Условно пригодные

Мы все обращаем внимание на книги, затрагивающие нашу профессиональную деятельность. Интересно поставить себя на место героя, подумать, как бы я поступил в этой ситуации. Поэтому я люблю читать о школе. Мне нравится наблюдать за педагогами, как они решают возникающие проблемы. Не всегда я соглашаюсь с коллегами, да и не все такие книги мне нравятся. Нет идеальных школ, нет идеальных учителей и нет идеальных учеников.
Эта книга о непростой школе, а школе для особенных детей. Взрослые, собрав в одну школу детей разных по своему социальному положению, умственному развитию и психическому здоровью, устроили эксперимент: как они смогут ужиться в одном коллективе. Но эксперимент не удался. И, на мой взгляд, виноваты в этом педагоги и чиновники от образования. Они не знали, как правильно и грамотно организовать этот учебно-воспитательный процесс. В основу своих требований легли ограничения и запреты по любому поводу и за любу провинность. Конечно, дети не могли принять до конца такое отношение, поэтому некоторые из них не просто стали протестовать, но они пытались разобраться, что же происходить в школе. Да, у них мало, что получилось. Но этого хватило, чтобы взрослые остановились и задумались над тем, что же они затеяли.
С Хёгом у меня сложились не очень простые отношения. Его знаменитая «Смилла» мне просто не понравилась. Эта книга тоже шла с натяжками, но всё же я смогла продраться сквозь нее. От такой книги вряд ли можно получить удовольствие – слишком тяжела и неприятна поднятая в ней тема. И здесь главный критерий оценки книги – степень сочувствия к подросткам и оценка действий взрослых: насколько близки им их подопечные или это только подопытные, которые после завершения эксперимента отправятся в другие школы-интернаты, где продолжится ломка их жизней. Пропустив вот это через себя и свое восприятие, становится страшно. Но в то же время и понимаешь, что если после таких жизненных потрясений человек смог не просто выжить, но и написать книгу – значит система не всесильна и можно выжить, не став моральным уродом.

Вокруг книги

Питер Хёг — современный писатель, его книги издаются по всему миру. Говорят даже, что он второй по популярности датский автор (выше только Ханс Кристиан Андерсен). Наибольшую известность Хёгу принес роман «Смилла и ее чувство снега», который к тому же был экранизирован в 1997 году. Сегодня же поговорим о третьей по счету его работе — книге “Условно пригодные”.
В “Условно пригодных” Хёг рассуждает о сущности времени, природе насилия (тема, которая в наше время особенно откликается), о несовершенстве образовательной и государственной систем. При этом он не дает оценку жестоким действиям персонажей: каждый из них выступает рупором противоречивых авторских мнений.

О сюжете

Герои романа — дети с горой психологических проблем. У них за плечами — травмирующие события: смерть друга, убийство родителей, насилие. Таким подросткам, страдающим от агрессии, чувства вины и неуверенности в себе, навсегда закрыта дорога в нормальное общество.
Питер — трудный подросток и главный герой “Условно пригодных”. Он ходит в частную инклюзивную школу. Школу, где дети с отклонениями занимаются в одном классе с обычными, “нормальными” детьми. Преподаватели тут помешаны на контроле, любые нарушения дисциплины жёстко пресекаются. До рукоприкладства, правда, доходит редко: насилие носит, как правило, психологический характер.

Питер водит дружбу с еще одним трудным учеником — Катериной. Когда-то Катерина осознала, что в школе над всеми “тяжелыми” детьми проводится психологический эксперимент и теперь одержима идеей противостояния дисциплине, целой школьной системе. Она убеждает Питера в том, что суровость педагогов проистекает из их слабости, и вовлекает героя в борьбу.

Суть эксперимента и самое главное

“Ненормальные”, травмированные дети загоняются в жесткие рамки образовательного процесса, где не учитываются индивидуальные особенности, где не дают поблажек. Их принуждают быть на одном уровне с “нормальными” детьми, но они на такое не способны. Этот подход не лечит, он делает только хуже: разрыв с обществом становится больше. Травмы, полученные насилием, насилием не вылечить.

