте, как поэтично звучит этот конспект.
Я пыталась трактовать эту книгу как-нибудь в стиле Эстес (все не то, чем кажется, все персонажи живут внутри единственной головы), на худой конец в стиле Кэмпбелла (хотя англоязычные монстры меты и привили мне к нему отвращение), но нет, не помогает.
Это какой-то фанфик средней руки, из тех, в которых автору неинтересно исследовать глубины, зато интересно обрисовать родившуюся в фантазии картину, блеснуть языком, долить чернухи до краев, прикрутить жести под видом БДСМ... Нафиг-нафиг (

Кризис идей, как он есть. Постмодернисты уже не знают, на чём ещё паразитировать. Давайте на русских сказках, на "кровавом совке". Такое чувство, что автор всё, что нагуглила клюквенного про русских, всё вбросила в свою книгу. Всё равно, что взять человека, четвертовать, куски кинуть в кучу и сказать - вот тот же самый человек, я так вижу. Это не взгляд на русскую культуру или историю. Это автор нашёл новый оригинальный для них, за рубежом, антураж, не более того. Естественно, получилась клюква, всё очень поверхностно. Но если написать достаточно витиевато, то люди найдут глубокий смысл и бездну аллюзий. Ещё и премий дадут.

Зря ругали в "клюкве" Валенте. Сказка у нее получилась такая наваристая, как суп Яги. И очень русская, хоть и через призму взгляда иностранного гражданина. Не впитав все это с детства, трудно передать русский фольклор по-настоящему колоритно. Какие-то додумки всегда проскальзывают, но мешало ли обилие водки мне читать "Бессмертного" и получать удовольствие от каждой страницы? Нет!

Мужья в птичьем обличье падают с дерева, а в длинном доме на Гороховой живет Марья, дочь двенадцати матерей. И грусть скользит во всем, от начала, от детства, и до конца, до старости. Русская такая грусть, тягучая, как некоторые наши песни. И весь роман вот такой. Магический реализм в самом лучшем его проявлении, где сказки врываются вихрем в совсем несказочную советскую действительность. Читала Марья своего Пушкина и всегда жила где-то рядом с волшебством, а потом оказалась вся в нем, проследовав за красивым Кощеем, который оказался не таким уж злодеем.

Все в "Бессмертном" символично. И если уж копать с лопатой, то и в наших родных сказках все тоже символично. И смерть в яйце, и ступа Бабы Яги, и кони черные и красные. Читать из-за этой витиеватости может быть трудно, не расслабляющее это чтение. Вроде бы и переложение сказки о Марье Моревне, а вроде и совершенно самобытная история без четкого сюжета, но с кучей глубоких тем. С любовью на грани абьюза, со страшным лицом войны. А в лоб это не кидают, текст просто обволакивает тебя, пока ты этого не замечаешь, а потом прокрадывается во сны, где черепа со светящимися глазницами и жесткий секс.

Мне хочется обнять Кэтрин Валенте за такое бережное обращение с нашей историей и с нашими сказками. Без морализаторства, с правильным количеством глянца. За то, что не побоялась зацепить такую сложную тему блокады и вписать ее с фэнтези так, чтобы читателю, проживающему в этом самом городе с длинным домом, не было мучительно стыдно.

Мне кажется, немногим авторам удаётся передать русскую душу, окружив её фольклором из народных сказок и присказок. Это большой риск - писать про чужую культуру, не будучи с ней на "ты". Однако, текст Валенте зацепил меня, а перевод АСТ передал настроение, оживляя речь и окружающие локации эпитетами. Книга своеобразная, не каждому она понравится, а кто-то посчитает её абсурдом. Однако, это - реттелинг, и он имеет место быть.

