Книга имён

"Книга имён" Жозе Сарамаго (удивлена своему первому книжному одностороннему знакомству) для меня mix Гоголя (Акакий Акакиевич и "Записки сумасшедшего"), Достоевского, Чехова, Кафки, Фолкнера и...Исигуро. Со временем, наверное, добавлю Пруста. Это как среди равнокалиберных бриллиантов найти один, почти такой же по весу, но имеющий больше граней, в которых отражаются рядом лежащие драгоценные камни.
Книга тяжёлая во всех смыслах.
Текст, через который трудно пробраться, держит читателя в напряжении, пока от усталости не закрываются глаза. (Но дочитать-то хочется! Вопросы: " Зачем?", "Почему?" не дают покоя нетерпеливым). Своеобразная манера Сарамаго не разбивать текст на многочисленные абзацы, к которым привык рядовой читатель, утомляет, но к половине книги привыкаешь. Автор не выделяет диалоги, разговор фактически представляет собой сплошной текст, пройти через который равносильно буреломному лесу. Но это поистине талант так писать.
Как мне думается, в центре внимания писателя бессмысленное существование маленького человека. Его работа - архивная рутина, 25 лет жизни он отдал Главному архиву ЗАГСа; его коллеги такие же чопорные исполнители, равнодушные друг к другу архивисты. Работа сеньора Жозе важная, даже если со стороны она кажется пыльной, незначительной, к работе он относится ответственно, "с необыкновенным тщанием".
Жизнь сеньора Жозе до ужаса одинока и ему ничего не остаётся делать, как разговаривать с...потолком.

Пятидесятилетний герой книги плачет.

Нечем заполнить маленькому человеку,квартира которого граничит с дверью его работы, архивом,свою жизнь. Она пуста, в ней чувствуется безысходность. Но случайно найденные сведения о дотоле неведонном человеке меняют его жизнь. В один момент с ним происходит то, что превращает в преступника "честного до той поры сеньора Жозе".
Смысл жизни почти найдёт. Из делопроизводителя сеньор Жозе превращается в сыщика придуманного им самим розыска. И нескооько раз сожалеет о том, что втянул сам себя в эту авантюру.
Сарамаго метафизичен и метафоричен. Он сам подтверждает, что "лучше метафоры ничего не объясняет сути явления." Весь текст - сплошная метафора. Порой так сложно угадать вкладываемый автором смысл в текст, а иногда невозможно увидеть, по словам из книги, "так же невозможно, как увидеть квадратный круг".
Но то, что видно на поверхности, ясно и невооружённым взглядом: "без бумажки ты - букашка, а с бумажкой - человек". "Нет бумажки - нет наследства". А почему нет документа? В архиве мышиное поголовье съело.
Чужая жизнь - загадка. Есть лишь бумажные метрики о рождении, крещении, женитьбе/разводе, смерти. А что между первым и последним?! И много ли скажет могила незнакомца, если номера на кладбище перепутаны случайным прохожим. Но, поистине,

И жизнь и смерть понятия относительные, смотря КАК их оценивать.

В целом, произведение тот "топор",о котором пишет Франц Кафка,

Пожалуй, книгу нельзя рекомендовать каждому. Произведение оценит подготовленный читатель и тот, кто ценит творчество Жозе Сарамаго, такого необычного португальского писателя.

Главный архив с картотеками о фиксации рождений и смертей так бесконечен, что простому смертному в него лучше не соваться - можно заплутать и помереть с голоду. Те, же кто осведомлён о его коварных и хитрых поворотах, вооружается древним и проверенным средством - Ариадниной нитью.

Главный герой книги, работающий в архиве столько, сколько помнит себя, Жозе, обматывается этой нитью и, не имея ни малейшего представления, чем закончится его путешествие под нависающими талмудами, под звенящей пылью, запахом старой бумаги и порханием моли, ступает в узкий коридорчик лабиринта.

В лабиринте, конечно, есть минотавр (хоть его и не видно). Но он не жертва, обречённая на смерть, как у Борхеса. На этих страницах минотавр несёт с собой очки, но не из благих намерений. Прозрение может быть карой. И бедный Жозе, одержимый бумажками, карточками, своей бессмысленной коллекцией, понимает, что за грудой бумаг он прячется от одного - от одиночества.

