Книга имён

Пути случайностей неисповедимы или Все Имена

А если бы какая-нибудь книга попалась тебе на вид маленькая, но как откроешь – неимоверно глубокая. Дорогой мой, да разве ж такое случается, книга то она и есть книга, хоть снаружи, хоть внутри, хоть с форзаца смотри на нее. А ты что же и в самом деле не веришь, что талмуд в сто тысяч двести страниц не может быть равновесен самой хлипкой брошюрке. Сама не знаю, а ты считаешь наоборот. Именно так. Что ты хочешь этим сказать, я не верю тебе. Тогда зачем ты уже столько времени не сводишь глаз с меня и ведешь эту беседу…

Прочитав «Книгу Имен» я говорила так со своим потолком по примеру сеньора Жозе. Пришлось мне согласится с этим всезнающим оком, что Сарамаго написал историю о жизни, смерти, одиночестве, памяти и забвении на удивление убедительно и сильно. Удалось автору не только восхитить необычной стилистикой и слогом, но и тем, что казалось бы в романе нет логики, что главный герой бредет в пыльном лабиринте, не смотря на то, что видит выход из него, а поди ж ты, даже оторватьcя сложно – интересно как же далеко заплутает ЖС.

Иена порождают формуляры. Родился, женился, развелся – все хранится в архиве. Там и трудится главный герой. Живет бесцветной неприметной молью пока по воле случая не вытягивает имя неизвестной женщины. С той минуты он пытается узнать как можно больше того, что написано в архивном формуляре, ставит себе одну задачу за другой, одну нелепее другой. Так пытается он тешить свое любопытство, так дни идут за днями не повторяя один другого, и ничего в жизни кроме этого не происходит.

Не важно о чем написано в этой книге, главное КАК это написано!

Сарамаго, похоже, в каждой своей книге проводит эксперимент не только с содержанием, но и с формой произведения. Если в "Слепоте" он отказался от пунктуационных знаков вообще, то в "Книге имен" он убрал абзац, кавычки и точки в диалогах, оставив только запятые, отделяющие речь одного персонажа от другого и обозначал начало речи того или иного героя написанием с большой буквы первого слова. Если бы я не слушала параллельно эту книгу в аудио на русском, думаю, мне было бы достаточно непросто понимать, кто где говорит, хотя постепенно привыкаешь. Надо только больше внимания уделять читаемому, чтобы не пропустить, кто же говорит.

Содержание тоже достаточно необычное, хотя главный герой, наоборот, очень тривиален. 50-летний мужчина, не имеющий ни жены, ни ребенка, а только работу в главном архиве ЗАГС и свою коллекцию журнальных вырезок о знаменитостях. Поскольку его дом вплотную примыкает к зданию архива и даже сообщается с ним дверью, однажды ем приходит идея дополнить свою коллекцию информацией их архива. Так ему попадается формуляр "неизвестной женщины" и что-то толкает его на ее поиски. Собственно, повествование и вертится вокруг этих поисков, когда немолодой уже человек совершает такие неожиданные действия, как, например, забирается в школу, где та училась, ночью через окно в поисках информации о ней.

Интересно, что автор убрал из "Книги имен" все имена, оставив только имя главного персонажа - сеньор Жозе (кстати, как объяснить совпадение имени автора и героя?). Называет он всех либо по должности, либо по отношению к неизвестной женщине, либо по местоположению, как "сеньору из бельэтажа". Все это необычно, но не бесполезно, ибо призвано довести идеи и размышления самого Сарамаго. Собственно, как мне кажется, сюжетная линия здесь служит только проводником для мыслей автора о бренности жизни, о бессмысленности известности и громких имен, об уходе в неизвестность и пустоту после смерти и погребения.