Война началась давным давно, когда мир раскололся на семь важных элементов, одними из которых были Жизнь и Смерть. Но вот, на карту вступила пешка, родившиеся в Санкт-Петербурге в начале 20 века. Пешка, которая станет королевой и перевернёт ход игры -и имя ей Марья Моревна. Машенька с детства смотрела на мир под углом, замечая странности, происходящие вокруг: домовых за печью, птиц, обращающихся прекрасными женихами и то, как манит она существ из нижнемирья к себе. Даже Жизнь, именуемая Кощеем Бессмертным, перед ней не устояла. Почему Кощей олицетворяет жизнь? Потому что он живёт вечно и властен над своей смертью, очевидно.

Забирает он нашу героиню в свой мир, где дома обиты живой плотью, фонтаны извергают кровь, и живут там самые невиданные создания, которые могут как убить, так и вознаградить. Однако, царь Смерти - Вий - не дремлет. Он прорывается в мир живых, и его армия мертвецов уничтожает всё вокруг. По прошествии лет на передовой, от наивной пионерки ничего не осталось. Она стала такой же, как все черти и чародеи: ненасытной. И душа её почернела, в поисках живых чувств в этом вечном царстве. Каким искушением для неё окажется Иван, который олицетворяет всё, чего она была лишена: жизнелюбия, радости, тепла. Однако из всех сказок нам хорошо известно: Кощей никогда не прощает предательства.

Книга объединила в себе два мира: людской и чародейский; войну между жизнью и смертью и между русскими и немцами. Марье придётся прорываться не только сквозь полчище мертвецов, но и через врага похуже: Ленинград окажется в блокаде. Станет ли это её роковой ошибкой, ступив не на тот путь?

Это совсем недетская история.

Что такое «Страна Мёртвых»? Это страна, в которой у домов нет плоти и крови, в которой улица не может заговорить, в которой, если поднялись паводки и затопили немецкие танки — это не водяной поднялся на защиту своей земли, а просто непогода, и в которой сказки — это просто сказки, часть культуры, к которой можно относиться с любовью и интересом, но которую никто и никогда не поставит на одно место с тем, что принято называть реальностью.

Меж тем как никакой реальности не существует — вернее, наоборот. Всё реально, и Кэтрин Валенте мастерски связывает две совершенно равноправные реальности — материалистическую и тайную, невидимую глазу, но проходящую через физический мир и сплетённую с ним так тесно, как могут быть сплетены лишь корни одного дерева. Два мира связаны, и если в одном из них начинается война между Царём Жизни и Царём Смерти, то в другом происходит война между Германией и Россией; если в одном уклад жизни перестраивается, возводя идеал Партии на пьедестал, то и в другом Змей Горыныч садится за дубовый стол и листает расстрельные списки, объявляя себя служителем народа. Меня всегда волновал феномен СССР, и всегда очень хотелось увидеть его именно с этой, «иномирной» стороны — той самой, которую новорожденная страна отвергала больше, чем что-либо другое. Кэтрин Валенте это сделала, и хотя я далека от того, чтобы считать, что «именно так всё и было» (потому что реальностей не одна, и не две, и ни одна из них не отменяет другую, как принято считать в нашем живущем в дуальной системе мире, где очень долго были лишь «правда» и «ложь», «добро» и «зло», и ничего меж ними), но мне её вариант понравился. Я не чувствовала в нём той характерной фальши, которая появляется, когда «другой мир» лишь сконструирован автором, а не приходит через него во всей своей полноте, которая намного превышает возможности нынешнего человеческого сознания. Но там, где сознание постичь не способно, некое ещё не до конца рождённое «шестое чувство» даёт свои подсказки и с радостью постигает то множество других реальностей, которые всё больше проникают в нашу «Страну Мёртвых» благодаря тем, кто самоотверженно ходит по грани двух миров, принимая на себя все связанные с этим риски.

