Молчание

Роман японского автора Сюсаку Эндо с говорящим, как ни парадоксально, названием «Молчание» стал одним из самых тяжелых, эмоционально давящих, но при этом заставляющих о многом задуматься, произведений, которые мне довелось уже прочитать. Сама тема с четкой религиозной направленностью не могла оставить меня равнодушной. К тому же, как мало нам известно о миссионерской деятельности католических священников и монахов в такой далекой стране как Япония. Возможно ли вообще безболезненное совмещение христианской культуры и миропонимания души Страны восходящего солнца?..

Середина XVI века ознаменовалась для Японии началом закрытия островов для контакта с иностранцами, главным образом, европейцами, иными словами, политика самоизоляции. И именно в это время католические миссионеры совершали огромный путь от Европы до Японии с целью проповедования христианства. Поначалу японцы восприняли новое вероучение вполне благожелательно. Крестьяне и бедняки, разумеется, в большей степени прониклись христианскими ценностями, даровавших им надежду на обретение рая после тяжкого земного пути, полного страданий и лишений. Власть имущие разглядели, прежде всего, экономические и политические выгоды от более тесного контакта с европейцами. Однако со временем ситуация изменилась радикально…

В 1549 году первый христианский миссионер в Японии – иезуит Франциск Ксаверий, начал успешную деятельность на островах. Однако уже в 1587 году Тоётоми Хидэёси провозгласил христианство запретным для японцев, а также приступил к реализации политики гонения на всяких христиан, т.е. запрещалось не просто пребывание священников на территории Японии, но и самим уроженцам островов категорически воспрещалось исповедовать чуждое вероучение. Стоит отметить, что в это же время католики и протестанты также начали конкурировать между собой, что тоже повлияло на ситуацию…К 1638 году кровавым образом было подавлено крестьянское восстание в Симабаре, в которое, по большому счету, были вовлечены именно те, кто уже принял Иисуса Христа в свое сердце…

25 марта 1638 года трое молодых португальских миссионеров – Себастьян Родригес, Франсиско Гаррпе и Жоан де Санта-Марта – покинули берега родной страны, дабы достичь далекой Японии. Целью их стала не только миссионерская деятельность, но и поиск хоть какой-то информации об исчезнувшем неизвестным образом падре Феррейра. До таинственной Японии добрались только Родригес и Гаррпе, однако именно Себастьян становится главным героем этой тяжелой и очень непростой истории…

На момент первого контакта миссионеров в Японии уже был введен запрет на исповедование и проповедование христианства. Священники оказались в сложном положении, хотя весь размах разворачивающейся на островах трагедии, они смогли прочувствовать уже при первом касании японской земли, так как это было время подпольного исповедования японцами запрещенной религии…

Надо отметить, что в Японии христианство не насаждалось в добровольно-принудительном порядке, огня и меча не было. Но вот японские властители показали себя со страшной стороны, не просто изуверским способом убивая приверженцев христианства, пытая их так, что инквизиторы бы позавидовали подобной изобретательности, но главным образом, заставляя отказываться публично от своих убеждений посредством топтания фумиэ – изображения Иисуса Христа или Богоматери. Особенно стремились схватить священника, дабы заставить его публично отречься от своей веры, сломив тем самым упорное сопротивление японских христиан. Кроме того, казнь без публичного отречения делала из христианского священника мученика, что еще больше укрепляло веру крестившихся японцев.

Роман настраивает на глубокие размышления. Так ли уж невозможно благоприятное соприкосновение японской культуры и христианства? Действительно ли японцы путали божество солнца и христианского Бога? Почему молчал Господь, когда его последователей так страшно убивали? Конечно, личный выбор здесь определяющий. Сложно судить поступок падре Родригеса, потому как он был поставлен перед выбором, требовавшим нечеловеческих усилий. Но ведь те крестьяне, которых спас от пыток Родригес, скорее всего не избегут казни, если не откажутся от своей веры, да и гонения на христиан не прекратились. А вдалеке пропевший петух – разве не относит к поступку апостола Петра, трижды отрекшегося от Иисуса? И разве можно не восхищаться той непреклонной самоотверженности забитых крестьян, отказывавшихся наступать на лик Бога, и невероятно самоотверженно переносящих муки пыток? Неужели их смерти были напрасны? Не уверена, что Родригес обрел спокойствие, ибо что за жизнь - находиться постоянно под присмотром, отказаться от образа своего существования, не иметь возможности с кем-либо общаться, не говоря уже о возвращении на родину, да и самое страшное писать труд, отрицающий религию, которой ты посвятил свою судьбу…