Вторая пара окуляр, гостеприимно выданная Жозе, открывает завесу на аллегорию пастыря и его овец. Впервые, выпав из своего иллюзорного домика на буквах, герой понимает, что смерть - это навсегда.Проработав всю жизнь в архиве, он, конечно, знает что карточки из мёртвой секции не кочуют в живую, но это понимание совершенно другого, метафизического характера.

А уж третьи очки отчётливо показывают, что с одной стороны, жизнь никогда не будет прежней - правды было так много, что бремя её толкает старческую спину Жозе к земле. А с другой, спина ещё жива и потому, кто знает, может быть, у неё есть шансы выпрямиться.

Этакий "Процесс" Кафки наоборот. История не о человеке, попавшем в загадочный механизм системы, а об одном из винтиков механизма. Жозе фамилию-которого-нам-знать-ни-к-чему работает младшим делопроизводителем в архиве. Собственно, об этом и книга, ведь в ней практически ничего и никого не происходит.

Но от этого она не становится менее завораживающей. Тайное увлечение сеньора Жозе заставляет его бродить по ночам среди стеллажей архива и собирать формуляры знаменитостей. Стоит случайному формуляру ничем не примечательной женщины затесаться среди прочих, и сильное, но все же скучновато-размеренное увлечение превращается в настоящую страсть. Неприметный человек, проявивший себя исключительно усердием и трудолюбием, решается на поступки, легко способные разрушить его жизнь. Зачем? А что вообще имеет значение в этом мире, где все мы, так или иначе, просто листки с датами и отметками о гражданском состоянии?

Двери, от которых есть ключи, непременно будут открыты. Человек, способный за день не обменяться и словом с коллегами, будет вести продолжительные философские беседы с потолком. Самые рискованные и загадочные поступки останутся тайнами, а обычный пастух со стадом овец обернется настоящим распорядителем загробного мира. И все это описано тонкой, причудливой вязью слов, такой характерной для Сарамаго. Крайне медитативное и впечатляющее чтение.

Это не книга, а орудие пытки. Тест на выносливость. И он не для слабых духом! Претенциозно, витиевато, косноязычно. У меня сейчас такое чувство, будто я наконец открыла дверь и вышла на свежий воздух после недельного блуждания в пыльном... ну да, архиве. Пыльном, вязком, липком, удушливом. Не подумайте только, что мне по жизни свойственно злоупотреблять синонимами в описании чего-то невыносимо нудного. О нет! Этого я нахваталась у Жозе Сарамаго с его многостраничными предложениями, рассказывающими о том, как... кипит вода в чайнике, к примеру, или кружится пылинка в воздухе. Или можно ещё страниц двадцать рассуждать и причинно-следственной связи при принятии каких-либо решений. Любых решений (к примеру, стоит ли уже пообедать, и если да, то чем). Тут ведь критически важный вопрос заключается в том, сами ли мы принимаем решения, или решения каким-то образом формируются в нас неосознанно, помимо нашей воли и снисходят на нас уже готовенькими, а мы тут как будто и ни при чём. Словом, если кому нравится читать подобный невразумительный и расплывчатый словарный потокнос, то триста двадцать страниц под красивой твёрдой обложкой от нобелевского лауреата в вашем полном распоряжении. А мне лично срочно необходим кислород.

Всем трудоголикам, превратившим свою работу в культ, посвящается...

