Другие берега

Когда-то я слышала, что американцы, читавшие "Лолиту", говорили, что она написана не на вполне английском языке. Читая "Другие берега", поймала себя на мысли, что она написана на не вполне русском языке. Поначалу считала, что просто это законсервированный язык начала XX века, всё-таки автор вырос в царской России и покинул её в 1919 году, после чего русский слышал лишь от эмигрантов. Но я читала книги, написанные и на век раньше, не говоря про Пушкина, Лермонтова и Толстого, и такого ощущения не возникало. Первую половину этой книги я читала со словарём, не очень понимая что происходит. Когда я встретила слово "побрекфастить" (позавтракать) до меня дошло, что этот человек, как потом и подтвердилось, сначала учил английский и французский и только затем русский, а язык, на котором данный господин изволит изъясняться, - просто диалект русского языка "высшего общества", к нему надо или привыкнуть или отложить книгу.
⠀
"Другие берега" - его мемуары, написанные в 1950-ых годах сначала на английском, потом вольно переведенная самим автором на русский, а потом ему так понравилось вспоминать, что он её опять на английский перевёл. И это воспоминания в классическом смысле - что вспомнил, то и написал. Вспомнились ему бабочки и он 20 страниц писал как ловил бабочек по всем садам, лесам и горам и про все виды бабочек, в том числе и им открытые и потому названные в его честь. Хочет рассказать про придуманную им шахматную партию, и пару страниц эту партию ход за ходом рассказывал, чтобы все поняли, что эта партия для мудрецов, а не для новичков. Захотел и сделал - вопреки жанру, повествованию и здравому смыслу, куда память (или Мнемозина, используя его слова) его вела, туда он и вёл нас. Это даже не лоскутное одеяло, потому что у того хотя бы края сшиты. Тут же скорее белый ватман, на котором в разных места нарисованы разные образы акварелью и много белого пространства между ними, иногда, случайно, вода соединяет эти образы. Он пишет только о том, что было для него главным, не заботясь о понимаемости написанного им текста.

Конечно, он - барчук, позёр и франт, уверенный, что все, кто ему не нравятся - "тупоголовые", "бездарные" и далее по списку. Особенно Набокову не по нраву пришёлся Фрейд и его теория, может быть последний по нему до этого прошёлся и сам. Хотя откровенно, нравились ему вообще не многие. Про свои влюблённости пишет много, а про жену только в последней главе и даже имени её не называет, только использует местоимение "Ты", словно и всю главу про сына пишет только для неё. Мои чувства задеты.
⠀
Но в чём Набокову сложно отказать, так это в образности речи. Его аллюзии и метафоры можно трижды прочитать, прежде чем понять к чему он вёл, если к концу книги до сих пор хочется понимать. Итого, книга сильно на любителя. Помнится, учительница литературы нам говорила, что до Чехова надо дорасти, что лет в 40 мы начнём понимать, что то, о чём он пишет, и есть просто жизнь, которая в 13 привлекательна совсем другим. Теперь думаю - может и для понимания Набокова нужно тоже что-то пережить?...

Эту книгу, наверное, неудобно читать в транспорте, в очередях и рядом с шумом большого города. Все это отвлекает от красочного мира, созданного Владимиром Набоковым.

Мою безграничную преданность слогу Набокова вряд ли можно описать. Но почему-то читать о его жизни было сложнее, чем читать другие его произведения. Нужно было всецело отдаться деталям — бабочкам, гувернантам, утренней пятичасовой прогулке, июньскому дню. Так важно ничего не пропустить, так важно все услышать и увидеть!

Какие-то отдельные фразы настолько трогательно действуют на твое мироощущение (ну вы понимаете меня, если читали Набокова), кажется, что вот он сидит разговаривает с тобой и почему-то владеет самыми тайными воспоминаниями ТВОЕГО детства. Это называется «ностальгировать вместе». В.Н. написал бы эту фразу на французском, а я бы неожиданно для себя прочитала ее вслух, надеясь, что именно так она и звучит. Да, именно так.

И если это не любовь, то что?)