Такова и главная героиня книги — девочка, которая легко и естественно живёт в двух мирах одновременно, не испытывая с этим никаких проблем до тех пор, пока другие люди не говорят ей о том, что эти проблемы у неё есть, и она их испытывать должна, как, впрочем, всегда и бывает. Но Маша не начинает от этого терзаться или испытывать сомнения — как происходит с теми людьми, материальная реальность вокруг которых сильнее и обладает большей властью, нежели метафизическая. Она продолжает жить по своим сказочным законам, и вскоре сказочный мир вознаграждает её за это — приходит, и подтверждает своё существование, и забирает её к себе, как она всегда и ждала. Конфликт случается в другой момент, и именно этот конфликт символизирует борьба Кощея и Ивана за сердце Марьи — скорее, не двух мужчин, а двух миров, каждому из которых она принадлежит. И Марья вдруг понимает, что как бы счастлива она ни была в своей Стране Жизни, она не может до конца позабыть ту, другую себя — девочку, живущую в Ленинграде, девочку с красным пионерским галстуком.

Но это, впрочем, лишь один из пластов, которых много, как и реальностей. Они вложены друг в друга, как игла в яйцо, яйцо в утку, утка в зайца, как смерть Кощея — в Марью, как деревня Яичко, в которой все вместе счастливо живут Владимир Ильич Ленин, Иосиф Виссарионович Сталин, Николай Романов и Александра Фёдоровна со своими пятерыми детьми и многие другие — в большой мир, желающий укрыться в него от своих печалей. Ещё один пласт — становление Марьи как личности, что подразумевает не только оптимистический ссср-овский посыл: только вперёд, только вверх! Становление личности, обретение себя — сложный процесс, и не только героическое преодоление испытаний есть в нём. В нём есть всякое: например, пройдя через «школу» Кощея, Марья сама становится точно таким же Кощеем для Ивана, с первым мужем отыграв роль жертвы, беспрекословно подчиняющейся хозяину, а со вторым — превратившись в полновластного хозяина сама и совершающая со своим партнёром всё то же, что когда-то совершили с ней. И это история не столько про освобождение женщины, сколько про то, что в принципе происходит с любой человеческой душой. Потому что это очень психологически достоверно.

Почему «Бессмертный»? В конце Кощей умирает, весь мир превращается в «Страну Мёртвых», в которой нет места волшебству, а только материалистическим лозунгам, отметающим всё необычное, но ясно сказано, что это неправда, он не может по-настоящему умереть. Ведь сама Марья жива, вернее, помнит о себе всё — а разница между Жизнью и Смертью не в том, какое тело ты носишь, а в том, помнишь ли ты себя — а, значит, будут живы и те два мира, частью которых она является.

Под конец хочется сказать о том, что Царь Жизни и Царь Смерти (Кощей и его брат Вий) — это вовсе не те Царь Жизни и Царь Смерти, чьи образы встают перед глазами при этих словах (во всяком случае, у меня). Ни один из них не является «хорошим» или «плохим», и жизнь в этой книге не равна Свету, а смерть не равна Тьме. И реальность «Страны Жизни» Кощея вовсе не плохая, это действительно «жизнь», капелька которой, падая на одеревеневшее от пребывания в «Стране Мёртвых» тело, пробуждает в нём крохотный зелёный росток, но… это тот мир, в котором нет даже тени, даже единого следа того великого духа, который известен под именем Иисуса Христа. И вот, глядя туда, где его нет совсем, ты вдруг на мгновение лучше понимаешь, а кем же он был. И что именно он принёс в миры — во все реальности, которые захотели его увидеть. И что же такое истинное Бессмертие.

Для меня ни мир, ни СССР, ни Ленинград, ни Великая Война, ни жизнь, ни смерть без него невозможны — поэтому история Кэтрин Валенте лишь малая грань, но и эта грань вносит важную часть в постижение многомерной Вселенной. Видела, что некоторые удивляются, как это американке удалось весьма неплохо описать часть чужой истории, но для меня тут нет ничего необычного. Конечно же, свою роль сыграл русский муж писательницы Дмитрий, но также и то, что способность видеть иные реальности стирает, в том числе, границы между народностями и те границы между людьми, которые заставляют нас быть жестокими, равнодушными к чужим переживаниям, не откликающимися на чужую боль, чужую радость и чужую историю. Да и вообще делящими других людей на «своих» и «чужих». И в этом — наша надежда и наше будущее, всех тех, кто живёт в Стране Мёртвых, даже этого не осознавая.

