Условно пригодные

Ух, тяжеловата книжечка будет. Произведения скандинавов вообще редко бывают легкими, но этот роман...ну, может, не самый тяжелый, конечно, но один из. Только вот его тяжесть не заключается в сюжете или идее, для меня она была во всех этих философских рассуждениях, размышлениях о времени. Сначала, в первой части, книга чем-то отдаленно напомнила "Дом, в котором..." - все те же несчастные дети, которых общество не желает принимать в свои круги и ставит на них крест, называя социально-опасными и отправляя в дом для умственно отсталых, прикрываясь лицемерием. Да, именно так и поступали с сиротами в датских интернатах 70х годов, если верить автору. Конечно же это ужасно, но еще ужасней то, что Питер Хег сам это пережил. Возможно, в некоторых моментах автор усугубил детали, а если нет...честно, тогда я не знаю, как он вообще сумел выжить. Я не могу сказать, что книга мне понравилась, но и не могу сказать обратное. Философствования о времени ужасно раздражали, сводили с ума(думаю, после этого произведения я буду бояться начинать книги с темой времени), зато, когда я читала о Питере, Катарине, Августе - главных героях, - во мне что-то просыпалось, и я надеялась, что автор не уйдет далеко от своих персонажей, но он возвращался к своей бесконечной философии, увы. Это огорчило, что сюжета и героев почти не было.

Небольшое предисловие, которое можно с лёгкостью пропустить.
Вот уже в течении пяти-шести дней (с перерывом в один день) я из последних сил на своём ослином упрямстве тянул два романа на очень интересную мне тему (дети под давлением). Тянул, хотя эти романы мне с самого начала совсем не понравились. Это: “Девственницы-самоубийцы” Джеффри Евгенидеса (лауреат Пулицеровской премии) и “Условно пригодные” Питера Хёга (один из самых знаковых писателей северянского триллера). Ну вот, дни прошли, мучения закончились, я наконец могу вздохнуть свободно. Теперь можно будет приступить к чему-либо по-настоящему интересному. Мучения были напрасны. Обе книги совершенно не оправдали ожиданий.

Теперь непосредственно о книге.
Идея хороша… Нет, даже не так – она по истине гениальна и уникальна! Автор попытался показать свою псевдобиографию через собственную философскую концепцию времени и помножить всё это на критику педагогики, понятие семьи, и показания умственного различия. Глобальный замысел! Удался ли он? – я считаю, что нет.
Первую часть книги просто ничего не понятно. Сухо описанные зверства, самое блёклое подобие интриги из всех, что я видел, подавленные персонажи (только личности негодяев неплохо раскрыты). Читать эту часть было дико скучно. Совершенно не интересно было что же произойдёт с героями и в чём там вообще дело.
Далее идёт вторая часть – совершенно неправдоподобный бешенный экшн, с завершением интриги и фабульной канвы. Тут читать становится капельку интересней.
Ну и наконец – третья часть – эдакая расшифровка всех предыдущих, написанная в форме своеобразной лекции. Лекция, надо сказать, довольно примитивная. Это не попытка создать что-то новое, а попытка склеить свою теорию из чужих. Эдакий философский франкенштейн. Вторично, просто и не ново. Да и с кучей логических нестыковок (кои есть в любой теоретической идее). Третья часть стала самым большим разочарованием во всей книге.
Лишь намёки на автобиографичность понравились. На мой взгляд – только они и спасали всю книгу. Иначе бы она воспринималась не как исповедь, а как блёклость.
В целом же могу сказать что как-нибудь ещё попытаюсь продолжить своё знакомство с этим автором. Может раньше он писал лучше. Но эта книга очень не понравилась. Неудачный салат с оригинальным рецептом.
2/5.

После прочтения бросилась читать про Хёга, испугавшись автобиографичности. Но в интервью он говорит: "Я рос в среде датского среднего класса и имел весьма защищённое детство". Даже как-то отлегло.

Когда читала "Смиллу и её чувство снега", меня удивляло, что мне вообще интересен этот в некотором роде политический детектив. Тем не менее, да, был почему-то очень интересен. Эта книга про детей в частном интернате мне ближе по жанру, и потому она как-то сразу заочно понравилась и потом не разочаровала. О времени, о детях и их воспитании, о фальшивом свете и об одиночестве.

