Молчание

Книга весьма интересная, хорошо и легко читается. Приносит удовольствие как художественная литература и фактическая проза. Немного расстроен финалом, но всё же оставляет приятный след.

Книга расскажет о мессионерах, которые плыли в Японию дабы поддержать тамошних крестьян в их бедах, а именно запрет христианской веры. До сих сомневаюсь в правильности решений тогдашнего правительства в таких указаниях, но в понимании человека с точки зрения его психологии чиновники Японии сделали большие успехи. Мессионеров и крестьян пытали, пытали семьи и даже казнили детей. Возможно, что более сентиментальному и мягкому читателю по душе такое не придётся, но книга феноменальная.

Подобной прозы ранее не читал, но такой жанр всё же заставляет задуматься каждого о своём. Рассуждая о религии, вере, человечности и хитрости людей всякий вынесет для себя свои выводы. Кто же всё-таки ошибался? Чиновники с радикальной политикой? А может всё же христиане "навязывающие" свои псалмы тому, кому это вовсе не нужно.

Христианизация Японии - одна из самых драматичных страниц в истории страны. Это столкновение Востока и Запада, в котором Запад проиграл.
Я повторюсь в том, что мне сложно читать японцев, потому что не воспринимаю акцент не на чувствах и эмоциях персонажей. Но книги Сюсаку Эндо я рекомендую к прочтению.
"Молчание" я прочитала за день или два, и оно оставило глубокое впечатление. Несмотря на то, что Эндо пишет очень сдержанно, не смакуя страшные пытки, которым повергали японцы христиан, читать о них физически больно. Ты знаешь, что несчастные японцы, умиравшие с верой в "парадисо", не совершили преступлений, кроме веры в другого бога. Описание беспросветно нищей жизни, в которой нет места великим героям и подвигам с чудесами, и никого, кто бы мог рассказать о них. Люди, которые совершают немыслимые поступки, люди, которые поражают стойкостью духа, - это самые обычные, может, даже ничем не примечательные люди.

Ещё раз убеждаюсь, что страшнее людей, уверенных в своей правоте, не может быть никого и ничего.

Книга интересная. Запомнились моменты, когда христиан заставляли отрекаться от своей веры.(было много способов, пытки и т.д) Им говорили,чтобы они наступали ногами на икону, это был один из методов отречения.Конечно,я с уважением отношусь к тем,кто не сломался, и выдержал все эти издевательства.Но когда я читал,представил,что если бога нет? Допустим,всё это специально придумано,людей заставили в это поверить. Получается,что это неплохая такая проверка,которая позволяет увидеть,насколько человек поверил во все эти истории и рассказы о боге,что готов даже отдать за это жизнь. А если его нет, то люди просто зря шли на такие поступки... Но я конечно не придерживаюсь такого мнения... В целом книга понравилась, 7 из 10.

Привет, Бог, это я. Помнишь?

Сегодня опять буду говорить только я, а ты опять слушай.

Знаю, я всего лишь человек — слабый и глупый. Наверное, потому я не могу понять твоего замысла. Мир наш велик и прекрасен, но стоит открыть глаза и я вижу слишком много боли.

Я принимаю смерть не как трагедию, но как единственно возможный исход. Она всей жизни придаёт смысл.

Но прости, я не могу принять страданий невинных людей, детей, а в особенности тех, кто жертвует собой ради тебя.

И всё это время ты молчишь. Знаю, ты никогда мне напрямую и не ответишь.

И что мне остаётся? Верить, что ты вообще слышишь?

А ты слышишь?

Господи, не молчи.

Эта книга застряла во мне занозой. Я не религиозна, не принадлежу ни к одной церкви или определённой вере, но вот так парадокс — порой романы, задающие тяжёлые и с первого взгляда сугубо религиозные вопросы вызывают во мне сильнейший отклик и переживания. Так было с «Братьями Карамазовыми», с «Идиотом», с «Очарованным странником»… А теперь вообще в душу прокрался роман о католиках в Японии от японца-католика! Долго я ещё буду о нём думать, перебирая в голове эпизоды, набрасывая представленную историю на свою собственную жизнь. Ведь — о чудо! — книга, которая с лёгкостью могла оказаться плоской исторической кляузой и жалобой, обернулась плачем по человеку, истоки которого растут ещё из того самого, любимого Фёдора Михайловича…

С первого взгляда история книги Эндо достаточно проста: 17 век, в Японии продолжают радикальными мерами искоренять завезённое туда и сначала положительно принятое христианство. В папство Португалии поступает страшная новость: один из самых надежных служителей иезуитов падре Феррейра якобы позорно отрёкся от веры и «ассимилировался» с местными — взял в жёны японку и проповедует буддизм. Двое его учеников — отец Родригес и отец Гаррпе — решают отправиться с миссией на далекие японские острова, чтобы опровергнуть гнусные слухи и заодно прояснить масштабы сложившегося в стране террора.