Читывала я русскоязычное фэнтези (ром- и не только), которое обращалось со славянской мифологией с гораздо меньшим уважением и пиететом, чем американская писательница с советскими корнями и бывшим мужем русским эмигрантом. Кто бы что ни говорил про клюкву, а работа по переработке фольклора и стилизации истории проделана просто потрясающая. Но давайте по порядку.

Сказка про Марью Моревну (тык на википедию) – это старая добрая история о том, как мужчины всё порешали. Марья, конечно, мудра и сильна, но в конечном итоге она – это трофей для Ивана. Почитайте сказку хотя бы в википедии, сюжет прекрасен и оставляет после себя миллиард вопросов. Начиная с того, какого чёрта Иван силой отбивает законную жену у Кощея и почему самое интересное (как Марья умудрилась обмануть Кощея и заковать в подвале) осталось за кадром. Собственно, Кэтрин Валенте берёт эту сказку, несколько перерабатывает и пишет предысторию от лица Марьи.

Начинается всё детством: Маша – младшая дочь в зажиточной семье начала двадцатого века. Она одинока, живёт без друзей, любит сказки и видит их проявление в окружающем мире. Трёх её сестёр взяли замуж добрые молодцы, умеющие обращаться птицами, и теперь Маша ждёт своего суженого. Женихом оказывается не абы кто, а сам Кощей Бессмертный, жестокий и самолюбивый правитель, но любовь не выбирает.

Дальше там уже начинает развиваться сюжет, который я не буду пересказывать, но упомяну важный момент: огромное значение в мире романа «Бессмертный» имеют сказки. Этот мир функционирует по сказочным правилам. Недавно я читала «Ведьмы за границей» Пратчетта, и если вы тоже читали эту книжку, то поймёте, что я имею в виду. Сказка будет развиваться так, как должна развиваться сказка, и Кэтрин Валенте пишет это прямым текстом. Все персонажи совершенно отчётливо осознают, что должен прийти Иванушка и вырвать Марью из лап Кощея, Марья и Иван обязательно полюбят друг друга, постараются найти яйцо-хранилище Кощеевой смерти и в финале убьют Кощея. Эта сказочная предопределённость – закон. Конечно, Кощей останется жить, недаром он бессмертный, начнёт искать себе новую жену и круг замкнётся. Все герои осознают это, но надеются обмануть предопределённость, недаром Кощей просит Марью: делай что угодно, только не оставляй меня. Встретившись с Иваном впервые, Марья говорит ему:

Это прекрасный способ строить сюжет на сказках. Немного депрессивный, потому что становится жалко Кощея. Но работающий.

Если говорить о сказочности и фольклорности, то некоторые части книги – это буквально сказки-сказки. Самая первая глава – это потрясающий обман. Она описывает, как к трём сёстрам главной героини сватались женихи, и она настолько образная, настолько сказочная. Здесь и немножко волшебства, и люди-птицы, и с детства знакомый нам троекратный повтор, и вплетение изменяющейся царской/советской реальности. Вообще троекратные повторы Кэтрин Валенте освоила отлично: я их насчитала пять.

Рядом со сказочностью стоит капелька чернухи. Здесь вам и странный БДСМ между Марьей и Кощеем, и извращённая ступа, и реки крови, и развороченная плоть… Сложно сказать, насколько это уместно, но есть ощущение, что извращённая ступа извращена просто так, для сюжета это не имеет ни малейшего значения.