К этому стоит лишь добавить, что сам Сюсаку Эндо – католик, поэтому он знает и христианские догмы и отношение к религии в его родной Японии. Сюжет романа основан на реальных событиях, герои его имеют исторических прототипов, действительно живших в те далекие и крайне непростые времена. Кроме религиозной подоплеки, интересно узнать и то, чем жила средневековая Япония. Сложный, глубокий и очень тяжелый роман…

Я прочёл эту книгу год назад, и за столь долгий срок ощущение моё от прочтения менялось. Мною был пройден путь от невинного восторга и подавляемого чувства безысходности, до хладного неприятия и отторжения.
Книгу сию без всякого сомнения можно (и нужно!) окрестить неполезной и опасной для христианина. Софистические и, без сомнения, еретические выводы Эндо могут ввести в заблуждение неискушённого читателя, посеяв зёрна ереси в его душе. Христианин не извлечёт ничего полезного из этой книги, аналогично описанным Эндо японцам, кои по его мнению не извлекут ничего полезного из христианства (и это говорит католик!).
Творение сие насквозь пропитано личным, в высшей степени еретическим пониманием Эндо христианства и крайней безысходностью. Разве это должна нести в себе христианская литература? Не надежду и свет ли должны нести книги, выходящие из-под пера христианских авторов?
Да, Сюсаку Эндо позиционирует себя именно как (я подчеркну это слово) католический писатель, однако при прочтении его знаменитого романа складывается ощущение о, как минимум, радикальном протестантизме автора.
Ересь Эндо начинается с того, что он отрицает сам факт принятия японцами христианства, сравнивая страну Восходящего солнца с трясиной, на которой не взойдут саженцы. Судя по всему, Эндо считает, что японский народ не создан для Спасения, в которое он (Эндо) же, по долгу исповедания, верует. А как же слова Христа: «И так идите и научите все народы, крестя их во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа»? Неужели Эндо считает, что Христос ошибся, послав Апостолов проповедовать всем народам, ибо существуют такие, что «невосприимчивы» к Благой Вести? Сии доводы простительны для язычника, но не простительны для христианина, коим является Эндо.
В подкрепление своей позиции писатель утверждает, что японцы-христиане просто «подстроят» христианство под себя, «изгнав» христианского Бога из него, заменив Его своим богом, богом Дайнити.
«Это и есть главный аргумент?» - воскликнул однажды я, не понимая, каким образом феномены двоеверия и «народного христианства», которые свойственны всем народам, стали точками невозврата для христианства на землях Японии? Впрочем, Эндо, очевидно, не знал о том, как протекало принятие христианства, например, в Восточной Европе, где «вероломные ливы, выйдя из обыкновенных бань, стали обливаться водой в Двине, говоря: «Тут мы речной водой смываем воду крещения, а вместе и самое христианство; принятую нами веру мы бросаем и отсылаем вслед уходящим саксам», или же присутствовало множество «двоеверно живущих [христиан], верящих в Перуна, Хорса, Мокошь и Симаргла, в вил, которых, как говорят невежественные, тридевять сестриц, считают их богинями и приносят им жертвы и режут кур, молятся огню, называя его Сварожичем, обожествляют чеснок, и когда у кого будет пир, тогда кладут его в вёдра и чаши, и так пьют, веселясь о своих идолах”.
Как сие могло происходить на землях Европы? Землях, с жителей которой была сшита так ненавидимая Эндо «европейское платье», которое он чаял переделать в «удобное кимоно»? Как столь восхваляемый «японский» синкретизм проник в сугубо «монолитное мышление» европейцев? На сим стопорятся всякие противники христианской миссии в Японии. Рушится созданный ими же образ идеального народа, что подобно губке впитывает в себя всё лучшее из окружающего, переделывая усвоенное под себя.
Более того, Эндо вступает в противоречия со своими же выводами, описывая мученичество японских христиан. Мученики славят не какого-то Дайнити, но Христа, и только Христа, от чего дальнейший тезис «Христос для японца = Дайнити» откровению подобен. Противоречат выводы Эндо и его же жизни, ибо к христианству его привели не злые европейцы, но родная мать, японка, названная ревностной католичкой. Как могла женщина, которая по аксиоме самого же Эндо не должна была быть христианкой, привести его ко Христу Истинному, а не к ложному, что должен был восприниматься ею как синтоистский бог? Как мог сам Эндо воспринять (а после – отринуть) Христа во всей полноте, подобно «европейцу»? Боюсь, противники христианства не найдут убедительного ответа.
И наконец, последнее. Возможно ли, вопреки выводам Эндо, существование христианства во всей своей полноте в «гибельной трясине»? Да, возможно, и более того – оно уже есть - семя дало всходы, выросши в древо. Истинное христианство, принесённое Святым Франциском Ксаверием, существовало в Японии тогда, оно существует в Японии и сейчас, ибо сказано было Спасителем: ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них.
К величайшему сожалению, Сюсаку Эндо, будучи заблудшей овцой, забыл сии Слова. Были преданы забвению и иные Слова Спасителя и Апостолов Его. И возможно, это и есть то самое «японское кимоно», которое было перекроено из «европейского платья», в которое писателя нарядила его мать.

