Deathless

Нет-нет, я, конечно, не буду говорить о том, что моя оценка стремится к объективности, да и как вообще можно говорить об объективности в отношении - хорошо, скажу именно это слово, хотя из-за моей оценки можно подумать, что связывать его с предметом разговора мне не очень-то хочется, - искусства. Я изначально не претендовал на объективность, и потому не считаю, что предъявленные мне обвинения в "субъективщине" (экая мещанская риторика, вы только посмотрите!) сколько-нибудь оправданы.

Да, я признаю и то, что мисс Валенте приложила-таки в свое время руку к новеллизации столь ненавистной моему сердцу игры Mass Effect: Andromeda. И действительно, как правильно замечают некоторые товарищи, я как человек, всей душой любящий оригинальную трилогию, был в свое время чрезвычайно раздосадован и удручен выходом этой самой пресловутой ME:A, и (возможно) даже грозился поймать за руку, переиграть и уничтожить всех тех ужасных (оценочное суждение) людей, хоть каким-то образом связанных с этим (как мне не хочется марать слово "произведение", но все-таки) произведением. Но это никоим образом не сказалось на моей оценке данной книги мисс Валенте, хотя я и признавался как-то в приватной беседе, что считаю "Annihilation" дерьмом, даже не прочитав ее. В конце концов, принцип "осуждать, не читая" вполне вписывается в партийный этикет, разве нет?!

Одним словом, никаких личных счетов с автором я не сводил и сводить не собирался, однако все-таки моя личная (и субъективная, запишите пожалуйста, что я от этого не открещиваюсь) оценка ее труда в итоге оказалась достаточно низкой. Оставлю вскрики "Да разве же это преступление?!" для манерных барышень и попытаюсь как-то оправдать себя по другим пунктам. Да, я всегда открыто признавал, что фентези, равно как и научная фантастика, - далеко не мои жанры, когда речь касается книг. Фильмы - может быть. Игры - отчасти. Книги - практически никогда в меня не попадают. Но это вовсе не значит, что любое фентези я автоматически читаю с предубеждением. Напротив, я всегда пытаюсь дать ему шанс, будь то фентези высокое, темное или, как здесь, постмодернистское. Я никогда не требую психологической глубины или точности персонажей, равно как и логичности их мотиваций - это была бы претензия на критику сродни потугам небезызвестного Евгения Батикова, уподобляться которому я никогда - слышите - никогда не хотел. Потому не нужно обвинять меня в том, что я заклеймил труд мисс Валенте исключительно за принадлежность оного к определенному жанру.

Более того, я не отношусь к тому типу людей, которые с пеной у рта требовали запретить "Матильду" и "Смерть Сталина", выходили на улицы под знаменами "Сорока Сороков" и прилюдно сжигали книжки Сорокина (привет Суркову, кстати); одним словом, посягательства на русскую историю и культуру со стороны как вечно неспящих внутренних врагов, так и со стороны поганых иноземцев меня нисколько не тревожат, потому как история и культура никуда от нас не денутся. Наоборот, именно в отношении попыток культурной переработки русских прецедентных текстов со стороны наших заокеанских друзей мне всегда исключительно симпатичны. И, нужно сказать, мисс Валенте неплохо в этом деле преуспела. Ее книжка - образчик достаточно вдумчивого, хотя и весьма поверхностного погружения в богатейший мир русского гипертекста, на основе которого создается мир новый, которому очень хочется быть ярким и запоминающимся, но... нет. Тут я, пожалуй, готов признать свою вину - возможно, из-за приверженности к кино Лава Диаса и книжкам, в которых ничего не происходит, я впадаю в гипнотический транс, читая сверх- (для меня все-таки "сверх")событийную литературу. Но при этом я все равно всегда - всегда! - даю ей шанс.

Не сочтите за попытку перевода стрелок, однако относительно книги Валенте мне вспоминалась одна занятная вещица, написанная лет в семнадцать моим реальным знакомым. В ней братья Винчестеры (те самые) отправлялись на охваченную конфликтами (теми самыми) Украину (ту самую), чтобы изгнать всадника Апокалипсиса Войну, представшего в образе Яроша (того самого); а в другом временном пласте добрейшей души гэбисты бились со злом ради светлого имени прекрасного и великого вождя И.В. (того самого). По многим параметрам эта вещица (а я, между прочим, признаю фанфики литературой, вы там себе запишите, да) походила иногда на то, что я вычитывал в книжке Валенте - за исключением того, что все-таки исторический фон в "Бессмертном" ослаблен, а сказочно-мистерийный - усилен. И знаете, что я вам скажу? Предубеждение было, и было связано оно именно с этим негативным опытом общения с постмодернистским-исторически ревизионистским-сказочным фентези. И, должен сказать, это предубеждение было развеяно, потому как "Бессмертный" ни разу не опускается до откровенной пошлятины.

