Зона интересов

Приступая к роману, я в общем-то представляла, о чем пойдет речь. Правда смущала фраза из аннотации «некоторые критики провозгласили роман «лучшей книгой за 25 лет от одного из великих английских писателей»».

Не буду спорить с «некоторыми критиками», надеюсь, их немного. И скорее всего они просто впервые столкнулись с попыткой взглянуть на нацизм глазами нацистов. Рассмотреть внутренний мир всех этих лагерных надзирателей. Увидеть в них человека. И решили, что это гениально.

На мой взгляд это плохо. Эта тема вообще не требует оригинального новаторского подхода. Это все слишком больно и тяжело и совершенно не нужны авторские изыски. В 1953 году эту тему поднимал Робер Мерль, писал просто, ясно, веско и убедительно. А все последующие попытки писать о том же, от лица якобы думающего эсэсовца, взирающего на все с оттенком усталой обреченности – это фальшиво и пошло. Это надуманно и вымученно. Это если хотите - авторское кокетство.

Что меня больше всего впечатлило в этом романе – это обыденность.
С истинно немецкой педантичностью проводится селекция.
Буднично проходит утилизация натуральных отходов.
Ну а что запах разносится на десятки километров... Ну, работа такая.

Высокопоставленный нацист. Комендант Кат-Зет. Глава зондеркоманды.
Все они делают свою работу, и делают хорошо. Не глядя друг на друга. Иногда даже предлагают рационализаторские решения.

А мы… мы смотрим на всё глазами палача.
И снег из белого превращается в бурый.

Несколько цитат.

Когда-то давным-давно жил на свете король, который велел своему любимому чародею изготовить волшебное зеркало. Это зеркало не показывало человеку его отражение. Оно показывало душу – показывало, кто он на самом деле.
Чародей не мог взглянуть в него и не отвернуться. И король не мог. И придворные.
[...]
Я нахожу, что концлагерь и есть такое зеркало. Такое же, но с одной разницей. От него не отвернёшься.

Почти вся наша работа совершается среди мертвецов, а орудия её – большие ножницы, клещи и киянки, ведра с бросовым бензином, черпаки, дробилки.

Его было слышно и отсюда. Запах, само собой, но теперь ещё и звук. Хлопки, шипение, бульканье.

Как заставить их гореть, голые-то тела, как добиться, чтобы их охватило пламя?

Вертикальная упаковка. Как сардины в банке, только торчком. Вертикальные сардины. Они стояли на ступнях друг друга. Слипшись. А дети, младенцы, те просто висели среди взрослых на высоте их плеч.

Место действия — Аушвиц, он же Освенцим, в книге именуемый Кат-Зетом (от аббревиатуры Konzentrationslager, KZ). Время действия — с августа 1942 по конец апреля 1943 года. Действующие лица — служащие лагеря, их жёны, любовницы и заключенные. Рассказчиков трое — красавец офицер племянник Мартина Бормана Ангелюс Томсен, координатор строительства завода на территории финансовой части лагеря  (той самой «Зоны интересов»), комендант лагеря — Пауль Долль, тиран и алкоголик, старший зондеркоманды Шмулек Захариас (Шмуль) — пленный польский еврей, занимающийся главной задачей лагеря смерти.

Конечно, это не исторический роман, хоть в нём и участвуют некоторые реально существовавшие фигуры. Часть из них Эмис переименовал, так комендант Аушвица Рудольф Хёсс стал Паулем Доллем, «Прекрасное чудовище» надзирательница Аушвица Ирма Грезе превратилась в Ильзу Грезе, прозвище и должность автор за ней сохранил. Иные же высшие чины Рейха остались при своих именах — на страницах появляются Мартин Борман и его жена Герда, а также упоминаются Герман Геринг, Рейнхард Гейдрих, Йозеф Геббельс и другие. За исключением Гитлера, чьё имя в романе напрямую ни разу не произносят, обходясь прозвищами и званиями, тем самым, оставляя фюрера «Тем-кого-нельзя-называть».

Чего-то принципиально нового в тему Холокоста роман не добавляет. Как были фашисты нелюдями и демонами, так и остались. И подробные знания о том, как они совокуплялись, ели, пили, влюблялись и отправляли естественные надобности, человечности им не прибавили. Достоин ли кто-нибудь из них оправдания? Может быть пьяница и садист Пауль Долль? Ни сколько. Или влюбленный бабник Голо Томсен, разочаровавшийся в нацизме «апатичный попутчик»? Увольте. А бесстрастный служитель смерти, утративший облик человека Шмуль? Ну уж нет. Моей жалости не заслужил никто из них, но Томсен, пожалуй, был противнее всех.