До этого мое знакомство с Набоковым ограничивалось «Лолитой» и, честно говоря, я вряд ли бы взяла в руки другие его книги, если бы не подготовка к обсуждению в литературном клубе. И много бы потеряла.
Читая «Другие берега», я наслаждалась изящной вязью слов, образующих текст, и даже, кажется, слышала музыку строк. Это такой литературный мед – вкусный, но очень плотный, поэтому приходиться его есть небольшими ложечками и понемножку; за один раз не проглотишь, как произведения других авторов. Но я получила не только эстетическое удовольствие – Набоков как-то сумел задеть какие-то струны моей души, и я стала тоже мысленно погружаться в свое детство. Какие-то его воспоминания и ассоциации оказались удивительно схожими с моими, например, про поезд, и меня тоже накрыла грусть по той невозвратимой поре, когда мы были детьми. Прямо до слез…
И, да, кстати, почему это произведение считается автобиографией? Для меня – это роман-ностальгия, светлая и печальная история об утраченном детстве и потерянной Родине.

Автобиографический роман Набокова произвёл впечатление полного погружения в жизнь дореволюционной России. Автор рассказывает о своём детстве непоследовательно, то и дело забегая вперёд, а потом возвращаясь к самым ранним воспоминаниям. Читая, часто натыкалась на знакомые образы, встреченные в других романах. Сам Набоков говорит, что распылил, отдал часть воспоминаний своим вымышленным героям.
Автор плетёт узор своей судьбы по памяти, ярко и красочно описывая далёкие события детства и юности, анализирует воспоминания, придавая им осмысленность и находя взаимосвязи.
Уютное и милое детство, проведённое в Петербурге, деревне, на заграничных курортах, сменяется неустроенной эмигрантской порой, наполненной ностальгией по потерянной Родине.
Очень символично, что роман начинается первым детским осознанным впечатлением самого Набокова, а заканчивается ярким образом и впечатлением его маленького сына при отплытии из Франции в Америку, к другим берегам.

В. Набоков "Рассказы * Воспоминания "
Набоков просто какое-то наваждение для меня. Закончила читать эту книгу, в которой рассказы, воспоминания, эти воспоминания называются "Другие берега "... и начала читать сначала, как-будто в первый раз, удивительный писатель.
Прошлый год стал для меня годом А.Платонова, а этот год похоже будет годом В.Набокова.
В " Других берегах " В.Набоков охватывает период с 1904 года по 1940-ой. Не думаю, что можно помнить, что происходит с тобой в возрасте пяти лет, здесь больше присутствуют воображение и фантазия писателя.
Но, то, что детство В.Набокова было совершенно изумительным и счастливым - это читается с первых строк.
Теперь я понимаю откуда в его рассказах и романах появляются бабочки с их научными названиями, в детстве и ранней молодости В.Набоков серьезно увлекался энтомологией, даже открывал новые виды бабочек.
Очень подробно описывает своё детство, отпрыск древнего рода Набоковых, имеющих много родовых имений, в которых ещё маленьким мальчиком облазил все близлежащие леса, опушки, болота и всегда один, мама его запретила гувернанткам и гувернёрам обихаживать его особенно по утрам, так как Володя уходил на пятичасовую утреннюю прогулку. Был у него брат Сергей, младше его на год, с которым не были близки, а потом ещё родились две сестры.
Английскому языку Володя научился раньше русского, затем выучил и французский.
Володя обожал своих родителей, с ними было полное взаимопонимание.
Когда я читаю о таких семьях в то самодержавное время, где царили взаимная любовь, понимание, высокая культура в общении и в результате на свет появлялись замечательные люди, с правильным воспитанием, которые принесли пользу своим существованием... я не нахожу слов выразить, как мне жаль, что истреблялись такие люди.
Чтобы лучше понять В.Набокова надо читать его
"Другие берега ", а потом уже рассказы.