Роман, кажется, о 3 сиротах и их школе, о 3 жизнях и попытках эти жизни прекратить, но на самом деле, как мне кажется, о целом этапе в жизни человечества, который, к сожалению не факт, что кончился.
Для меня было важно, что роман автобиографичен, сразу же как-то..больше доверяешь ему, что ли.
Страшно, когда нет возможностей. Когда нет возможностей быть собой, быть личность, любить другого человека - не просто страшно. Мне кажется, от этого нельзя оправиться. Не смог и Хёг, но в попытке написал книгу.
А может, все было и не так.

Жестокая книга. Повествование о судьбе трех подростков-сирот, попавших в престижную частную школу, где проводился эксперимент по совместному обучению обычных детей и детей с психическими отклонениями.
Все бы было в книжке хорошо. Все эти размышления о природе времени были интересны пока были органично вплетены в рассказ о событиях из жизни детей, о первых чувствах - любви, ответственности, отношении главного героя к своей женщине и ребенку, как он пытался понять собственную дочь через призму своего детства. Но в третьей части, где тема времени уже превалировала, стало скучно. Страницы тянулись, слова вязли. И уже с нетерпением ждал тех двух-трех страниц, на которых будет поставлена точка собственно самому повествованию. И если в конце второй части ты ждал этих страниц интересуясь судьбой детей, то в третьей части ты уже просто ждешь конца книги, не более того.
Минималистичный язык скорее понравился. "Как бы автобиографичность" тоже. Непонятным остались только достаточно серьезные размышления главного героя приложенные к его "психической ущербности" (коей я так понимаю, все же не было).
В общем, неоднозначная книга. Некоторые моменты (в основном касательно взаимоотношений повзрослевшего главного героя и его маленькой дочери) заставляли задуматься. Но общее впечатление от книги - между 3 и 4 по пятибалльной шкале.
Пожалуй, прочту еще его же "Смиллу и ее чувство снега" как представиться случай и на этом закончу свое знакомство с этим автором.

Я читала эту книгу первый раз более 10 лет назад. У меня осталось от неё смешанные чувства, что мне и понравилось, и я как будто не всё уловила. У меня всегда такое чувство от самого текста Хёга, будто он в каждый абзац сложил больше, чем написано, больше, чем я прочитала, будто я всегда что-то упускаю, какой-то скользящий текст. И именно эту его книгу я хуже всего запомнила, какие-то отдельные моменты. Поэтому выбор при перечитывании пал именно на неё. Разочароваться я тоже очень боялась.

Я читала книгу почти как первый раз, так много я успела забыть. Вернее даже не забыть, а насколько тогда эта книга не легла мне в настроение. Тогда бы я сказала, что она про детский дом, школу-интернат просто. А она про время и власть. А после того, как я прочитала и Представление о двадцатом веке , первый его роман, вышедший на русском одним из последних, я вижу пересечения о времени и с ним, что автора очень волнует этот вопрос.

А то, как дети собираются в команду, чтоб следить друг за другом, чтоб спастись, вызывает у меня воспоминания и про Твоими глазами .

Я смутно помнила, как Хёг представил этот роман будто бы автобиографическим, вписав себя главным героем, а так как данных про него немного, он ведёт закрытую жизнь, то одно время эта версия воспринималась правдой, может быть и до сих пор. Но сейчас поразилась как тонко он это вводит. Что вся последняя часть – это уже не движение сюжета, а больше рассуждения.

Как круто тут сделано параллельная история про ребёнка, дочь, с которой он и знает, и не знает, как себя вести, как защитить. Абсолютно невероятная, тяжёлая вещь, Хёг – по-прежнему любимый автор. И его текст от меня всё так же ускользает. Можно будет снова перечитать. Пока решаю, что выбрать следующим