В конце концов, «Зона интересов» Мартина Эмиса напоминает посредственный любительский спектакль, в котором актёры говорят по-немецки с сильным британским  акцентом.

Случайная цитата:

К сожалению, не моя чашка чая. Стараюсь избегать тематику, но повелась на обещание оригинальности и полифонии, и, конечно, множество наград…. зря. Автор взялся за нелегкий труд вскрыть «черепную коробку» «тружеников» концлагеря и вытряхнуть на свет психологические завихрения, позволяющие (или заставляющие) людей-человеков массово убивать себе подобных, но не вышло. Замазать пьянством и перверсиями все органы чувств – банальщина, а ничего более глубокого автор не смог разглядеть и читателю донести. В «списке Шиндлера» примерно это же рассказано достоверно и логично, а тут какой-то набор штампов. Стилистика скачущего текста с вклиниванием потока сознания читалась скучно, по чуть-чуть. Итого: герои не раскрыты, текст скучный, несмотря на выверты и «некрасивости», с поднятыми темами автор не справился, а похабщиной в таких темах все авторские огрехи не замазать.

Эмис просто жуткий писатель. То, как и что он заставляет чувствовать своего читателя – повергает в ужас. Он не подвергает сомнению то, что плохое, а что хорошее. Но он так препарирует плохое, что ты поневоле теряешься. Так было в "Стреле времени", так происходит и здесь, в "Зоне". Это кошмарный, омерзительный во всех своих проявлениях роман. Его страшно и неприятно читать. Но он так написан, что ты во-первых продолжаешь, а во-вторых, начинаешь видеть за всем этим кошмаром жизнь и людей.

Для подавляющего большинства людей нацисты – работники концлагерей представляют собой абсолютное зло. А Эмис, ни в коей мере не умаляя жути их деяний, показывает, что каждая частичка этого всеобъемлющего зла сама по себе обладает дополнительными красками. Не абсолютная чернота. Там переливы, иногда серость. Иногда настоящая идеологическая коричневая тьма. Но всё разное. И нужно обладать потрясающим талантом, чтобы показать за омерзительным обобщенным образом живых людей, не утрируя и не запугивая дополнительно своего читателя.

Все эти люди, показавшие свои слабости и сомнения, показавшие свою часто не такую уж злобную натуру, становятся еще страшнее. Один просто слишком много пьет, поэтому теряет разум, другой – просто старается выслужиться, чтобы не трогали. Третья – садистка практически из секс-индустрии. И все эти люди сами по себе вовсе не вселенское зло. Но один человек, имя которого нельзя называть (в книге), создал такую атмосферу, где все они идеально встроились в машину истребления.

Эмис не снимает ни с кого личной ответственности. Он не придает человеческие черты зверям, чтобы мы их пожалели. Тут происходит нечто другое – тут каждый человек показывается той своей стороной, которая с удовольствием отдалась тьме. Пустила её в себя, покорилась и потворствует. Знаете эту картинку детей или щенков, которые вдруг случайно попадают в лужу и потом, уже поняв, что все равно запачкался, начинают прыгать, скакать и валяться в самой густой грязи? Вот тут так же. И от этого противно, это страшно признавать. Но в массе своей человек дурен и слаб. Особенно в трудные времена в несвободном обществе. Жутко, отвратительно, но понятно.

А вот самая потрясающая часть книги – примечания. Где автор достаточно подробно проходится по той литературе, которая помогла ему в написании романа. И обращает внимание на то, что собственно Гитлер по имени в романе ни разу назван не был. И описан. Дело тут оказалось в том самом понимании. Вот он, как его не описывай, нормальному человеку понятен не будет. Ничто из его биографии, ничто из наших о нем знаний не сделает и не должно сделать так, чтобы мы его поняли. Вот это зло должно остаться для нас абсолютным и непоименованным. Иначе – мы станем к нему на шаг ближе.