А дальше — а это всего-то роман на 200 страниц — история страдания, отречения, милосердия, борьбы мировоззрений… Как можно верить в Бога, не имея не то что бы просто никакого отклика от него в самые тяжёлые минуты? Молчание, тишина — тот мир, в который оказываются погружены несчастные мученики за веру. Ни безмолвное тёмное море, ни пустые небеса не дадут ответа — в чём смысл этой борьбы, и почему должны погибнуть самые сильные души? Из трагического эпизода истории собственной страны Эндо, для которого, по его собственному признанию, католицизм стал «плохо пригнанным костюмом западного покроя», вывел масштабное философское произведение, сюжет которого можно отнести к любой эпохе, любой вере, любой ситуации, требующей удивительной силы духа. И нет, здесь нет ничего плоского — напускного миссионерства в голливудском стиле или чего-то подобного. Грани характеров персонажей насколько разнокалиберны и разнообразны, что любоваться ими можно ещё долго после прочтения.

В плане общей проблематики здесь важен конфликт мировоззрений, Запада и Востока и, что главное, свободы и несвободы. Именно в последнем случае исторический контекст оказывается важен, так как легко догадаться, в чём заключалась внезапная агрессия японских властей — государству грозила западная колонизация. Именно с того момента Cтрана восходящего солнца погрузилась в полную изоляцию.

Уже первой сценой распятия неугодных Эндо вызывает уважение к мученикам и трепетный страх. По мнению писателя, «… христианство [в Японии] умерло, потому что не может здесь выжить…». Им была подобрана и удачная метафора: Япония — это болото, в котором ростки чужеродной религии вязнут и не могут прорасти. Сказывается различие менталитета и мировоззрений. Некоторые местные крестьяне даже не разграничивали буддизм и христианство, сливая их в одно целое. Дело ещё, конечно, и в методах самих просветителей: среди миссионеров-иезуитов было вполне привычным пренебрежение японской культурой и менталитетом, граничащее порой с жестокостью и высокомерием по отношению к «язычникам». Параллели с современностью, думаю, приводить не надо — они напрашиваются сами собой и просто очевидны.

Это — на поверхности. Гораздо более глубокими оказываются другие вопросы, назовём их духовными. Ими мы задаёмся вместе с рассказчиком и исповедующимся в своих письмах отцом Родригесом. Он — связующее звено всех эпизодов романа, именно из-за него, из-за его молчания страдают неотрекающиеся крестьяне… Совсем ещё юный, сначала падре постоянно мысленно сравнивает себя с Христом и его восхождением на крест. Такие «сравнения» себя с Иисусом чисто внешне вполне уместны, но внутренне, конечно, происходят из гордыни. И если только попав на остров, Родригес предстаёт твёрдо убежденным священником, говорящим цитатами из Евангелия, то дальше, шаг за шагом, он переживает самое главное испытание религиозного человека — тяжёлое испытание своей веры.

Оказывается, мученики идут на смерть отнюдь не с восторженными криками и хвалой Господа, их смерть ужасно страшна и неприглядна, — несовпадение привычных библейских сюжетов с жизнью становится для падре откровением. Отец должен отвечать за свою паству и спуститься на землю, к людям, или же ждать знака от Господа и бездействовать? Где вообще истина — на небе или здесь, на грешной земле? Для понимания отца Родригеса весьма полезно будет вспомнить Библию, хотя основные эпизоды здесь лежат на поверхности. Он переживёт и своё искушение дьяволом в пустыне, и очевидное предательство Иуды, и свой Гефсиманский сад, и, увы, свою Голгофу. «Распятие» окажется для него метафорическим, выраженным в необходимости сделать самый тяжёлый выбор — отречение или спасение невинных.

Молчание здесь — это объёмная метафора, символизирующая собой не только отсутствие Бога или ответа от него, но и одну из возможных реакций на происходящее в мире зло. Именно в такой ситуации оказывается главный герой, поставленный перед выбором — смотреть на чужие страдания и молчать или нет; думать иначе, но подчиняться или нет. В молчании может быть скрыто сокровище, а может — пустота. Молчание Бога во всей своей экзистенциальной трагичности оказывается в то же время фактом и моментом его присутствия.