Рядовой служащий главного архива ЗАГС сеньор Жозе вполне себе одинокий мужчина за 50 без каких-либо обязательств, не имеющий ни семьи, ни друзей, все свободное от работы время посвящает своему хобби – сбору информации о знаменитых и не очень людях когда-либо засветившихся в газетах. Многие годы все идет по четко отработанной схеме, пока сеньор Жозе не решает воспользоваться служебным положением и совершает должностное преступление - крадет на работе формуляры (бланки строгой отчетности) и начинает заполнять информацию на этих знаменитостей. Дальше больше, сеньор Жозе входит во вкус и решает посмотреть в архиве ЗАГСа имеющиеся на этих знаменитостей данные, чтобы перенести информацию в свои формуляры. Но вместе с делами нужных ему людей, он ненароком прихватывает дело какой-то женщины. Сеньор Жозе решает, что это судьба и как ищейка, вставшая на след, начинает розыски этой незнакомки.
Сеньор Жозе, до сих пор такой законопослушный, надежный и, вообще, 100% положительный, вдруг решается на взломы, кражи, подделку документов и многое другое. Что это? Кризис среднего возраста или в нем проснулся инстинкт охотника? Скорее всего, профессиональные навыки сеньора Жозе пропитали всю его сущность, и ему стало невыносимо преодолевать любопытство, какая жизнь скрыта за этими несколькими сухими бумажками, хранящимися в главном архиве ЗАГС. Жизнь самого сеньора Жозе заключена в работе, пустом доме и 50 метровом переходе от работы до дома и обратно. Хранится в главном архиве ЗАГС его формуляр с единственной записью о его рождении, а когда-нибудь к ней добавится запись о его смерти и будет погребен этот формуляр в нескончаемых лабиринтах главного архива, пока и он не превратиться в прах.

Имя: Жозе
Возраст: 50 лет
Семейное положение: одинок
Профессия: младший делопроизводитель в Главном Архиве
Страх: боязнь высоты
Хобби: собрание коллекции материалов о знаменитостях
Страсть: поиски незнакомой женщины из формуляра

Одинокая книга об обычном и ничем непримечательном маленьком человеке по имени Жозе, который работает простым служащим, живет в домике-пристройке, отделенным от Архива только дверью и ни разу за двадцать пять лет не отлынивал от работы. У сеньора Жозе есть одно скромное и простенькое занятие - коллекционирование вырезок и любых данных о величайших знаменитостях страны. О людях, оставивших след. Все меняется, когда формуляр случайной и неизвестной женщины примешивается к его запретным и знаменитым формулярам. Одна маленькая жизнь становится интереснее жизней сотни знаменитостей. Одна чужая судьба заставляет совершать нашего героя вещи ранее ему совершенно несвойственные. Сеньор Жозе с головой уходит в свои поиски и открывает многое для себя и в себе.

Задумка книги очень интересная, воплощение же немного своеобразное и на любителя. Для меня стиль автора довольно тяжел и к нему надо определенное время приспосабливаться. Нет моего любимого разделения на главы, Сарамаго в добавок скуп и на абзацы, поэтому текст может идти сплошняком на несколько страниц. Предложения часто настолько длинные, запутанные и витиеватые, что совершенно забываешь о том, что же там было в начале. Диалоги отдельная головная боль, т. к. они совершенно никак не выделяются и фразы идут друг за дружкой чуть ли не слипшись (хотя именно эта фишка мне понравилась). Весь сюжет только и крутится вокруг Жозе и его таинственной незнакомки, вот только все как-то медленно, тихонько, без активных действий. Вернее действия вроде здесь есть, но они тонут по тяжестью повествования. В итоге роман требует предельной концентрации и внимания. Стоит немного отвлечься - начинай читать абзац заново. Даже не знаю как лучше читать эту книгу: залпом или маленькими порциями, но точно не в активную пору лета. Лучше всего завернуться в одеяло и неторопливо продираться сквозь это густое, тяжелое и завораживающее повествование.

... носить в кармане формуляр человека - не есть ли то же самое, что носить с собой его частичку.

К своеобразной стилистике Ж. Сарамаго и вообще-то надо привыкнуть, но здесь это получалось с неимоверным трудом: тяжелый слог, стилизованный одновременно и под монолог и под наставительный, субординационный и слегка ернический голос наблюдателя-рассказчика, бесконечный текст без абзацев и прямой речи, языковая перегруженность, изобилие лишних подробностей... Вовлекаясь в такое читательское испытание, невольно задаешься вопросом, а стоит ли продираться сквозь все эти словесные выкрутасы ради того, чтобы узнать, чем все закончится. Моей читательской мысли хотелось стремительно двигаться вслед за смыслом этой странноватой (и – да! – метафизической) истории, а текст, как болото, смола, клей или что там еще бывает раздражительно вязким и липким, изо всех сил тормозил ее, вцеплялся, заставлял стоять на месте и с трудом вытаскивать насыщенные событийностью крохотные эпизоды. Книга казалось удивительно тягомотной.