Книги о концлагерях – это почти всегда очень больно. Если только автор не перестарался с выдавливанием из читателя соплей и потрудится изучить вопрос достаточно, чтобы не написать откровенную чушь. У Эмиса это получилось. Хотя местами он и использует всё те же пыльные приёмы, его можно простить за едкость и злую ироничность. И хотя мы читали эту историю сотни раз, каждый раз она немного другая.

Всё началось летом 1942, когда он впервые увидел её.

Всё началось летом 1942, когда он впервые увидел её.

Или нет, не так. Так было бы, если бы это был банальный любовный роман, но всё началось гораздо раньше, и сообщение поездов, подвозящих за раз тысячу пассажиров, многие из которых, пройдя Коричневый домик, вскоре станут объектами, давно налажено, и булькает, воняя гнилью, на всю округу Весенний луг.

Место действия – оставшийся неназванным многострадальный Аушвиц, о котором не писал только ленивый. Повествование ведётся от трёх лиц – племянника Бормана Ангелюса Томсена, коменданта концлагеря Пауля Долля, и зондеркоманденфюрера Шмуля. На то, что это именно Аушвиц, косвенно указывают некоторые моменты книги, и о нём прямо говорит Эмис в послесловии. Так что Долль – это не кто иной, как Рудольф Хёсс. Насчёт племянника Бормана никакой информации обнаружить, конечно же, не удалось, это персонаж выдуманный. И уж точно ничего не найдётся о Шмуле – даже имени его, кажется, нам не сообщили. Вместо имени – зондеркоманденфюрер. Хуже не придумаешь.
Пожалуй, с него и начну.
У него есть дело. Не только то, которое навязано ему худшим званием, которое может позволить себе концлагерь, но и то, которое заставляет его жить. Если можно спасти хоть кого-то из тысячи – шёпот, намёк, и у циклона Б в этот день будет одной жертвой меньше. Одним объектом меньше. «Спасти», конечно, не совсем правильное слово. Верное слово – «отсрочить». Или «помочь» иным способом.

Но помимо этого у него есть обязанности. Те, которые не дают смотреть людям в глаза. Те, которые давно погасили огонь внутри. Те, которые делают его незаменимым. Те, которые могут убить его в любой момент, потому что он слишком много знает.
Про Шмуля написано меньше всего – коротко, отрывисто, ему и рассказать-то нечего. Поэтому о нём сложно говорить – что им двигает, кто он вообще такой. Но его главы берут за душу больше других.
Хотя Шмуль эмоционально очень важный и интересный персонаж, главный герой книги всё же Томсен. С него всё началось, на нём и закончится. И на его любви к жене коменданта Долля. Любви довольно бестолковой для такого бабника, как Томсен, но тем не менее очень для него важной. Любви долгой, возможно именно потому, что ничего не вышло.

Но «надеяться – в природе человека».

Звание Томсена, как и выполняемая им работа, не совсем ясна, однако очевидно, что он имеет определённый вес. Загадочный Томсен не так уж и плох. Только каковы его мотивы? У него есть верный друг, который в курсе всех его похождений, однако не догадывается о том, что он планирует совершить. За такое в нацистской Германии не задумываясь убивают не только друзей, но и единокровных братьев.

Интересно также, что единственный реальный персонаж в книге – Мартин Борман, который по сюжету является Томсену дядей. Остальные названы вскользь, или никак не влияют на сюжет, даже имя фюрера указано только как имя одного из детей Бормана. Но родство с Борманом немаловажно для сюжета, видимо, именно поэтому Эмис сохранил ему имя. Или чтобы оставить нам хоть какие-то маячки.
Третий рассказчик – педантичный комендант Долль. В своих заметках он заменяет слова цифрами потому что любит точность, и всю книгу потихоньку спивается и съезжает с катушек. Образ, который сложился в моей голове, однако, слабо похож на Хёсса, возможно, у них не так уж много общего.

Тяжело, наверное, быть комендантом Кат-Зет, даже если всю грязную работу день за днём за тебя делают другие. Даже если ты пьёшь каждый день, закрываешь глаза, веришь в свою правоту и обманываешь себя, тысячи объектов никуда не денутся. Как не денется и запах. И бурый снег, точно его ангелы обосрали.

Что можно сказать о коменданте, не скатившись в банальное оханье и обсуждение его мерзкой грязной душонки? Помимо очевидной мерзости – работы, в нём ещё максимально много неприятного, болезненно-грязного. Кто кого заразил гнилью?
Но наступает 1943 год, и новости от Вермахта, долетающие с Восточного фронта, не слишком обнадёживают. И самолёты над Берлином тоже.