Уже более года назад мне посоветовали книгу Хёга «Смилла и ее чувство снега», после которого к автору пришла всемирная слава. Бестселлер, но интеллектуальный. Я была очень вовлечена в чтение и, пока не перелистнула последнюю страницу, не успокоилась. Роман – микс, если употребить модный ныне термин: в нем и детектив, и приключения, и этнография, и философия и даже элементы фантастики. Я получила большое удовольствие. Поэтому, не раздумывая, принялась за «Условно пригодных». Это совсем другая книга. Я не могу написать «в принципе другая», поскольку некоторые ощущения от «Смиллы…», конечно, уже стерлись. Условно пригодные – это дети из спецучреждений, в основном сироты или из неполных семей. Возможно, тем, кто никогда не работал с детьми, этот роман вообще читать невозможно. Я же свое учительское время большей частью провела именно с запущенными детьми из неблагополучных семей. Каждый год обязательно работала в классах компенсирующего обучения, где вовсе не всегда были собраны дети с задержкой развития. В общем, знаю в такой работе толк. Я любила всех своих учеников, из всех классов, и они это точно знали. «Условно пригодные» - роман для меня.
Сюжет развивается в школе и до середины книги ползет по-черепашьи медленно, потом несколько убыстряется, но не слишком. Главное – не в наполненности событиями. Через мироощущения ребенка Питер Хёг пытается сформулировать принципы человеческого бытия, дать ответы на непростые философские вопросы или хотя бы эти вопросы обозначить. Задача трудная. Текст идет как бы от лица подростка, но уже ставшего взрослым, для которого эти вопросы остались, скорее всего, не до конца разрешенными. Время и Власть – всегда ли они взаимосвязаны и не произрастают ли одно из другого? Две ли стороны одного целого - поощрение и наказание? Откуда взялась система оценок? Не школьных отметок (хотя и их тоже), а именно оценок человека, его действий, событий. Всегда ли верны ли суждения о том, что хуже или лучше другого? Какова мера ума? Не противоестественно ли признавать существование абсолютной истины? Хёг выстраивает бесконечные философские цепочки. Одни нарочито (наверно) детские, другие выворачивали осознанное мной ранее на изнанку.
Особенно много в романе рассуждений о Времени. Что оно такое, это очевидное и совершенное непонятное условие нашего существования? Хёг рассматривает и философские, и религиозные, и физические аспекты времени.
Не только в отечественных, но и, как оказалось, в датских интернатах жизнь жестока к воспитанникам. В тех заведениях, которые прошел Питер (главный герой), жестока извращенно. Физические наказания, насилие (что норма) - это не извращение. Преступление. Извращенные методы – это ограничения общения, пространства (и не только личного), тотальная слежка. И тесты, тесты, тесты… Всегда на время. После них одного ребенка загоняют в интернат для слабоумных, другого – в психушку. Дети – недоделанные «человеки», условно пригодные для выживания.
Главные герои-подростки пытаются понять, в чем суть генерального плана их учителей, раскрыть коварный заговор взрослых, разрушить их эксперимент над ними. Они убеждены, что взрослые ничего не делают просто так. Возможно, их план – скрытый дарвинизм – естественный отбор, когда выживает сильнейший. И как смочь в этих условиях выжить? Может быть, проще, как Август, уйти в себя, ни с кем не разговаривать, глотать газ из трубы в кухне, чтобы спать, спать и спать… до самого конца… чтобы не сражаться с действительностью. А можно попробовать бороться и все же выйти победителем. Да, со страшными потерями, но победить. Конечно, можно провести параллели с взрослой жизнью. Дескать, все мы в своем роде интернатские дети - жертвы тоталитарной системы, подавляющий личность и т.п. И все же я, читая, думала о детях.
Чтение нелегкое во всех смыслах. Книга может показаться скучной, занудной, затянутой, полной повторов. Через некоторые наслоения рассуждений продраться трудно. Конечно, неспециалистам трудно разобраться в вопросах цикличности и линейности времени, вникнуть в суть теорий великих физиков, например, теории суперструн, но, иногда можно заставить себя помыслить. "Можно кое-что извлечь из книг, даже если не понимаешь, о чем читаешь," – цитата из романа).
Я не могла найти подробных материалов о Питере Хёге, правда, не очень-то и старалась. Похоже, что роман автобиографичен, но доказательств этому в сети не нашла.
Опять не могу рекомендовать к чтению. Сложная книга.

Отчаянно взрослые дети Питера Хёга

Знакомство с Питером Хёгом я откладывала очень долго, и, когда это «очень» приблизилось к отметке «непростительно», рука потянулась к «Условно пригодным». Как оказалось, начала я именно с этой книги всё же не зря.
На дворе знойное лето, в руках – холодные дети Хёга, которые проникают тебе под кожу и становятся мурашками. Не по годам развитые умственно отсталые дети, словно бы не в срок повзрослевшие, поломанные и одинокие – условно пригодные для жизни во внешнем мире. А ломающий пальцы тем, кто пытается к нему прикоснуться, 12-летний Август понимает больше и чувствует правильнее, чем все взрослые в этой книге вместе взятые.