Еще интересный момент - это внутренние диалоги сеньора Жозе с самим собой. В жизни, по крайней мере мне, часто случается разговаривать самой с собой, представляя будущие диалоги с теми людьми, с кем мне предстоит встретиться или, наоборот, заново прокручивать уже имевшие место диалоги. Однако, в книгах, как правило, не встречается подобного приема. Это и не поток сознания, к которому часто прибегают модернисты, а нечто похожее, но все же иное.

Ни одно из моих предположений о концовке романа в точку не попало. Честно говоря, я так и не поняла, что же Сарамаго хотел ею сказать. Было бы неплохо обсудить это необычное произведение в книжном клубе. Наверняка найдется много любопытных мнений.

И, кстати, перевод на русский язык и озвучка в аудио от издательства "Нигде не купишь" - просто превосходные! А я для себя поняла, что могу читать на португальском. Пусть и параллельно с русским пока, т.к. не решаюсь пуститься в самостоятельное плавание по португальскому тексту оригинала, но, тем не менее, могу читать на португальском неадаптированные произведения. Ура!

Всё мне у Сарамаго близко - его неповторимый, характерный писательский стиль, его плавно-тягучая манера повествования, засасывающая и не отпускающая до конца, учитывая, что сюжетная динамика очень слабо выраженная. И это для меня большой плюс, ведь определенно нужно иметь талант увлечь неспешным повествованием, без каких либо резких сюжетных поворотов, мнимого новаторства, литературных трюков, увлечь так, что и не заметишь как книга уже и закончилась.

Как всегда приличествует в книге тонкий сарказм Сарамаго, спасибо переводчикам, подан он преотлично! Например такая, на вид нелепая фраза, как «Беспредельна мудрость потолков», из уст автора не может не вызвать иронической усмешки.

Но вот всё же, не смотря на все эти плюсы, остается у меня, от последних, прочитанных книг Сарамаго, легкий налет разочарованности...
Вроде бы, фирменный стиль на месте, и рассуждает автор о вечной категории — о поиске себя, но чего то мне не хватило, что то он мне недодал, внутренне я не поняла, для чего автор написал «Книгу имен».
Четверку поставила, потому что не жалко потраченного времени, интересно было, да, но не зацепило.

Принимаясь за чтение этого произведения, я надеялась испытать тот восторг, который принесла мне книга "Слепота" того же автора, но эта история совершенно другая, совсем не похожая на Слепоту и вызывающая совершенно другие чувства.

Сюжет разворачивается вокруг одного не сильно уникального или интересного человека, вокруг рядового (хоть и слудившего на службе более 20 лет) сотрудника Главного Архива ЗАГСА. Наш герой Жозе все время проводит заполняя формуляры, копаясь в бумажках и выдавая свидетельства. Ничего сильно увлекательного. Но, у нашего героя есть маленькая тайна. Он собирает информацию о разных важных личностях и хранит это все уже у себя дома.
И вот в один из таких дней сбора информации он натыкается на формуляр одной женщины. И нет там ничего особенного, просто взрослая разведенная женщина, имя тоже не говорит ничего нашему герою. Но он почему то становится одержим идеей отыскать ее, поговорить с ней и узнать все про ее жизнь.

События книги развиваются не слишком активно, я бы даже сказала медленно. Все-таки большую часть книги автор отводит для рассуждений Жозе, о причинах, которые его побуждают на определенный поступки. С помощью этого автор дает поразмыслить и над людьми в целом. И думаю, что сюжет тут и правда нужно было отнести на второй план. Хоть герой и не интересен на первый взгляд, но автор дает очень много пищи для размышлений над ним.
Помимо основной линии довольно интересно было наблюдать за жизнью Главного Архива, за коллегами Жозе, за его начальством и за тем как они относятся друг к другу.
Но в большей степени это книга одного героя, Жозе является центром внимания, что придает изюминки книге, но иногда наводит скуку. Отношение к Жозе на протяжении книги у меня менялось. Из совсем обычного одинокого мужчину он превращался в поглощенного страстью и какой-то идеей сумасшедшего.
Это действительно неплохое произведение, и знакомство с автором хочется продолжать, хотя я ожидала немного большего.