Чего только нет в этой книге. Лицемерие, куда же без него. Привычка считать себя лучше других. Зловоние человеческих душ. Любовь, война, быт концлагеря, работа зондеркоманды – многому в этой книге уделено должное внимание. Экономическая сторона проблемы сжигания трупов, обваливающиеся из-за некачественных кирпичей трубы крематория, нехватка бензина, билеты в один конец за свой счёт, сладкие обещания, чтобы заманить в «душевые». Люди, которые верят, что приехали за собственные деньги в некое подобие трудового лагеря, где их сытно накормят, дадут отдохнуть и набраться сил, потому что нельзя же быть настолько бесчеловечными. Можно.
Эмис в послесловии приводит цитату, что невозможно понять всё случившееся в те годы, поскольку для этого придётся принять и оправдать. Не стоит и пытаться. Я и не буду.

Несколько непривычно только, что заключённым отведена роль декораций. Зато обошлось без лишних слёз. Они досадная помеха, надоедливые мухи, расходный материал, который нужно с немецкой педантичностью подсчитать и списать, если он пришёл в негодность. Уменьшить им пайки и заставить бегать, чтобы тратить меньше времени на передвижение, и больше на работу. При том, что многие задаются вопросом, что же такого лично им сделали евреи. Только лучше такими вопросами задаваться наедине с собой.
Это было больно. И не только из-за обычной для таких книг жестокости, но даже любовная линия прошлась по едва начавшим затягиваться корочкам. Вся книга – как содранная кожа, и больно лишний раз вдохнуть. Противно, страшно, но никого не жалко. Все виновны в том, что допустили всё это. У каждого по локоть руки в крови, не отмыться. Каждый всего лишь делает свою работу. На войне нет плохих или хороших. Есть мученики и палачи, падальщики и их жертвы, и пока не ясно, кто победит, у каждой стороны свой ответ на вопрос, кто же прав.
Я привыкла видеть немцев времён Второй Мировой в художественной литературе менее человечными. Проблески совести у них есть в каждой книге, а вот что-то более внятное, разумное, вечное, менее поддающееся объяснению (хотя какое тут может быть объяснение?) попадается не так часто. Кто бы признался, что он не видит смысла в убийстве евреев? Впрочем, человеческие эмоции безграничны.
И из-за этого роман кажется более живым. Потому что Эмис потрудился прочитать немало трудов, чтобы составить какое-то представление о происходившем не только с точки зрения истории, но и простых домохозяек.
Но при всём при этом, для меня в книге было слишком мало подробностей – о том, что происходило у людей внутри. Томсен замалчивает, Долль, при изрядной разговорчивости, обходит эту тему стороной, говорит намёками, Шмуль же давно уже мёртв внутри. Возможно, потому что не стоит открыто говорить о своих чувствах, работая в концлагере?

Понятное дело, что Эмис не забывает, что он англичанин, что в книге пару раз проскакивает, смотрится забавно на фоне пренебрежительного отношения к немцам, хотя, возможно, и не слишком правдоподобно.

Эмиса я люблю ещё со «Стрелы времени, или природы преступления», но эту книгу читать было значительно легче. Правда, послевкусие от неё ничуть не горче.

Как сжечь гору гниющих трупов?
Чем занимались члены зондеркоманд и почему они долго не жили?
Как сэкономить на содержании десятков тысяч человек?
Сколько грязи способен выдержать человек?

Это и многое другое – в новой книге Мартина Эмиса!

Сколько книг уже было прочитано о войне, но такой жестокости я нигде не встречала. Несомненно, я знала о ее существовании, но что бы так столкнуться лицом к лицу? Я долго читала эту книгу, именно по этой причине, откладывала и снова возвращалась.
Повествование книги идет от первого лица, но не одного, а сразу нескольких героев, и ,кажется, что самому автору повествование от лица коменданта лагеря, где были убиты тысячи евреев дается с трудом. Понять причины геноцида и личность самого источника данной идеи невозможно (его имя не называется в книге, оно и так всем известно). Я полностью согласна с Примо Леви, чьи слова приводит Мартин Эмис в послесловии:

В "Зоне интересов" - можно увидеть трагические события сороковых годов со всех сторон, со стороны немецких людей, находящихся на службе у третьего рейха, есть люди слепо верящие в чистоту крови, и те кто просто служат попав в водоворот по стечению обстоятельств, евреи, много, очень много погибших, но есть кто попал на службу к геноциду против своей же нации.