И в этом романе важна, скорее, не развязка, не результат борьбы Питера и его друзей против “школьных правил”. Самое важное — вопросы, поднятые Хёгом в кульминации этой борьбы. Каково место таких детей в нашем обществе? Какой подход к ним более эффективен? Заживают ли их раны? И более глобальные — можно ли построить систему без насилия, а государство без тотального контроля над людьми?

Книга-размышление, воспоминание, ощущение, изучение, поиск, метод, впечатление, осмысление. Даже если на самом деле все было не так страшно и разумно, не так отчаянно и рационально, не так сложно и безумно, еще более неоднозначно и все таки хоть чуть-чуть человечнее. Важно не как это было, а как это запомнилось и повлияло.

Я восприняла этот текст как тот самый индивидуальный метод выживания в хаосе неподвластной системы. Можно есть лягушек, можно забыть, можно замолчать, можно искать истину, можно найти скрытый план, высшую цель. Нужно за что-то зацепиться и что-то отпустить. Выбранный героем метод - само данное повествование - такое молчание вслух, чтобы понять и объяснить. Очень личное, искреннее, надсадное.

Этот роман напоминает задачу про козу, волка и капусту: "Крестьянину нужно перевезти через реку волка, козу и капусту.  Но лодка такова, что в ней может поместиться только крестьянин, а с ним или один волк, или одна коза, или одна капуста. Но если оставить волка с козой, то волк съест козу, а если оставить козу с капустой, то коза съест капусту."

Питер рассказывает об учебе в интернате при классической гимназии, т.е., школе с изучением таких предметов, как латынь или античная литература. И школа с учителями выглядит неприглядно. Куча ограничивающих правил, заставляют ходить строем по одной половице при включённом секундомере, наказывают за разговорчики в строю, отправляют в изолятор, приставляют личных надзирателей.

Видимо, это история о том, как плохие люди издеваются над бедными сиротами. А Питер именно сирота, и до этой школы прошёл череду детских домов. И там с детьми обращались ещё хуже, хватало не только старших отморозков, но и педагогов-извращенцев. Питер буднично рассказывает о несчастьях, страданиях и боли, которые в принципе не должны происходить ни с одним ребёнком. После такого не всякий взрослый оправится от физических и психических травм, не взирая на помощь врачей с психоаналитиками.

Так что не удивительно, что Питер отстает в развитии, и ему светит интернат для слабоумных. В Августе регулярно "просыпается другой", и тогда он ломает пальцы даже друзьям. Да и девочка Катарина, видевшая, как её отец повесился на двери после смерти матери, не натягивает на понятие "нормальный ребенок", что в него ни вкладывай.

И вот над бедными сиротами издеваются, и вообще выясняется, что они - участники засекреченного эксперимента. Колодцы гуманизма бурлят в душе читателя: детей обижают и вообще на опыты пустили! И тут Питер так же буднично сообщает, что экспериментом является попытка включения в обычный гимназический социум неблагополучных детей с особенностями физического и ментального развития.

Ситуация тут же предстаёт в несколько другом свете. Стоит представить себя на месте учителя латыни. Вот стоит он у доски, допустим, со спряжением глаголов, а в классе - мажоры, слабоумный сирота с отставанием в развитии и юный маньяк, склонный при малейшем стрессе увечить ближайшего соседа. И хорошо, если дело обойдется переломом пальцев, это, считай, легко отделались. И эту недружную компанию надо латыни научить, которая им, в общем, не то что не нужна, но даже и не интересна. Вопросы о личном надзирателе немедленно отпадают. Рядом с Августом, определенно, лучше посадить персонального санитара. Просто, чтоб не множить число покалеченных детей. Пусть он ему помогает включаться в среду и социализироваться.