Вопиюще-занудные головокружительные приключения младшего делопроизводителя Жозе не смогли заставить меня зевать, хотя очень старались. Виной тому острая ирония автора, сверкающая не время от времени, а прямо-таки шквалом сбивающая с ног в каждом предложении. И пусть она слегка отдает старческой злостью, наблюдательности и меткости Сарамаго было не занимать даже в 75 лет.
На всем протяжении книги я не очень понимала, в чем смысл бумажно-абстрактной трагедии главного героя и, честно говоря, концовка, внезапная и неприятно краткая, не особо внесла ясность. Но, по крайней мере, завершила смысловой круг. Реальный человек захотел вырваться из бумажных оков - случайная женщина попыталась обрести плоть и кровь, перестать быть списком дат, стать живой, чувствовать, она даже совершила самоубийство, чтобы доказать свою реальность - но... "без бумажки ты букашка, НА бумажке - человек". Ее имя вернули в списки живых и она вновь стала буквами и пунктами. Но я так и не поняла - зачем это нужно главному герою и его альтерэго, хозяину Архива.
Во всем романе лучше всего были описаны и объяснены задушевные диалоги с потолком ;)
Напишу всё-таки, что первым впечатлением от сюжета было ощущение сказки. Младший рыцарь Жозе отправился на поиски своей принцессы, преодолевал, решал, сражался, избегал и шел напролом сквозь кусты шиповника, побеждал драконов и систему. Он как Орфей, почти спас свою Эвридику, почти... По крайней мере, на бумаге.

Поки що всі книжки Сарамаго, які потрапили до рук, можу сміливо вважати літературою найвищого гатунку. Як на мене, у Сарамаго є два умовних типи сюжетів. Є масштабні, з численними алюзіями, thought-inspiring епопеї, такі як «Євангелие от Христа» чи «Каменный плот». Ці романи захоплюють всім. А є романи з, так би мовити, дрібнішою задумкою, в яких він, очевидно, хотів донести якусь окрему думку чи ідею, яка здалася йому вартої зусиль. «All the Names» – роман другого типу і цим нагадує інший його твір – «Двойник». Перший тип сюжетів мені подобається більше, але я не пошкодував, що взявся за цю книжку. Сарамаго – геніальний оповідач. Це той випадок, коли Нобелівський комітет влучив у яблучко. За всіма ознаками – відсутністю особливих подій, невигадливим сюжетом – «All the Names» міг би перетворитися на прохідну книжку. У крайньому разі, якщо читач налаштований на філософський лад і відчуває зуд шукати глибин – високолобою, нуднуватою прозою. Між тим, читається він на одному диханні. І тут доречно згадати – і порівняти з Сарамаго – Хічкока, який міцно тримає глядацьку увагу, створює напругу, навіть якщо з самого початку глядачу відомо «whodunit», а сюжет за всіма параметрами важко назвати особливо складним чи заплутаним.

Ось і сюжетну основу «All the Names» одкровенням не назвеш. Пересічний клерк Центрального архиву, класична маленька людина у футлярі, через специфіку своєї багаторічної роботи сам почав нагадувати пожовклий, малоцікавий і нікому не потрібний аркуш паперу. Як часто трапляється з такими людьми, відсутність подій народжує химери. Наш герой, сеньор Хосе, у вільний від роботи час збирає вирізки з газет і журналів про знаменитих людей. Заняття це до болю нагадує монотонну діяльність за основним місцем роботи і не робить життя сеньора Хосе хоч трохи яскравішим. Зате руки зайняті, є чим заповнити проміжки між роботою і роботою. У певний момент сеньору Хосе спадає на думку твереза ідея – долучити до колекції й інформацію, яка міститься під рукою, в архіві. Вибраючи потрібні формуляри він випадково прихоплює картку з данними невідомої жінки. З малозрозумілих йому самому причин сеньор Хосе фокусується на цій жінці і починає шукати будь-яку інформацію про неї поза межами своєї колекції й архіву, чим до кінця роману він і займатиметься. Ось така канва, якщо переповісти її коротко і сухо.