Да и сюжет был незамысловатым. С первой же страницы мне на ум приходил кафкианский «Замок» с его землемером К., «человеком лет тридцати». «Книгу имен» я сразу воспринимала как некую кафкианскую вариацию, в декорациях которых предстают «жизнь и деяния» сеньора Жозе – человека лет пятидесяти, мелкого служащего, одинокого, утопающего в монотонности кажущихся ему сверхзначимыми повседневных обязанностей архивной службы, не очень интересного ни себе, ни другим. Но одновременно было в нем и что-то от Гоголя с пронзительностью его Акакия Акакиевича Башмачкина из «Шинели», и от Чехова с его маленьким достоинством маленьких людей.

К середине книги, мучаясь от желания поскорее ее дочитать и перейти к чему-то более бойкому и событийно насыщенному, я вдруг обнаружила, что вся эта невкусная стилистика постепенно закручивается вокруг прогретой тысячами людских надежд идее: мы живы, пока кто-то помнит о нас, любит нас, не дает беспечному ветру бытия окончательно захлопнуть страницу нашей жизни («Уж сколько их упало в эту землю…»).

Сеньор Жозе из любопытства ли, от одиночества ли, от бессмысленности ли, внезапно решается на собственное экзистенциальное погружение в жизнь неизвестной женщины, чье дело случайно (или не случайно) попалось ему в архиве. Неожиданно для самого себя, пытаясь найти ее и вникнуть в ее жизнь и смерть, он совершает поступки, которые, казалось бы, совершенно несовместимы с его привычным существованием. Живущий затяжными внутренними диалогами и обладающий излишне наблюдательным и напряженно-контролирующим Эго, он внезапно решается на смелое, выступающее в его сознании почти что криминальным, действие! Удивляясь самому себе, он становится свидетелем и чуть ли не участником драмы чужой единичной жизни, своеобразным биографом рядовой, ничем не выдающейся судьбы, которая становится ему по-своему дорога. Для него - скромного, трусоватого, тупо подчиненного иерархии, - это почти бунтарский, революционный поступок! – Может быть, ради него-то и состоялась вся его мышино-серенькая невнятная жизнь?

Под его взглядом маленькие непримечательные эпизоды обычной женской жизни вдруг обретают измерение, краски, свет, значение, и в этом проявляется глубинный пафос книги: хочется верить, что любая жизнь мерцает тысячами оттенков переживаний и не является ни бесполезной, ни бессмысленной («Нет, весь я не умру…»).

Когда тебе кажется, что ты понял главную идею книги, начинаешь прогнозировать ее окончание, «со-авторствовать». Но Сарамаго – не ты, и он не был бы великим самим собой, если бы не создал финал, оказавшийся полнозвучнее самого повествования. Вот ради него, наверное, и стоило помучиться и дочитать. Не могу сказать, что выбор этой книги – моя большая удача, но ее эмоциональным пафосом я в конце концов прониклась.

Неделя мучений, когда мы с этой книгой кружили друг вокруг друга в попытке не то притереться характерами, не то пожрать противника, наконец-то закончилась! Правда, абсолютно бесславно для меня – сеньор Сарамаго, ваша взяла, я сдаюсь окончательно и бесповоротно. И не то чтобы я не старалась, напротив, каждый раз ловила новое настроение перед чтением, по три раза перечитывала каждое предложение в попытке хотя бы понять в нем написанное, не упустив хвост ускользающего между пальцами смысла. Но бесполезно, настроение все равно оказывалось не тем, а смысл из раза в раз уплывал в какие-то невнятные дали, заливаясь издевательским смехом.