У меня эта книга оставила в душе раздрай. Не знаю чью принять сторону, ибо и миссионеры и японская верхушка по-своему правы. Может, было бы легче если бы я была религиозна, но этого нет.
Исходя из этого мне искренне не понятно зачем ездить по белу свету и пытаться насадить своё мировоззрение и религию тем, кто в этом не нуждается - это как явиться в деревню к папуасам: умыть их, затушить костры, отобрать бубны и тд. Они ведь не примут и, что самое главное, не поймут этого. Так и с японцами, в данном случае, для них христианство не могло быть настоящим христианством в силу разности менталитетов, как минимум. Это была калька, подмена понятий, что угодно но не христианство как оно есть. На беду свою ни миссионеры, ни сама новообращенная паства не понимала этого: миссионеры считали по головам, а крестьяне таким образом пытались защититься от невзгод и тяжести бытия ожидая спасения в "параисо". Тут я полностью поддерживаю отступника Феррейру.
Но и отступниками я не могу их называть, ведь ситуация не проста, не однозначна. Если бы только речь шла о них самих, об этих несчастных падре! Они бы выстояли и не сломились. Но, на их беду, об этом знали и их преследователи. Следовательно, на их глазах мучили и убивали их паству, что явно чинило в их душах страшные муки. Тяжкий выбор: предать себя и спасти людей или же укрепиться в вере и подписать людям смертный приговор.
Они жили своими идеями, верили в них. Иначе как можно обречь себя на вечные скитания, чего стоит один только путь до места назначения, который не всем дано преодолеть. Они верили, что несут спасение и благо, так их научили. Никто лишь не задал вопрос: "нужно ли это благо кому-то?".

"Молчание" - роман о католических миссионерах, прибывших в Японию в 17 веке. Повествование ведётся от лица португальского священника Родригеса, полного энтузиазма и благих намерений перед лицом великой цели - укоренения христианства на японской земле. Но все же знают, куда вымощена дорожка благими намерениями?
Родригес прекрасно понимал, что христианские традиции уже укрепились в сознании японцев, однако не учёл, что истину, Бога и многочисленные религиозные догмы этот народ понимал по-своему. Поэтому попытки насаждения европеизированной версии христианства успеха не нашли, а напротив встретили сопротивление как со стороны властей, так и со стороны самих японцев.
Родригес был верен своей миссии, но к концу также пришёл к вечным вопросам: "зачем?" и "ради чего?"

Очень сложно писать отзывы на книги, которые зацепили до глубины души, потому что всегда рискуешь скатиться к банальным эпитетам. "Молчание" для меня стало именно такой книгой. И главный вопрос романа: "почему Бог всегда молчит?" также остался без ответа.

Это моё первое знакомство с автором.
В этой книге автор пишет не о японцах, а о португальцах. Все происходит в Японии. Оказывается это как исторический роман, о гонениях христиан в Японии в 1633 и далее годах.
Представлен он как отчёт и почти дневник, одного священника, который пишет о происходящем ужасе в этой стране.
На счёт ужаса, это мало сказано. Изначально христиан просто департировали из страны, позже казнили, если они не хотели отречься от веры и стать буддистами. Может все и не в ярких красках, но хватает, что бы все представить и ужаснуться от этого. К примеру в самом начале описывали как пытали людей, 5 мужчин, женщину и её дочь. Их поливать кипятком. Девочка не выдержала и упала, японцы решили, что она отреклась и отпустили, хотя она просто не смогла терпеть, но не отреклась от своей веры. Было так же и то, что заставляли топтать и плевать на иконы, Пресвятую Деву, назвали чуть ли не блудницей. Японцев подвешивали на крест, который стоял в воде и ждали, что они там умрут.
Все это и правда ужасно, в наше время такого не понять, и хорошо, что этого нет. У каждого есть выбор в кого верить и какую веру избрать.