• Так откуда такая оценка? - спросите вы...

  Не знаю. Возможно, я всего лишь придирчивый сноб, которому в пору рука об руку с Евгением Понасенковым поливать грязью современную культуру и пребывать в экстазе каждый раз, когда речь заходит о Висконти. Возможно, все подозрения верны и я действительно был максимально предвзят по всем вышеупомянутым причинам. Возможно, я просто лью воду на протяжении всей этой объяснительной, так почти ничего не сказав про книгу, потому что сказать мне о ней нечего из-за моего с ней не-родства. Возможно, все это так и есть. Я допускаю, что все обвинения в мою сторону верны, но прошу все-таки смягчить меру наказания, потому как некоторое удовольствие я от книги как от представителя практически нечитанного мною жанра получил.

  А та вещица про Винчестеров и Яроша называлась "Могущественнейший", только вы ее, слава Богу, нигде не найдете.

И, конечно, ведьма. Легко представить себе, как кутается в шаль. Ходит по своему обиталищу. Тёмным-тёмным вечером, когда темнеет уже после обеда или светлым-светлым, когда светло до полуночи. Паркет трещит. Ходит, бросает жадные взгляды на полку со сказками народов мира, не выдерживает, бросается, сжимает в когтях книжонку, аки ястреб, впивается алым ртом, выпивает всю книжную душу. Сидит, довольная на крылечке, переваривает, отрыгивает, как кошка, комок шерсти - спутанный, тёмный мокрый комок метафор. Гиперболы её ярки, красны и текучи. Эпитеты легки, дрожат, как падающие реснички, трепещут слюдяным стрекозиным цветом. Тропы её темны и окольны. От синекдох задыхаешься. От литот икаешь.

Ведьма, как есть. И ярчайший символист, символист - сверхновая. Я, наивный читатель, купаюсь в её книгах, как смарагдах, упиваюсь их цветом и светом. Но вот чуть-чуть бы сюжет попонятней. Как они тут очутились? И где они сейчас? И чё вообще твориться, ёжкин кот?

А так хорошо. И конец хороший. Они вместе и любовь их навсегда.

И опять из моих старых рецензий

Необычная книга, вот с чего мне хочется начать рецензию, — необычная вот почему:

Я не случайно начала свой текст именно с этой цитаты, ведь автор берёт за основу своей книги знакомую нам с детства сказку о Марье-Моревне и Кощее Бессмертном и накладывает её на историю Петербурга XX-го века: сначала перед нами виднеются (именно намёками, небольшими штрихами) картины царской России, затем на смену приходит Белая гвардия и завершает картину Красная армия.

Мы знакомимся с историей (опять же, только намёками, автор практически не расписывает предысторию своих героев) семьи Марьи, узнаём, что у неё три старших сестры: Ольга, Татьяна и Анна.
Новый, непривычный взгляд на нашу русскую сказку. Непривычный настолько, что поначалу теряешься, путаешься и мечтаешь поправить автора, когда она лёгкими мазками кисти рисует картины советского Петрограда. Причём рисует так, что нам, русским, поначалу приходится привыкать к иностранному взгляду на отечественную историю. Но эта история здесь только фоном, набросками. Как набросками проходит и блокада Ленинграда.

В целом же, странная книга получилась у автора: с одной стороны — это сказочные персонажи со своими (грубо говоря) разборками, волшебным миром, полным всяких странностей (перечислять не буду, т.к. слишком многому мне пришлось удивляться). Да ещё и к тому же Кэтрин Валенте смешала в своей книге не одну сказку, а несколько, — я заметила среди персонажей гоголевского Вия; Алконоста,

домовых; жар-птицу; не раз упоминается в книге творчество Александра Сергеевича Пушкина, но я не поняла, для чего, — вроде бы из-за того, что Марья в самом начале романа читает Пушкина, а не книгу по магии.
И эти персонажи, их поступки интересны, но постепенно эти персонажи начинают утомлять, заставляя пролистывать сказочные, мифические страницы, наполненные то колдовством, то разборками героев между собой. Вот вроде умом понимала, что раз сказка о Петербурге, значит, должна мне обязательно понравится! На деле же оказалось, что книжка на один раз…
Смешение сказки и правды должно было бы сделать из истории конфетку с красивой обложкой, но не получилось, увы. То, что получилось я не стану рекомендовать к прочтению знакомым: книга затянута, герои (все) вялы; сюжет не увлекает настолько, чтобы забыть обо всём на свете, наоборот, — он навевает тоску. Смешение сказки и реальности, истории Петербурга сделало бы для меня книгу необыкновенно интересной, но это не произошло…