Когда мысленно обращаешься к коллизиям «Молчания», всё больше кажется, что раз за разом ещё обнаружишь новую символику и смыслы, берясь за эту словно неисчерпаемую чашу. Но что самое главное — после прочтения этой книги хочется молчать. Да. А я написала целую рецензию — парадокс! К счастью, вся эта болтовня не выразила и доли того, что осталось после книги Эндо внутри. То, что было со мной всегда, но просто оказалось забыто…

Написать про религию так, чтобы это было интересно даже атеистам - это талант. Талант, которым, без сомнения, обладает японский писатель Сюсаку Эндо.
Его "Молчание", не смотря на большой объем, вместило в себя множество философских пластов, главный из которых: если Бог молчит, значит ли, что его нет? Герой романа, в итоге, дает свой ответ, который может и не совпасть с ответом читателя. Но это и не важно. Важно то, что за размышлениями главного героя наблюдать чрезвычайно интересно. И в этом мастерство Эндо как психолога проявляется во всей полноте. Герой на всём протяжении романа претерпевает изменения, внутренние, прежде всего. Эндо оголяет его душу. Столкновение моральных устоев и реальности, выбор между тем, что считается правильным и тем, что велит тебе сердце в сочетании с культурным погружением в страну восходящего солнца заставляет влюбиться в книгу и её автора.
Конец романа, по сути, получается открытым, хотя и есть четко определенный финал. Но выводы из него каждый делает сам для себя.
Удивительно, но в романе о религии сама религия отодвигается иногда на второй план, предоставляя возможность наблюдать за метаниями и страданиями, прежде всего, обычного человека и лишь потом священника.

Пронзительная книга, психологизм ее на высшем уровне: выбор,который стоит перед главным героем, не теряет своей напряженности со времен первых христиан. Выбор,который, наверное, приходится делать современным христианам в исламских странах..."Итак всякого, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцем Моим Небесным; а кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным" (Евангелие от Матфея 10:32-33)...Простые японцы готовы были умереть, умирали семьями, являя собой пример христанского мужества. Господь все время отвечал Родригесу через этих христиан,увы, падре не услышал, хотя так близок был к этому...Я очень надеялась на хороший, с христианской точки зрения, конец, как в "Силе и славе" Грэма Грина, например...

Интересная книга, на удивление, читается легко, хотя казалось, что написана о 17 веке, о христианстве в Японии, было предположение, что чтение  туго, но нет. Заставляет задуматься над тяжелыми вопросами: а смог бы ты на месте главного героя остаться преданным вере? А что такое настоящая вера.
подпортили впечатление последние "документы" голландца и чиновника. Мне непонятно, зачем они были нужны, может быть, для создания ощущения достоверности. Особенно в последнем документе так много японских имен, что теряешь суть описанного.
Но к прочтению советую, можно узнать много нового на такую неоднозначную тему

Мне кажется, воспринимать эту книжку чисто с художественной стороны это примерно как воспринимать «Красную книжечку председателя Мао» или «Рухнаму» как чисто художественное произведение без всего остального контекста и смыслов. Вот в данном отдельном случае это не совсем удачный подход, имхо.

Сразу скажу что рядовые верующие часто бывают искренними, хорошими и чистыми людьми. А вот с верхушкой всё не так просто. Верхушка занята больше зарабатыванием денег и политикой. Я буду тут рассуждать скорее про верхушку, а не про католиков вообще.

Одна из фигур умолчания в книге про молчание, это контекст событий в которых всё это происходит.

17 век, уже более сотни лет идёт эпоха «великих географических открытий». Римский Папа ещё твёрдо правит своими вассалами - католическими королями. За век до этого Папа в Тордесильясском договоре поделил планету по меридиану, разделяющему португальскую и испанскую половины мира. Уже более ста лет катится римская военная машина по планете, проникает, завоёвывает, грабит. Под этим неумолимым катком хрустят кости народов и целых континентов. Сейчас уже не возможно посчитать сколько было убито людей в результате того крестового похода. Да что там людей, мы даже не знаем названий всех племён и народов исчезнувших тогда. На Карибах почти везде исчезло автохтонное население. На Кубе не осталось ни одного индейца, всех под корень извели, даже в резервациях не оставили для показухи. Потом на Кубу завозили рабов с Африки, они там гибли, завозили новых и так много раз. Куба натурально один огромный концлагерь. Конечно, многие из покорённых народов были не очень цивилизованны, но были и вполне развитые типа инков. Когда Папа узнал об степени развития уничтоженных им инков, то запретил вообще упоминания об инках как об явлении, акт такого геноцида слишком уж подрывал имидж Ватикана. Кстати, само слово и явление «пропаганда» — изобрели католики. У Папы были не только целые государства в подчинении, но и свои спецслужбы. Одна из них, «общество Иисуса» - иезуиты, особенно отличилась во всех этих ужасах. По слухам иезуиты занимались и занимаются стратегической разведкой Ватикана. Трудно недооценить роль иезуитов в том что мы сейчас называем спецслужбами. Какая-нибудь ЦРУ во многом состоит из выпускников иезуитских колледжей. В России происходило примерно то же самое, католики шли и на нас, мы для них были примерно такими же индейцами. У нас была смута, голод, хаос и к нам тогда пришли поляки с благословения Папы. Как и во многих других покоряемых странах иезуиты по отработанной схеме играли на противоречиях, создавали хаос, создавали самозванцев. Тогда у католиков почти получился их крестовый поход на восток, они захватили Москву. Но лет за 20 до того как Родригес высадится в Японии, у нас в России, в Нижнем Новгороде поднимется восстание, соберётся второе ополчение которое выгонит поляков из Кремля. По началу наши предки воспринимали католиков как очередную власть, но постепенно ожесточение стало предельным. Каких ужасов тогда наши предки насмотрелись от католиков и иезуитов? Уж точно они видели не добрых пастырей несущих цивилизацию и утешение несчастным.