В современной педагогике создание единого образовательного пространства для всех детей,  вне зависимости от их психических и физических особенностей, имеющихся отклонений и нарушений, называется инклюзивным образованием. И вроде бы, на практике с ним все совсем не так плохо, как у Хега. У Хега же эксперимент выглядит полной безнадегой. Как если в задаче про волка, козу и капусту запретили перевозить козу обратно. По условию никто никого не ест только в присутствии крестьянина. Надо перевезти на другой берег козу. Вернуться, перевезти волка или капусту, вернуть обратно козу. А если обратно никого не перевезти? Что, если не все дети способны включиться в "обычный социум", даже если хотят, а им - хотят помочь?

Загнав читателя в этот логический, моральный и эмоциональный тупик, Питер Хег погружается в философию времени. Но рассуждения его оставляют странное послевкусие. Что-то вроде "все перемелется, мука будет". Вопрос, куда ставить ударение: мукА, или мУка? Герои романа живут, как получается. Но, сколько не стараются, вместо муки выходит мука.

Тягостный роман. Сталкивает лоб в лоб с вопросами, не разрешимыми в заданной системе координат. А другой системы взять негде. После него тянет перечитать Макаренко, "Флаги на башне" или "Педагогическую поэму", в которых инклюзивное образование не выглядит безнадежным педагогическим тупиком, как в романе Хега. Хотя Макаренко раньше мне казался скорее лирическим пиитом педагогики, нежели практиком.

Книга морально тяжелая, очень холодная и , если честно, я не определила ее жанр.
Подростковый ( по возрасту главных героев) роман? Нет, потому что дети рассуждают на недетские темы, много философии, рассуждений о природе вещей итд.
Я бы подросткам не рекомендовала
Философия? Но звчем тогда этот весь сюжет?
Хёг стал моим самым большим разочарованием и непониманием в этом году.
Дети у него ведут себя как старики, взрослые зачастую как винтики в системе, а ощущение от прочтения как будто на грудь положили камень...
В целом сама по себе завязка сюжета: " о , а в нашем колледже над нами ставят опыты" достаточно холроша, но она теряется.
и как и в смотрителях слонов ткт есть место безумию и хаосу.
Если это автобиография, то в общем -то поятно почему автор такой и да, он много пережил

Что такое время? Таким вопросом открывается роман. Думаю, будет вполне законно начать рецензию с вопроса – что это за жанр? Потому что трактовать эту книгу можно по-разному.

Это философский роман о природе времени? В романе уделено много внимания этому вопросу. Что такое время? Какова его природа? Оно движется линейно или по кругу? Как время влияет на нашу жизнь? На наше самочувствие? Как время влияет на наше впечатление о других людях? Если кто-то не может совершить определённое действие за определённое время, то это плохо? Что делать человеку, который по каким-то причинам лишен чувства времени?

Это социальный роман? Роман можно рассматривать как историю о неудавшемся социальном эксперименте в сфере образования. О столь популярном сейчас инклюзивном образовании. Комитет думал смешать обычных учеников и неблагополучных – из детских приютов, из колоний, оставшихся без попечителей, смешать свет и тьму, как говорит один из героев романа и посмотреть, какие это даст результаты. Думаю, в истории Дании найдутся подобные попытки. Не именно этот эксперимент, но общая тенденция.

И наконец, это автобиографический роман? Я вообще не сторонник биографического метода анализа, скажем так, когда каждому событию в произведении ищется аналог в биографии писателя. И я знаю, что, в принципе, о Питере Хеге мало что известно. Дело даже не в том, что главный герой назван Питером Хегом, а в том, КАК описана история с детскими домами, с бесприютностью, с одиночеством. Так может писать только человек, который сам все это прочувствовал. Можно, конечно, сказать, что все это преувеличение, что в жизни так не бывает, но все мы знает, что иногда в жизни истина появляется в самых уродливых формах. Так что пусть для меня останется загадкой, насколько автобиографично было это произведение.

Лично для меня эта книга появилась в очень подходящий момент жизни, поэтому история Питера, Катарины и Августа произвела на меня большое впечатление.