Наостанок ще одне зауваження. Корисно було познайомитися з Сарамаго англійською і з'ясувати, що у російських перекладах йде від самого автора, а що від перекладача (тим більше, що російською Сарамаго перекладає одна людина – Богдановський). Можу сказати, що текст англійською за стилем і манерою викладення дуже близький до російських варіантів, так що, здається, з російськими перекладами все ок. Ось такі враження.

В большинстве прочитанных мною рецензий к любой книге Сарамаго есть совет читать эти самые книги неспешно и это, наверное, правильный совет, но... не могу - книга читается на одном дыхании! Прочитала в каком-то интервью А.Богдановского (переводчик Сарамаго) "в первую очередь мишень его сарказма – это язык, которым он владеет замечательно, и которым он все время борется. Я об этом действительно говорил много раз, потому что это впрямую относится к задачам переводчика. Он не желает пользоваться готовым языком. И другой бы пошел и придумал какие-нибудь новые слова, неологизмы, есть замечательные примеры словотворчества такого. Для него этого мало, он желает плющить и курочить уже существующее, и всячески издеваться над устойчивыми какими-то понятиями, фразеологизмами, идиомами. Он беспрерывно их как бы вскрывает и размазывает. И таким образом получилась у него просто настоящая стилевая черта, такая судьбоносная, опять же краеугольная." Именно так. Эти невообразимые словесные конструкции захватывают, завораживают, засасывают как омут - не выбраться, не спастись не дочитав!
А вот написать об этой книге куда как тяжелее

это совершенно точно обо мне, увы.
И так, "Книга имен", если дословно "Все имена" - а в повествовании только сеньор Жозе, все остальные герои имен не имеют: Хранитель, неизвестная женщина, старушка из квартиры в бельэтаже, пастух, и т.д. Но здесь есть две организации где собраны все имена - Главный Архив Управления ЗАГСа и Главное Кладбище - всё, что есть человек - формуляр в ЗАКСе и прах на кладбище. Всё ли?

И вот одна такая картонка с именем случайно попадает в руки сеньора Жозе, эдакого Акакия Акакиевича португальского разлива, маленького, ни чем не приметного человека, младшего делопроизводителя архива, живущего своей размеренной серенькой жизнью. И жизнь его в одночасье меняется! Да как меняется! В его жизни упорядоченной, мерной, дом-50 метров до работы-работа-дом-хобби (газетные вырезки)-консервы на ужин, вдруг! появляется цель! И он вламывается в школу, ночует на кладбище, говорит с множеством людей.

Да и с кладбищем всё не так просто. Расползлось оно как осминог, неогражденное, смешалось с полями, деревушками. И есть там пастух с интересными взглядами и решительными действиями. А руководитель Главного Архива - Хранитель, а Главного Кладбища - Смотритель (мне показалось это символично).
Книга о жизни, смерти, о поисках самого себя, о браке, о любви, о памяти и забвении. И об одиночестве. Да много еще о чем, наверное. Написано с доброй иронией (так и хочется сказать, рассказано! читаешь и как-будто слушаешь рассказ пожилого, внимательного и очень доброго человека, ну, правда, язвительного). Прочитала только вчера и пытаюсь осмыслить - думаю, что обязательно еще к ней вернусь, что бы понять (что понять?) Ну как тут не вспомнить