Не питаю иллюзий насчёт благости японцев, но если бы Япония проиграла иезуитам, то из неё бы сделали очередную колонию, очередные Филиппины — нищее, мало кому интересное захолустье. Японцев бы сломали, развратили, заставили бы предать себя, устои и веру предков.

Книга написана гениально, когда читаешь то веришь что иезуиты это вот прям хорошие ребята. Мирные проповедники. Мученики и страстотерпцы. Качественная пропаганда нужного образа. «Эффект достигнут» (с). Наши пропагандисты никогда так ловко не умели.

В рамках понимания этой книги есть два важных факта из биографии Сюсаку – он японец и католик. Это – главный мотив его творчества.

Кратко о контексте книги. Католицизм завезли в Японию в середине 16 века португальцы. Около тридцати лет при полном одобрении местной власти католицизм успешно развивался (это неплохо сказывалось на доходах от торговли), однако ближе к концу 16 века тренды поменялись и миссионерская деятельность была запрещена, а чуть позже и христианство в принципе. Далее начались гонения на христиан со всеми прелестями средневековых реалий – сжиганием деревень, публичными казнями, пытками и прочее. Христианство было запрещено и успешно искоренено. Христианство вернулось в Японию лишь ближе к концу 19 века. На данный момент христиан в Японии раза в два меньше, чем было их до начала гонений в 16 веке (такой вот интересный факт).

Эндо Сюсаку посвятил большую часть своей жизни, пытаясь понять совместимость католицизма и Японии, различиям веры европейцев и азиатов, влиянию буддизма, характера и менталитета японцев на веру, деформация догматов классического христианства внутри Японии. Эта книга считается его главным трудом на эту тему.

Сюжет. Два португальских священника едут в Японию в период активных гонений на христианство чтобы понять, как мог их учитель, пропавший где-то на островах, отречься от веры. Далее мы наблюдаем за их злоключениями.

О структуре. Книга небольшая, собрана интересно, но неровно. Примерно первая треть – письма главного героя своим наставникам в Португалию. Далее описание от третьего лица. В конце немного документов. Как ни странно, но именно часть, где письма, наиболее динамична. Вторая часть сильно затянута и довольно тяжко пробираться через активное многословие. Концовка такая себе, очень ожидаемая.

Рассуждения автора и выводы кажутся мне довольно примитивными. Дилеммы веры, которые поднимает Сюсаку Эндо, любопытны, о чем поразмышлять есть. Ключевая тема – что важнее милосердие или догматы. Основные свои сомнения автор вкладывает в уста одного из японских правителей (кстати, идиотский оборот «вкладывать в уста» используется неслучайно, об этом позже). Хорошо, что автор не навязывается и ответов не дает, по большому счету мы можем догадываться о его позиции, но это будет неточно. В общем, несмотря на простоту идей, книга дает пораскинуть мозгами.

Другое дело, что сам язык книги(или перевода) максимально дурацкий, занудный и скучный. Все эти «разверзнутые бездны», «сомкнутые уста» и прочие «воздетые к небу персты» подбешивают. Проблема на самом деле не в том, что автор любит подобные обороты речи, а в том, что он их любит местами, а местами все написано вполне заурядно и обычно. Как будто кто-то решил состарить и придать колорит школьному сочинению.

Резюме. В целом это интересно сточки зрения истории Японии и истории христианства. Есть над чем поразмышлять. Но скучно и пресно.

Всем добра.