«Условно пригодные» - автобиографичный роман, Хёг написал о самом себе, подростке-сироте, который отчаянно пытается понять устройство мира, так навязчиво его отталкивающего. Написал так (ир)рационально, что натворил хаос в мыслях и чувствах. Книга, одновременно и похожая ( Мариам Петросян "Дом, в котором..." , Кадзуо Исигуро "Не отпускай меня" ) и непохожая на другие. Холодно отстранённая, но уже совершенно точно удобно расположившаяся в голове.

Пишет Хёг не так, как все. Не знаю, может, это скандинавский, северный стиль повествования, может, - отличительные черты жанра «романа, переходящего в минимализм».

Во-первых, в этой книге вы не найдёте ни одного описания внешности героя. Какого цвета волосы Августа или глаза Катарины? Большой ли рот у Биля и насколько пропорциональным относительно всего остального лица был нос Фредхоя? Доподлинно этого читатель никогда не узнает. Автор обращает внимание лишь на говорящие детали – анорексичную худобу Августа или вещи умерших родителей, которые носит Катарина. Визуальные образы персонажей отдаются на откуп читателя, таким образом превращаясь скорее в нечто символическое и эфирное, в фигуры, давно жившие на задворках твоего собственного мозга, но запылившиеся из-за недостатка внимания.

И, во-вторых, в романе датского писателя вы не найдёте линейности и однозначного реализма повествования. Хёг плетёт текст из фактов и мыслей, из вопросов и ответов, которые зачастую приходится шифровать читателю самостоятельно.
На протяжении всех 300 страниц романа главный герой вместе с такими же условно пригодными детьми пытается понять природу времени – линейно оно или циклично, имеет ли завтра место и что было бы без механизма часов и установленных человеком временных отрезков.

Сколько я слышала от uglyrita про детей Хёга, про «моих» детей, которые не могут оставить равнодушным. На деле герои Хёга совершенно точно встали рядышком с детьми Мариам Петросян и смотрят теперь уже изнутри моей собственной черепной коробки, добавляя к глыбе вопросов всё новые и новые.
Вообще надо запретить писать детей и про детей – понимающий их уже вполне зрелый автор может создать на страницах книги совершенно убийственный инструмент пытки условно пригодных взрослых.

В полубезумном повествовании Хёга попытались ужиться непростительно наивные учителя закрытой школы – знающие-как-лучше-взрослые – и столь же непростительно глядящие в бездну и успевшие в неё шагнуть дети.

• А как же тьма внутри людей? – спросила Катарина.
• Свет разгонит её, - ответил Биль.

• Так много света не может быть, - прошептал он.

  И читается это все запоем – на автобусной остановке, в общественном транспорте, за обедом. Хёг просто накрывает тебя снегопадом образов и мыслей - не успеваешь опомниться, как оказываешься внутри его мира - точно так же, как Питер и Август - безнадежно пытающийся разбить стекло, которое отделяет тебя от окружающей реальности.

Кто такой Питер Хёг?
С Питером Хёгом мы знакомы давно. Сначала была "Смилла и её чувство снега", полтора года спустя - "Тишина". Обе эти книги были для меня чем-то вроде увлекательного путешествия в тумане: тебе хочется идти вперёд и непременно узнать, куда приведёт тебя эта история, но ты совершенно не понимаешь, где ты находишься и в каком направлении движешься. Сплошная белая пелена вокруг. И чтобы дойти до конца, нужно полностью довериться автору.

Читать Хёга мне было интересно, но сложно. Он умеет создавать сюжеты, он мастер неожиданных поворотов, и реальность в его текстах то и дело граничит с какой-то научной фантастикой. Но ещё лучше он умеет притуплять читательскую бдительность. И ты прекрасно понимаешь, что тебе нужно быть внимательным и отмечать детали, но спокойное, размеренное течение текста замедляет твой пульс и умиротворяет сознание. И ты теряешь нить.

Его философия, его мировоззрение для меня лично - это далеко не открытая книга, не что-то такое, что ты понимаешь интуитивно, по паре первых слов. В его произведениях нет моих не сформулированных мыслей. И чтобы понять его, мне приходится прикладывать усилия. Выходить за пределы своей головы. Куда-то в тот самый непроглядный белый туман. Это сложно, но всё-таки интересно. И оба раза, прочитав последнее предложение книги, я знал, что к Хёгу я ещё обязательно вернусь.