Книга - отчаяние.

"Молчание" - моя вторая прочитанная книга японского класссичесткого писателя Сюсаку Эндо. Первая книга была "Супружеская жиззнь". А "Молчание" - это морально тяжелая книга, жестокая и правдивая, религиозная, оттого и пугающая книга. Япония - это страна, которая всегда притягивала меня как магнитом, то восхищая и изумляя, то настороживая и пугая, вызывая во мне гамму чувств. И пройти мимо "Молчание" я не смогла

"Молчание" - это роман о реальных событиях, произошедших в Японии в начале XVII века. Тема Христианства, религия, вера, миссионеры и священники, а также пытки и пыточные орудия. Кто бы мог подумать насколько японцы жестоки?

Итак, Япония, начало XVII век, проникновение Христианства в Японию как новоя религия. Главный герой падре Родригес, этот тот кто должен нести слово Божие тем людям, которые приняли христианскую веру. Падре Родригес с другими миссионерами выбирает на берег Японии. Немногочисленные жители принимает христианство, каждый по - своему, но это дает надежду Родригес. Он верен своему делу, и поэтому несмотря на лишения, гонения, нечеловеческие муки и пытки он пытается дойти до сердца людей, очистить их душу. При этом он продолжает искать своего учителя Феррайры, тот по слухам предал веру, истоптал икону и перешел на другую сторону. Он убежден в том, что всему есть объяснение и его учитель не мог поступить так. Но его вера и убеждения терпят крах, а Бог молчит? Сколько лишений! Но не это сломило его, а молчание Бога.

Моя оценка 9/10.

Книга прочитана в рамках игры "ТТТ".

Когда я выбирала эту книгу, я прочитала массу восторженных отзывов, все они писали о том, что это невероятная, сильная и глубокая книга, но вот не в одном из них не было речи про сюжет, да и я особо не придала этому значения. И когда я ее открыла, я была обескуражена, она не совсем соответствовала моим ожиданиям.
События происходят в 17 веке, главный герой посланец португальского ордена, он едет в Японию для проповедования Христианства после известия о том, что один из самых верных и сильных посланцев отрекся от веры (на тот момент христиане в Японии подвергались жуткому гонению). В общем, где я и где посланцы португальских орденов иезуитов? Четно, для того чтобы вчитаться необходимо было время. Книга написана не сложным языком, просто сюжет не самый интригующий.
Однако после прочтения, я готова подтвердить все, что пишут про данную книгу – это действительно очень сильная и глубокая книга. Это путь отречения не просто от веры, а от своего мировоззрения, взглядов и принципов. При этом отречение не по слабости и трусости, а по причине того, что в то, что ты верил, не имеет смысла и мировоззрение теперь основывается на диаметрально противоположных постулатах. Вот быть свидетелем этого пути- трогает и заставляет задуматься. Книга не развлекательная и не формата легкого чтива.

Чтение этого романа свело мне немым рыданием горло. Он не тяжелый, он не ужасный и не противный, его язык на удивление легок и приятен и читается быстро, почти вразлет (это мое сильно субъективное мнение). В нем потрясающие описания природы и единства человека с природой, нет загадочных предложений, над которыми потом думаешь и гадаешь, что же хотел сказать ими автор (как в произведениях многих японских писателей, начиная Мураками).

Чтение этого романа заставляет думать. И думать. И думать. «Молчание» поднимает такие вопросы, на которые не дает ответов ни сейчас, ни спустя десять страниц, десять глав, ни после окончания книги. Поиски ответов в нем мучительны и тревожны, и порой ни читатель, ни герой романа не знают, получат ли они желанное облегчение, найдя их.

Если Бог существует, то почему он молчит, глядя на людские муки? «Почему Господь посылает нам такие страдания? Падре, ведь мы не сделали ничего дурного...»

Этот роман – тонкая, душевная боль, шелковая нить на холщовом полотне японской природы и быта. («Ваша книга убивает? Нет, она делает больно по-другому»).

Почему работа, в которой японский писатель попытался осмыслить саму возможность и характерные особенности христианства в Японии, зовется «Молчанием»? Я не знала ни глубинного смысла его, ни исторической подоплеки, пока не прочла первые несколько глав. И утонула, как мученики первых христиан в Японии где-то под Нагасаки. Если Господь всемогущ и вера в него есть единственная истина, если нести ее нужно во все края мира... почему Бог молчит, когда страдают его последователи?