Ох уж эти потоки сознания! Чуть ли не самый для меня сложный жанр, потому что я зачастую банально не успеваю за поворотом мысли автора, или - гораздо реже - его обгоняю. Но в итоге в любом случае получается ни туда, ни сюда. Вот и здесь то же: стоит выцепить, например, описание системы организации хранения документов в архиве, как Сарамаго перескочит на рассказ о сути работы младших делопроизводителей, затем на какую-нибудь философскую мысль, в итоге возвратится обратно к хранению документов, а я уже секунд пятнадцать как осоловело хлопаю глазами, пытаясь сообразить, где именно потеряла нить рассуждения. Зачастую эти бесконечные переходы представлены в виде одного громадного предложения, которому не видно начала и конца, и поди пойми, на какой из строк у тебя отключилось сознание. Смотрится и читается такое кружево из слов, безусловно, невероятно красиво и интересно, так не кружили мне голову даже Филип Рот с Джонатаном Литтеллом, тоже поразившие цветастостью и объемностью выражения мыслей. Но последних я поняла, а вот Сарамаго – нет. Чувствую себя маленькой глупенькой девочкой, да так оно на фоне «Книги имен» и есть.

Не знаю, соберусь ли когда-нибудь с духом для второй попытки чтения, но очень надеюсь, что все же да – оно, похоже, того определенно стоит, несмотря на все мучения при чтении.

Часто ли вы ведете воображаемые беседы с самим собой? Взываете ли к мудрости потолка, видя в нем собеседника? Как не сойти с ума от одиночества и жизни, когда и поговорить-то не с кем? И на какие сомнительные и не подвластные здравому рассудку действия это может толкнуть? Об этом и еще кое о чем и повествует нам Жозе Сарамаго, приглашая в свой лабиринт из мрака, одиночества, потока сознания и диалогов без интонаций. Писатель верен сам себе. Все тот же витиеватый и петляющий стиль. Все тоже пренебрежение знаками пунктуации. Ощущение, что бродишь вслепую по самому настоящему лабиринту из мыслей, которые обрушиваются на тебя со страшной силой. И даже нить Ариадны вряд ли поможет, чтоб не заблудиться и не запутаться.

Перед нами Жозе - серенький винтик государственной машины. Младший делопроизводитель в Архиве, в котором ведется учет Имен, но отнюдь не жизней. А ведь за каждым именем, будь человек еще жив или уже мертв, скрывается ЖИЗНЬ (отрезок пути, на котором много чего можно испытать и повидать...) И вот наш одинокий и никому не нужный клерк начинает собирать коллекцию знаменитостей, среди которых случайно попадается формуляр незнакомой и обычной женщины. Заинтригованный и ведомый принятым решением (или решением, которое просто обрушилось на него) он начинает искать ее, расследуя ее жизнь и постепенно погружается все глубже в вязкие дебри человеческого бытия и смерти... Что есть наша жизнь? Что есть наша смерть? Жизнь и смерть, идущие бок о бок... Зачем мы приходим в этот мир и какой след в нем оставляем? Что есть счастье? Почему кто-то заканчивает жизнь самоубийством?

Жозе Сарамаго верен себе. Как всегда сложные и сильные рассуждения о бытие этого мира. О Смерти. На самом деле довольно-таки мрачная и жуткая вещь, погружающая в свои дебри и навевающая самую настоящую непреходящую тоску...

Первый раз у меня не сложилось с Жозе Сарамаго: то ли время не то, то ли книга выбрана неудачно... Но длилась "Книга имен", как овсянка на завтрак: обратным отсчетом оставшихся ложек.

Жозе Сарамаго в нобелевской лекции называет себя подмастерьем, и "Книга имен", в данном случае, - отражение всей жизни писателя, ответ на вопрос о смысле, ответ на вопрос о ценности. Крошечный винтик, самый обычный человечек, младший делопроизводитель Жозе (!) внезапно выпадает из ежедневной рутины (как случайно выпадает формуляр неизвестной женщины) и неожиданно для самого себя в процессе поиска человека совершает поступки, никак не свойственные крошечному винтику.
История, как и любая из историй Сарамаго, - ни о чем: что будет делать подмастерье (то бишь делопроизводитель), когда найдет неизвестную женщину; зачем ему искать неизвестную женщину?.. Ответов на эти вопросы нет. Как нет и ответов на вопросы самого автора.

Разговариваешь ли ты с потолком или с богом, расставляешь ли формуляры по полкам в архиве или пишешь нобелевскую лекцию...
Все равно придет пастух поутру и поменяет местами табличку с твоей могилы на другую, с соседней.
И в этом тоже будет смысл.