Отдельный момент, из-за которого я скинула балл книге. Периодически в роман врываются реалистичные драматические моменты. Я не читаю книги о настоящей войне и физическом или психологическом насилии, потому что такие истории – это реальность, которая существует или существовала, и мне сложно читать такие истории как выдумку, они оставляют после себя мерзкое послевкусие. Я не хочу внезапно получать зарисовки о жизни в ГУЛАГе или школьном буллинге. Подобные темы я считаю тяжёлыми и предпочитаю подходить к их чтению осознанно. Описание книги обещает блокаду Ленинграда, поэтому я была психологически готова к описанию умирающих от голода людей или к поеданию крыс. Что удивительно, этого здесь практически нет. Зато, например, вторая глава (вторая – это которая после сказочной первой) рассказывает о жизни девочки из зажиточной семьи после революции, над которой издеваются и которую избивают одноклассники за то, что она раньше была богатой. Вот такой внезапный контраст двух глав. Что интересно, сюжетно это не имеет никакого значения. Нигде в будущем эта часть детства не упоминается даже мельком, на главной героине это никак не отразилось (кроме галстука, но лишить её галстука можно менее жестоко, оставив суть отторжения обществом). Я понимаю, откуда растут такие внезапные драматические эпизоды: Кэтрин Валенте послушала чужие истории, сходила в петербургский музей, покопалась в рассказах очевидцев начала двадцатого века и не смогла удержаться. Но реализм, особенно трагический реализм, не всегда уместен. Мне кажется, здесь иногда он был максимально неуместен.

Ну и последнее, что абсолютно никак не повлияло на моё положительное мнение о книге, но знатно позабавило – русский дух, родименький. Пельмешки, самовар с чаем, блинчики с икрой и сметаной, кабачковая игра, осетровая икра, чёрный хлебушек с икрой, бутербродик с маслом и икрой… И, конечно, царица стола – водочка. Лечимся горчичниками и банками. Ходим в баньку с веником. Лепота!

Вывод: хорошо получилось, ладненько и умело. Как я говорила в самом начале, автор подошла к фольклору и русской истории с огромным уважением и осторожностью. Даже к политике: автор аккуратненько обошла острые углы и не давала оценку никому и ничему. Зато на выходе имеем бодренький сюжет с вариантами на подумать об отношениях (мне, например, интересно, зачем Кощей продолжал искать себе жён после такого количества прецедентов и чем качественно отличалась Марья, что в этот раз его шаблон сломался и без неё жизнь не жизнь) и не только.

З.Ы. Под конец начала сюсюкать, уж простите, подкосило на пельмешках и не оправилось.

Не так уж и давным, но достаточно давно, решил один отважный юноша ознакомиться со всей серией "Шедевры фэнтези". Каждую встреченную им книгу, он изучал самым внимательным образом и составлял свое мнение. Долгим иль коротким будет его путь - неизвестно, но в этот раз встретился ему "Бессмертный" заморской красны девицы Кэтрин Валенте. Тут наш сказ и начинается.
Жила-была Марья Моревна, и было у нее все хорошо, пока не встретила она Кощея Бессмертного, и не стал он ей люб больше жизни. Так можно сказать про какую-то иную историю, но точно не про нашу. Наша Марья Моревна жила в тихом приморском городе Санкт-Петербурге, чуть позже известном как Петроград, еще позже – как Ленинград, а совсем позже – вновь как Санкт-Петербург. Еще в детстве Марья столкнулась с чудом, увидела изнанку окружающего мира и поняла, что это надо хранить в секрете. Тайна заползла в ее жизнь и стала ближе, чем кто-либо.
И не суждено было Марье коротать свой век среди людей. Предначертан ей был жених прекрасный и жестокий, а еще бессмертный. Звали жениха Кощеем. И нежданно-негаданно оборотилась сказка романом любовным, красивым и грустным.
Знакомиться с «Бессмертным» было очень приятно. Автор открыто признается в большой любви к русскому языку, достаточно вспомнить ее замечания про «длинные письма, в которых из глаголов строились замки, а падежи расцветали, как ухоженные розы», про «сложные письма, в которых глаголы ее танцевали квадратом, а падежи расстилались, как столы, накрытые для пира», про «письма с правильными словами, в которых глаголы были справедливо распределены между существительными, а падежи не просили больше, чем им требовалось». Даже жестоко вырванные из контекста эти фразы выглядят живыми, сочными и прекрасными. Так что глубокое уважение автору за столь тонкое владение словом и низкий поклон переводчику за ответственный подход к работе.
А вот продолжать знакомство было не так приятно. Не был привычен я такому накалу страстей, не желал я найти любовную драму, укутанную в сказки, и к сказкам льнущую. Чувствуется, что товарищ Валенте подошла к своей истории с большим тщанием и добрыми намерениями. То, как она привила различной нечисти яро коммунистические взгляды смотрелось потешно. То, как она вдохнула жизнь и чувства в персонажей сказок, вызывало уважение. То, как она заводила оду борщам, пельменям, кашам, бутербродам с икоркой выглядело очень вкусно. То, как она описывала метод ставить банки больному, используя вместо банок стопки из-под водки, дивило знатно. Но там, где отступала она от привычных троп и углублялась в дебри мистики и туманных законов ее мира, там, уже не каждый читатель мог идти следом. Чую, многие, очень многие, заблудились в фантазии ее, плюнули в сердцах на все и покинули владения Валенте, изумляясь красотам речей ее и пустоте их же. Некоторые еще и костерили ее «Бессмертного» на чем свет стоит. И были отчасти правы, ибо лукавство крылось в книге за каждой страницей.
Увы, российское издание книги достойно порицания. Книгоделы забыли напечатать пролог романа, и теперь «Бессмертный» доступен лишь в усеченной версии.
Душевная получилась история. Валенте большая мастерица, и относиться к ее трудам стоит благосклонно и со снисхождением, не принимая близко к сердцу, если вдруг где-то она приправила блюдо своей истории клюквенным вареньем. Все-таки не каждый день заморские авторы дают себе труд написать большой роман на основе коротенькой русской сказки.
P.S. Финал открыт, и коль автор решит вернуться к этой истории, то я к ней обязательно вернусь тоже.