Если же остановиться на миг на истории самого Петербурга-Петрограда-Ленинграда, то город вышел не живым и полным сил и красоты, а заставшей театральной декорацией, которую автор меняет как ей вздумается. Причём меняет так тихо, так просто, как будто данная декорация не весит ничего. Город выступает только фоном, хотя в благодарностях автор пишет, что благодарна сотрудницам Музея блокады Ленинграда, рассказавшим ей о днях блокады. Как-то не верится в эти рассказы, не потому, что блокады не было (не подумайте так, пожалуйста!! была, знаю!), — не верится потому что блокада здесь только фоном, набросками, как нечто так, бывшее, но не особенно важное. Зачем же тогда (или это издатели придумали?) в аннотации написано, что блокада Ленинграда решит для Марьи Моревны всё? Ничего она не решит, как проблемы в личной жизни героини были, так и остались.

Даже на обложке купол Исаакиевского собора на втором плане, как незначительная деталь интерьера, а на первом плане — сказка, с причудливыми, подкупающими масками и непонятной героиней. Обложка подкупает, и именно из-за неё оценка «двойка», содержание книги для меня на твёрдую единицу…

Я написала, что герои, все без исключения вялы, и теперь пройдусь вкратце по главным, — Иванушке, Марье Моревне и Кощею Бессмертному. Я не буду вдаваться в детали, так как я этих деталей не нашла. Итак, по сути.
Марья Моревна, родилась ещё до революции в Петербурге, и у неё 3 старших сестры (я об этом писала в самом начале рецензии), есть мать, которая носила Марью 9 месяцев, а про отца буквально пара фраз в самом начале (да и то, эти фразы касаются замужества старших дочерей) — и не написано, что с ним было дальше. Марью юной (ей было, если не ошибаюсь, то ли 16, то ли 18) забрал с собой Кощей Бессмертный. Вы думаете в жёны? Да щаз! В любовницы для начала, и лишь намного позже они поженились, а под конец книги и дочку вроде бы родили. Марья оказалась для меня никакой, есть и всё; хотя по замыслу книги главная героиня и всё вертится вокруг неё. Но читать историю этой женщины неинтересно, в ней нет ни огня, ни души… Вот вроде бы жила такая героиня на свете, что-то делала, любила вроде, но вместе с тем, для меня точно, как будто героини и не было вовсе.
То же самое (никак для меня) я могу сказать и об Иванушке и Кощее. Никакие, серые, блёклые. Можно было бы написать хотя бы пару слов об этих мужчинах, но у меня не выходит и эта пара слов… Вроде были, делали что-то, говорили, воевали (Кощей), жили. Но, говоря проще, — они два персонажа похожи на картонные декорации.

…А роману, между тем, дали пару премий. За что, объясните пожалуйста?!!

У отечественных авторов попытки поиграть с фольклором по большей части выливаются в разудалые пародии. И, как кажется, не без влияния позднейших литературных обработчиков, желавших найти в русской хтони рациональное поучительное зерно. Американка Кэтрин М. Валенте пошла по пути темного фэнтези. Зачем ей понадобился именно русский антураж, догадаться можно. Европейское сказочное наследие давно уже сконструировано и деконструировано в популярной культуре от сентиментальных историй до постмодернистского карнавала с вульгарным психоанализом. А тут как никак экзотический сеттинг. А чтобы было еще африканистее, Валенте помещает действие романа во вторую четверть XX века. И обитатели русских муромских лесов оказываются повязаны партийным строительством в Петрограде-Ленинграде и сталкиваются с фашистской угрозой.

На первый взгляд звучит смешно и нелепо. Но на деле совсем не так. Валенте действительно удалось написать завораживающий бульварный роман о превратностях любви в духе высокого романтизма. И раннесоветский антураж выступает лишь как хорошо усваиваемая и в то же время слегка провокативная айдентика для западного читателя. Домовые и прочая нечисть в период НЭПа, уплотнения, репрессий – это повод добавить в сюжет мрачного юмора и и сделать славянских духов более осязаемыми, человечными.