"Другие берега" - это описание самых ярких образов прошлого. У каждого человека они свои, чаще всего это конечно события, которые оставили самые сильные эмоции - счастливые или наоборот грустные моменты, обрывочные воспоминания из детства. Для меня эти образы - что-то очень личное. Но Набоков поделился частью своих воспоминаний. От того, что все они оставили большой след в душе автора, образы получились очень правдивыми и искренними. Автор раскрыл перед нами свою душу, всколыхнув и что-то в душах читателей. И получилось это у него очень красиво. Несколько особенно удачных оборотов захотелось запомнить или записать. Иногда тяжело пробираешься через все метафоры, а иногда поражаешься их красоте. Воспоминания о первой любви томительно-сладкие, детство, проведённое на природе, получилось таинственным и волшебным. Есть и непринуждённо-разоблачающие воспоминания, в книге много юмора. Да, Набоков как личность может и не нравиться: мне не понравился его надменный тон. Но зато как живо он изобразил жизнь начала 20 века! Мы получаем доступ в память автора и вместе с ним словно призраки переносимся в его прошлое и становимся незримыми свидетелями разных важных для него сцен.

А ведь историческая Россия действительно стала Атлантидой - прекрасной и недостижимой мечтой-воспоминанием. Хорошо понимаешь это с «Других берегов», но ведь и со «своих», не-других - тоже!
Воистину, «колыбель качается над бездной», и порой эта бездна смыкается, не оставляю даже «щели слабого света», когда трудный исторический ход сменяется катастрофическим взрывом. Жила-была Атлантида , и вот её уже нет. Но некоторые (и даже многие) «атланты» могут после этого выжить и даже написать мемуары-автобиографии, спасшись на других берегах иных материков.

"Другие берега" - одна из тех книг, о которых сожалеешь, когда они заканчиваются. И во многом это нежелание расставаться с автобиографическим романом Владимира Набокова обязано его прекрасному слогу и богатству лексики, такой тонкой и эстетичной, что захватывает дух и занимает все внимание без остатка. Переливы и тени ассоциаций и воспоминаний сменяют друг друга, увлекая во владения Мнемозины, в те, уже старинные, времена "Других берегов".

Эта автобиография не стандартна и не представляет собой традиционные мемуары с их довольно строгой хронологией. Это книга воспоминаний, которые могли бы быть рассказаны за чашкой вечернего чая с мятой, при мягком свете, плавно расплывающемся сквозь поверхность винтажного абажура. Этюды прошлого, всплывающие в памяти автора, уводят его все дальше, во времена его детства, отрочества, юности и молодости, времена еще старой России, эвакуации и эмиграции, встревожив дремавшие и позабытые в тени прожитых лет чувства, и из тонких нитей повествования сплетается воедино история жизни, оказавшейся на перепутье истории своей страны и затем на перепутье мировой истории.

"Другие берега" - одно из самых красивых, утонченных и живых произведений. Иногда встречающийся цинизм Набокова или его порой чрезмерная критичность почему-то не отталкивает, но пробуждает узнать больше о его личности и жизненном пути, путешествовать вместе с ним сквозь старые аллеи памяти, держа за руку Мнемозину и вдыхая аромат набоковских искусных метафор и образов.

Для меня эта книга - открытие. Наверное, некоторые знали, что Владимир Набоков происходил из достаточно обеспеченной семьи и о его вынужденном отъезде и учебе в Кембридже. Но я была удивлена, узнав, что Набоков занимался переводом на русский язык "Алисы в стране чудес" и за этот труд был вознагражден пятью долларами. Оказывается он также составлял шахматные задачи для печатных изданий. Также в книге рассказывается о первой любви Набокова в России - Тамаре (имя изменено), постоянно сменяющихся учителях и гувернерах, отношении англичан к революции и русским, вынужденным покинуть Россию, воспитании сына, а также автор выражает свое мнение о том как формировался его литературный стиль и не стесняется поведать читателю о его первом неудачном опыте в выпуске сборника стихотворений. Очень интересно, читайте, не пожалеете! ,)

Книга охватывает период в 40 лет из жизни Набокова, проведенные им в Европе. Но по сути очень много места в этих воспоминаниях занимает детство писателя, прошедшее в России. И это самые светлые и теплые страницы. Много нюансов, тонкостей и деталей, которые раскрывают мир, который уже ушел от нас так далеко. Неисчерпаемая глубина грусти и красоты, звенящая до прозрачной высоты тишина подступающих сумерек. Веселые пятнашки солнечных зайчиков на старой аллее, убегающей вдаль - туда где нас уже нет и никогда не будет.