"Бессмертный" не о славянской мифологии и знакомых с детства сказках. Он не о нашей истории первой половины двадцатого века. Хотя они были частью вдохновения для романа. Для меня же он оказался текстом о выборе.

Многие сетуют на героев, и отчасти сложно не согласиться, особенно в сторону Ивана. Для меня главная увлекательность именно в перевитых линиях рассказа, спутанности клубка сюжета и прекрасном, узорном языке. Мир реальный, человеческий и его история только иногда пунктиром возникают в тексте. Здесь и цели не ставится описать Великую Отечественную, а немцы не становятся армиями зомби, штурмующими Ленинград под знаменами Царя смерти. Зато очеловечивание сил природы в образах знакомых с детства сказок удается красиво и изящно, чего стоит одно упоминание Мороза.

При этом я вижу прочную связь текста с Россией именно в выборе Марьи Моревны. Его можно трактовать не только как метание между мужчинами, особенно в связи со слабой проработкой Ивана. Что я увидела в нем? Выбор между прошлым и привычным укладом, со своими трудными временами, или же решимость пуститься в новое, непонятное и только манящее чем-то многообещающим. Может именно поэтому Ивану и нельзя быть однозначно прописанным? Этот же выбор совершила Россия после революций 1917 года. Но ещё я вижу вечный выбор-метание между примером восточным и западным. Подавляющий, яркий, чрезмерный Кощей почти хан - с его явной жестокостью, но так же широко празднующий, живущий, наслаждающийся. Иван же более сдержанный, подчиненный законам и правилам, склонный к распорядку, общественный.

Валенте рассказывает свою историю, которую увидела, вслушиваясь в чуждые ей сказки и впитывая незнакомые образы. Это её представление и фантазия, а не попытка передать мифологию для западного общества в кратком виде. И не попытка задеть весь славянский мир, что его особенную душу недопоняли. Желающему придраться причина найдется. Но стоит ли браться за книгу, если заранее будешь выискавать в ней ошибки и недостатки, а не искать удовольствие от истории? Кощей и Баба Яга не только юмористические персонажи сказок Роу, но и тёмные личности из глубины веков. Для меня попытка рассмотреть в них что-то новое интригующая и многообещающая. Ведь и советский Винни-Пух вовсе не каноничный, но от того не менее любимый многими. Авторы и должны рассказывать старые истории немного по новому, иначе они лишь писцы.