А финал таков, кто и как сможет продолжить жить, после 45-го года физически и морально, даже если в вашей семье колесо времен не унесло чью-то жизнь и вы ничью не забрали, то сможете ли вы продолжить жить как прежде, не неся бремени вины за произошедшее?

Я отредактировала возрастные ограничение книги, но мне хочется еще дописать, что читать данную книгу можно только "людям с устойчивой психикой".

Это очень необычная книга. Её хочется одновременно и забыть, и перечитать заново. Она как неожиданный удар, который не столько причиняет боль, сколько заставляет вздрогнуть. Она как заживающая на твоём теле рана, которую ты заботливо мажешь целебными мазями, но, стоит ей покрыться коркой, ты по какой-то абсолютно иррациональной причине эту корку сдираешь.
Не буду я ничего писать ни про главных героев, ни про сюжет. Всё, что нужно знать читателю перед прочтением, указано в аннотации.
Мне сложно даже найти определение тому чувству, которое осталось у меня в душе после неё.
Понравилась ли она мне? Увольте - книга, изобилующая описанием жестокостей, издевательств, ненормативной лексикой... Про такое произведение невозможно сказать, что оно "понравилось".
Вызвала ли она интерес? Позвольте, интерес к чему? К описаниям того, как в одном вполне узнаваемом месте, название которого не указывается, но об этом несложно догадаться, ежедневно методично и планомерно уничтожались сотни людей?

Что же тогда? Почему я ставлю книге высший балл? Потому что она, словно пройдясь по душе какими-то тупыми граблями, заставляет её болеть. Болеть и размышлять о природе человеческой души, в первую очередь - её тёмной составляющей. О том, что же должно было произойти с людьми, населявшими когда-то "дремотную землю поэтов и мечтателей", представителями одной из "самых высокообразованных наций, какую знал мир", чтобы между ними мог состояться подобный диалог:

• Ты согласен, что обходиться с ними хуже мы уже не можем?

Задуматься, можно ли считать абсолютно утратившим человечность того, в чью голову приходят подобные вопросы:

Почему? Warum?
P.S. Необычная книга, достойная высшей оценки. Заслуживающий самых высоких похвал перевод. Интересное, расставляющее немало точек над "i", послесловие.

Эта книга не скажет ничего нового, если вам ранее довелось читать "Смерть - мое ремесло" Мёрля , "Благоволительниц" и беллетризированные воспоминания узников концлагерей, не говоря уж об историческом нонфикшне. От Эмиса я ожидала чего-то большего, нежели наполненных похотью и алкоголем будней руководства лагеря да бедного Шмуля, которого запугали-затерроризировали настолько, что он безропотно становится коллаборационистом и делает черную работу в зондеркоманде уже много месяцев, тогда как в среднем люди там держатся не больше 7-8 недель (но в конце все же не выдерживает и решается на открытый бунт, зная, чем он кончится). Я не поняла художественного приема с использованием настоящих имен и вымышленных, за которыми во весь рост стоят реальные люди с реальными биографиями. Мартин Борман и Генрих Гиммлер остались Борманом и Гиммлером, но Рудольф Хесс превратился в Пауля Долля, а Ирма Грезе - в Ильзу Грезе.

Эмис умело стебется над воззрениями и мифами нацистской эпохи, тонко показывает пораженческие настроения и как начала отлетать шелуха, когда советские войска начали успешно теснить немецкие армии на востоке, а союзники - бомбить западные города. Но печи работали исправно, а командование впало в истерику, требуя уничтожать все больше и больше людей. В послесловии автор затронул одну важную точку зрения: неужели Гитлер (имени которого Эмис всю книгу избегал, называя его прозвищами от восторженных до насмешливых) и вправду думал, что если немецкая нация неспособна победить, она недостойна того, чтобы жить? Однако книгу послесловие, каким бы сильным оно ни было, не вытянуло, потому что Эмис в 100500 раз рассказал нам, как нацисты творили все эти зверства, но ни слова не сказал о том, зачем, не попытался влезть в их шкуры и описать, что творится в душе - этого в западной литературе о войне отчаянно не хватает, нацисты воспринимаются как машины для убийства, и любые попытки их очеловечить выглядят либо лепкой сверхчеловеков, либо наоборот выставлением их отборным человеческим дерьмом.