Не вызывает сомнений, что Валенте прочитала доступную литературу об ужасах советского быта. И воссоздала старый дом на Гороховой, в котором живет Марья Моревна. Фамилию ее мы так и не узнаем, да и не досуг американке разбираться с тонкостями русского нэйминга. Но имя героини звучит уже магически. Девушка провожает замуж своих сестер (и эти сцены Валенте очень изящно обставляет как смену эпох – сестры выходят по очереди за офицера царской армии, затем белогвардейца, затем красноармейца). А младшей достается Кощей, который уводит Марью в свой потусторонний мир, где бьют фонтаны из крови, а на стены домов натянута живая кожа с волосяными крышами. И это, между прочим, Царство Жизни. Восхитительным образом писательница играет на парадоксах. Кощей Бессмертный со всеми своими плотскими извращениями именно что Царь Жизни, тогда как его брат Вий, Царь Смерти, строит тихое и безмятежное пространство апатичных и чистеньких усопших. Конечно же, Марья выбирает возможность сражаться за свою любовь и за жизнь вместе с Кощеем. Вечная боль, вечная страсть, предательства и возвращения насыщают несколько десятилетий приключений героини. Валенте намеренно провоцирует читателя желанием нарушить традиционные схемы, потому что на деле нет никакого жестокого монстра Кощея и спасителя Ивана. Симпатии публики целиком на стороне персонажей, практикующих БДСМ (как же обыграть сцену, где Кощей томится в подвале на цепях!), но не причиняющих боли другим. Однако логика, заложенная в фольклоре, неумолима. Как самые темные человеческие желания. Вроде бы перед нами очередная ревизия, где добро и зло не те, чем кажутся. Но на самом деле Валенте с психоаналитическим смаком пытается показать, что человек до самой смерти будет нарушать табу, правила, даже зная о последствиях. Это такое рок-н-ролльное удальство, только без восторга свободы.

В изображении советских реалий Валенте не удалось избежать «клюквы», как и заход на территорию блокады Ленинграда, пусть и довольно туманный. Но соблазн совместить кровавую вражду в потустороннем мире с распадом человеческих связей, страхом и потерями в исторической ретроспективе, очень велик. Но на деле оказался почти искусственным и чужеродным. Всё самое сильное, изобретательное, захватывающее до зубовного скрежета сделано писательницей в царстве Кощея. Наверняка Валенте подсмотрела у Нила Геймана свою семейку «вечных», куда входят не только Кощей и Вий, но и Баба-Яга, Лихо, другие братья и сестры, остающиеся за кадром. Как и у Геймана в The Sandman, у членов сказочной фамилии трудные отношения, интриги и космические планы на человечество. Сюрреалистические образы, вытащенные из сказок и совмещенные с собственной фантазией, мучительное сопротивление судьбе и раздирающие противоречия, гимн свободе чувства в условиях тоталитарного устройства мира, поделенного на черное и белое, жизнь и смерть, с одним лишь выходом для смертных. Для Марьи ее жизнь и ее эпоха закончились, как бы она не старалась стать часть мира Кощея. А вот Бессмертные возродятся и будут снова играть в свои опасные военные противостояния.

Эта книга где-то в районе гениально и "блин, что за херню курил автор?".
Крайне сложно подобрать слова, чтобы описать мракобесие внутри. Я бы сказала, что моя мама решит, что автор издевается на русской культурой, бабушка скажет "свят-свят" и окропит святой водой, ну а я осталась довольна.
Но до восторгов все-таки не хватило, и тут, возможно, сыграла роль моя неосведомленность о советской истории. Это наименее любимый пласт истории вообще, знаю только азы. И сатира Валенте над советским строем мне понятна, но я не готова оценить, имеет ли право она на эту сатиру. Не сочтите ханжой (а даже и если), но не зная всех входных данных, не могу сделать вывод.

• Не смей называть меня товарищем, девчонка. Я тебе не ровня и не подруга. Председатель Яга. Эта чушь с товарищами - просто крючок, на который низкородные ловят высокородных.

  Валенте, на мой взгляд, куда больше идет быть сказочницей. И те самые нотки прорываются даже в этом сатирическом романе. Было бы их побольше.

• Пожалуйста, - заплакала Марья Моревна. - Это мой галстук, мой, это единственное, чем я не должна делиться. Пожалуйста, пожалуйста, я буду молчать. Я буду сидеть тихо-тихо. Никогда не скажу ни слова. Отдайте его мне, он мой.

  В романе много секса, видимо, которого в СССР то не было, и да - это странно, все-таки мое сказочное детство было иным.

• У моего брата фетиш на девушек по имени Елена, видишь ли. Почти что мономания. Время от времени прошмыгнет Василиса, только чтобы придать остроты.

  У Валенте много очень классных идей и умных мыслей, но все же... отдает роман душком, потешностью. Я полагаю, что даже могла бы еще обратиться к этому роману в будущем, но это не точно.