Роман "Условно пригодные" стал для меня интимным откровением, точкой невозврата в наших отношениях с автором. Нечто родное, что было лишь предчувствием в "Смилле" и "Тишине", здесь стало осязаемым. Он очень многое объяснил и позволил задним числом понять давно прочитанные книги. Отсутствующие детали пазла наконец встали на место, и ты увидел целиком картину, имя которой - Питер Хёг. Может показаться, что в этой книге, в отличие от "Смиллы" и "Тишины", ты входишь в мир этого странного человека через парадный вход, вместо того, чтобы заглядывать в окна и ловить его призрачные образы, но это не так. Вокруг всё тот же белый туман. История всё так же начинается откуда-то с середины, тебя безжалостно бросают в самое сердце событий, без единого напутственного слова, и тебе приходится самому ориентироваться и разбираться в происходящем.

Время от времени мне даже казалось, что это не Хёг. В тотальном контроле власти, её недосягаемости и непогрешимости, в ощущении безысходности и обречённости героев на провал мне виделась смесь антиутопии Джорджа Оруэлла и отчаянной прозы Франца Кафки. История Августа стала для меня кривым зеркалом, извратившим на современный лад чистую и трогательную жизнь Маленького принца. Роман всколыхнул множество ассоциаций, будто оригинальность его складывалась из выстроенных в новом порядке осколков старых мыслей.

И всё же это был Питер Хёг. Всегда новый, но всегда болезненно узнаваемый. Его Дания, которая теперь видится тебе совершенно сюрреалистичным местом. Его меланхолия, которая успокаивает боль и умиротворяет душу. Его жгучая смесь отчаяния и светлых надежд. Хёг приводит тебя вовсе не туда, куда ты предполагал прийти, и делает так, что ты встаёшь на сторону тех, кого обвинял, и обвиняешь тех, на кого и вовсе не обращал внимания. Он отметает любые нормы и сталкивает тебя с людьми, которые живут в ином мире. Внешне он во всём похож на тот мир, к которому ты привык, но отличия определённо есть, они невесомы, неосязаемы и почти неуловимы; они заставляют тебя быть внимательней и прислушиваться к себе.

Почему ты не бросил читать Хёга на первых главах "Смиллы", зачем заставлял себя его читать, пусть медленно, по несколько страниц в день; откуда взялось то самое доверие и эта совершенно непонятная любовь к тому, кого едва понимаешь; и что такого он пообещал тебе где-то между строк, что ты бережно собрал на своей полке почти полную коллекцию его книг. В тот день, когда в моих руках оказалась книга "Условно пригодные", пришло осознание, что этот выход из зоны комфорта того стоил. Питер Хёг стоил того, чтобы бороться с ним за возможность его понять.

Что-то меня сподвигло взяться за эту книгу сразу после окончания последних страниц "Смиллы", и, пожалуй, это было не самым умным решением.

Книга тяжёлая, отчаянная, безнадёжная. Вот она западает в душу, ложится тяжёлым камнем, обволакивает не самыми счастливыми размышлениями.

Всю книгу меня не отпускало ощущение, что я уже читала что-то похожее, только градус отчаянья был там не такой высокий. И, действительно, книга очень напоминает роман Кадзуо Исигуро "Не отпускай меня", только если у Исигуро текст светлый, наполненный грустью и смирением, то у Хёга бурлит сопротивление. Это история о сломанных детях, которым вредят, прикрываясь благими побуждениями. О том, как дисциплина и жестокость ломают, а не исцеляют, о том, как эти дети застряли между миром счастливого детства, которого у них никогда не было, и миром взрослых, которым на них, по сути, плевать. Их не существует для мира, они - "условно пригодные", те, которые по тонкой грани проходят между пропастью и жизнью. Их сочли отбросами эволюции, расходным материалом для опытов. Они совершенно беззащитны.

Читать про это было душераздирающе больно. Особенно, когда понимаешь, что главного героя, от первого лица которого ведётся повествование, зовут Питером не случайно, что все эти кошмары основаны на реальных событиях, что когда-то такие школы были местом разведения чудовищ.

Лейтмотивом всей книги являются размышления про время. Что это такое, как его измеряют, какую роль оно играет в человеческой жизни. Когда эти мысли озвучивает человек, у которого со временем отношения совершенно особенные, интересно вдвойне.

Ужасно понравился роман, но он тяжёлый, поэтому советую с опаской. А сама возьмусь за что-нибудь более жизнерадостное ради разнообразия.