Я восприняла эту книгу, как очередную конъктурщину, попытку нажиться на войне, оставить ради разнообразия после себя один военный роман тоже, показать, что и об этом Эмис может написать, но получилось у него, имхо, плохо - мастер выдал сто раз пережеванную жвачку, и несмотря на его мастерство она не стала чем-то прорывным. От книги отчетливо веет душком "Мальчика в полосатой пижаме" , с мамой, изменяющей пьющему старому мужу с красивым белокурым офицером, качающейся на качелях, медленно сходящей с ума от происходящего вокруг.

Жизнь в тылу может быть весьма сносна и забавна, даже если она полна некоторых трудностей. Рассказ ведется от первого лица, три героя, кто иронично, кто оригинально, кто обреченно, поведают свои истории.
Первый, Ангелюс Томсен, рассматривает место службы, как угодья для своей сексуальной охоты. Женщины для него — трофеи. Соблазнить жену сослуживца — легко! Замахнуться на супругу начальника — задачка посложнее, зато так интереснее. А вечером в Офицерском клубе будет приятно похвастаться перед приятелем успехами. Наглый, самоуверенный, циничный, ироничный самец.
Второй, Пауль Долль, тот самый начальник, чью жену охмуряет предыдущий рассказчик. Его фетиш — порядок. Больше всего на свете он любит числа, они свидетельства логичности, точности и экономности. Все просчитывает, выверяет, согласовывает. Если и выказывает недовольство приказами сверху, то только мысленно. Но и в его суровом распорядке дня есть место шутке и дружеской подколке. И он нормален, совершенно нормален, по его же многочисленным утверждениям.
Третий, Шмуль, занимается сверх ответственными и важными делами, считает себя, своих коллег и саму работу самыми печальными и мерзкими на свете. Но при всей серости, печальности и однообразности жизни он уверен, что приносит пользу. И на это есть три веских причины.
Жизнь кипит, люди несут службу, интригуют, подсиживают коллег, заводят сексуальные интрижки, посещают вечеринки. Они знают золотое правило — делу время, потехе час (иногда на приятное отводится и побольше времени). Все, как говорится, чинно, благородно, только на дворе 1942 год, а место службы этих милых, интересных людей находится в Кат Зет I – концентрационном лагере Аушвиц.
Мартин Эмис использовал прием контрастного душа. Бытовые, служебные и личные сложности сотрудников концлагеря он перемежает с эпизодами из существования узников. Или несуществования, когда фоном для обсуждения любовных похождений выбирается вид из кабинета, на площадь, которую заключенные приводят в строгий немецкий порядок. Гора аккуратно сложенных сумок и чемоданов, рядом пик детских башмачков, следом стопка одеял, протезы, часы, зубы, одежда. Своим бывшим хозяевам все это больше не понадобится.
Владельцы крупнейших концернов обсуждают спонсорскую помощь для строительства новой линии производства - Всемирно известный концерн содержит собственный концентрационный лагерь. Неслыханно!
График железнодорожной станции забит, но во всем есть практическая польза — узники сами оплачивают проезд, а дети до 12 лет могут купить билет всего за половину стоимости. В один конец. Какая щедрость и предусмотрительность! Там же, на станции, проводится селекция. Комендант лагеря дружелюбным успокаивающим тоном сообщает вновь прибывшим — сейчас вас разместят в гостинице, вас уже ждут бутерброды с сыром и горячее тушеное мясо, но перед тем, как отдохнуть после дальней дороги и улечься в уютные кровати, вам надо принять душ, пройдите в эти чистые помещения, пожалуйста. Раздевалка, камера, по сигналу двери блокируются. Теперь Комендант и сам может отправиться отдохнуть после трудового дня.
Сюжет набирает обороты с каждой перевернутой страницей, градус безумия растет, помимо ужасающего сочетания кошмара, цинизма и едкой иронии, остается еще и интрига. Тут все сложнее, чем просто свидетельство бесчеловечности. Автор пытается ответить на вопрос — почему? Почему кто-то совершал такие жуткие вещи, а остальные делали вид, что так и надо. И как жить с исконными вопросами — кто виноват и что делать?
Нежным натурам читать не рекомендуется, тут смерть на каждом шагу, откровенные до неприличия сцены и крепкие выражения.