Идет семнадцатый век нашей эры. Распространение истинной веры в самоизоляционной Японии под угрозой: наступила эпоха гонения на христиан, и португальские католики проникают на территорию страны восходящего солнца тайно, чтобы нести туда Слово Божие. Португальские священнослужители получают пренеприятнейшее известие: самый ярый приверженец ордена иезуитов, проповедующий христианство в Японии уже более тридцати лет, отрекся от веры после пытки «ямой».
Этого не может быть. Невозможно. Выдающийся богослов с непоколебимой верой и мужеством, что нес свою службу на японской земле тридцать три года, не мог отречься!
Трое молодых португальских священников, бывших учеников Феррейры, решают тайно пробраться в Японию и найти своего учителя, чтобы снять с него обвинения церкви и увидеть правду своими глазами.
Лишь двое из них добираются до берегов Японии.
Лишь один остается в живых.

Можно кратко описать весь сюжет романа, не обойдя вниманием ни один пресловутый спойлер – роман совсем не для любителей детективов и интригующего сюжета. Он основан на реальных исторических событиях и реальных людях. На их боли, страданиях, гонениях, на вере в «чудесный храм параисо» и в то, что все в конечном итоге закончится благодатью. Я не знаю, как описать все свои эмоции, что остались уже после чтения, чтобы донести тонкую душевность этой книги. «Молчание» – одно из немногих произведений, которое вызывает эмпатические душевные муки, хотя описывает все события почти без упоминания оных (нет, Эндо не церемонится, он дает полную картину происходящего и на глазах священника, и внутри его, все его терзания и бесконечные вопросы, но смысл и груз этих терзаний накатывает на читателя, как лавина, уже после прочтения очередной главы).

Десять глав, а сколько рассуждений на вечную тему. После каждой главы мне приходилось выдыхать, откладывать книгу в сторону и некоторое время сидеть, молча взирая перед собой. И думать, и думать, и думать.

«Его сразила даже не внезапность происшедшего; разум отказывался постичь другое – почему все так же звенит тишина? Почему стрекочет цикада? Почему жужжит муха? Человека не стало, а мир будто и не заметил. Какая нелепость! Какая жестокая мука... Почему Ты молчишь, Господи! Ты ведь не можешь не знать, что только что здесь погиб тот одноглазый крестьянин – он умер во славу Твою. Отчего же такое безмолвие?..»

А теперь я снова вернусь в своих рассуждениях к названию. Молчание, понимаете? Молчание!
Это самое сильное название для книги, какое я пока для себя нашла.

«– Я говорил: учение Христово не может укорениться в Японии. – Родригес припомнил свой разговор с Феррейрой в храме Сайсёдзи. Тот сказал ему те же слова. – Падре... – Иноуэ не отрываясь смотрел на угли в жаровне. – Вас победил не я. Вас победила сама Япония. Это – трясина.
Священник покачал головой.
– Нет. Я боролся с собой. Я сражался с верой в своей душе…»

«В мире есть сильные и есть слабые. Сильные могут выдержать муки и попадают в рай. Но как же быть тем, кто рожден в этот мир слабым? Как же быть, когда тебя мучают и говорят: наступи, наступи...»

P.S. По этому роману снято несколько кинофильмов. Последний – работа Мартина Скорсезе 2016 года с Эндрю Гарфилдом в главной роли. Выдающийся режиссер вынашивал идею этого фильма двенадцать лет. Его стоит видеть. Он тяжелый и сложный, а кадры там захватывают дух (на мой взгляд, операторская работа достойна Оскара).

Книга отличная. Она небольшого объема, но это тот случай, когда компактное произведение порождает множество смыслов. Оно ставит сразу столько вопросов, сколько не найдешь порой и в нескольких огромных томах. Что предпочесть – следовать вере, которая оказывается в определенных условиях бессмысленной, или отступить от нее ради конкретной помощи людям?.. Что делать священнику, когда его угнетает «молчание Бога»?.. Нужно ли упорно насаждать веру там, где она не приживается?.. Если делать это, то как подготовиться к тому, что за этим последуют трагедии?.. В чём, на самом деле, сила людей?..
Роман Эндо естественным образом перекликается с книгами Грэма Грина, особенно с «Силой и славой», великим «католическим романом». С художественной точки зрения, может быть, Эндо и уступает Грину, однако мыслей порождает не меньше. Это было и приятное, и полезное, и важное чтение. Японская культура – непроста для восприятия, но такие «вылазки» на ее территорию всегда влекут открытия.