Жизнь сеньора Жозе никогда не будет прежней. "Сеньор Жозе вошёл в архив, выдвинул ящик письменного стола, где дожидались его фонарик и ариаднина нить. Обвязал один её конец вокруг лодыжки и двинулся во тьму". Как часто и я в своей жизни поступала также - фонарик и ариаднина нить (или думала, что есть у меня эта самая нить!) и вперед! во тьму!
Послевкусие от книги хорошее - светлая грусть без тоски, без надрыва.
P.S. Когда-то какой-то неизвестный работник ЗАКСа добавил к фамилии Соза старинное прозвище этой семьи "Сарамаго" (горькая редька) и именно под этим именем мы знаем автора.
P.P.S. Для себя придумала, что сеньор Жозе станет писателем - "у вас прекрасный слог и богатый язык". :)

Читая, я чувствовала, что книга хорошая, что автор - умелый повествователь, что есть во всем этом - в атмосфере, в абсурдной истории, что-то графически четкое и загадочно размытое одновременно. Пожалуй, было интересно, что еще выкинет герой в своем поиске, какие еще безумства и подвиги ждать от незначительного архивариуса, который и живет-то, прилепившись к архиву, как моллюск к подводной скале.
Но чаще... было просто недоумение. Чаще... хотелось посчитать, сколько страниц осталось до конца.
Наверное, это просто неподходящее время для "Книги имен" или неподходящий читатель в моем лице. ) (Умом я понимаю, что можно найти что-то притчевое, или глубокое, или символическое и в эпизодах, и в диалогах с потолком, и в завязке, но душу мне это не греет - вот в чем штука.)

Кафкианский кошмар для меня страшнее ужасов Кинга, потому что он гораздо реальнее в моей действительности. Эта книга Сарамаго (а он всегда, в каждом своем произведении, разный) именно такая жуткая. Она описывает странный эпизод из жизни маленького человека. Ему 50 лет, молодые годы позади, он ничего не нажил, ни семьи, ни денег, амбиций у него нет, живет в казенной убогой комнатушке и до безумия боится своего начальника. Главный Архив, именно так, с большой буквы, как и все, что касается его работы, это мощнейший эгрегор вокруг сеньора Жозе. Он работает в нем так, будто стесняется себя. Он боится позвонить по личному делу, боится тронуть папки и формуляры не по рабочему вопросу, боится заговорить с шефом напрямую, а не через десяток посредников. Апогей его тараканов - стирание отпечатков пальцев со шкафа с документами. То есть, человек живет всю свою жизнь, создав в своем внутреннем мире тоталитарную систему, где шеф надзирает за ним и шаг влево, шаг вправо - расстрел. Мысль, что кто-то может зайти в квартиру, допытываться, откуда пятна воды на полу или пошарить под матрасом чуть ли не доводит его до инфаркта. В его голове абсурд, следовательно в его поступках абсурд. Невинное увлечение, не преследующее никакой выгоды или даже просто конкретной, внятной цели, оборачивается кражей со взломом, опасной болезнью и ночевками на кладбище. Эпизод с кладбищенским пастухом меня убил. Просто наповал. Вот тут почти совсем Кафка, и даже лучше. Катарсис в финале в виде диалога с шефом понравился, отличное завершение. Признаться, я ожидала, что сюжет повернется так, что сеньор Жозе узнает, что именно он со своим расследованием стал причиной поступка неизвестной женщины. Но этого не случилось. Ура!.

Хорошая книга, плотный, типичный Сарамаго, современность, переплетённая с безумными его словоформами, выкрученными фразами и перевёрнутыми сравнениями, о служащем архива, ищущем женщину, которая для него - никто, и он для неё - никто, но поиск в данном случае становится больше, чем поиском, даже больше в некой мере, нежели смысл жизни; книга напоминает "Двойника", хотя тот, безусловно, сильнее, и чётче, но и здесь Ариаднина нить повествования практически одной фразой, без разрывов и провисаний, протягивает читателя от входа в архив до самых дальних пыльных полок, где мертвецы соревнуются с живыми. 7/10.