Звёздные окраины. Том 2

Глава 1. Непентес

– В углу! – направил меня Илья за плечи.

Я упала на пол, в последний момент ухватив холодную ручку ведра.

– Как знал…

Мой, с такой любовью съеденный, ужин скоро покидал внутренности. Музыка продолжала играть, сливаясь в такт с бешеным ритмом сердца. Забыть, как с девушки медленно сползает скальп, чтобы занять полупрозрачную высокую подставку с навершием, повторяющем форму головы, я никогда не смогу.

Горло саднило, мысли сплетались в тугой клубок. Где они взяли этот труп? Зачем снимают?

– Неужели… это дерьмо будет кто-то смотреть… – шептала я, не выпуская ведро из рук.

– Яна? – позвал в микрофон Илья.

– Да?

– Сколько у нас зрителей?

– Почти две тысячи.

Илья вернул взгляд ко мне, убедиться, что расслышала.

Было страшно встать на ноги, я забилась в угол, стараясь не поднимать взгляд на экраны, действие на которых и не думало прекращаться.

– Больные ублюдки…

– Не только больные, но и бога-атые… – протянул Сан Саныч.

– Это еще и платно?! – я чувствовала, как сквозь ужас пробивался интерес.

Слыхали мы о вещах и пострашнее, чем публичные вскрытия. Я бы даже сказала, подобное развлечение устарело… Правда морально я оказалась к такому совсем не готова.

Илья присел передо мной на корточки:

– По секрету скажу, – склонился он, – сто тысяч за труп.

– Вы хотите сказать, – не верила я ушам. – Что на этой кровавой сцене сейчас помимо скальпа, моря крови и больного на голову потрошителя, лежат двести миллионов?

– Ага! – подскочил довольный Вождь.

Никак кличку не только за дреды получил, вспоминала я подставку…

– Зачем вам я?

– Что ж такая глупая баба… – посмотрел Илья на меня. – Я тебе потом в цифрах объясню. Иди сюда, Рыба заканчивает.

Я осталась сидеть в углу.

– Вера, это всего лишь труп. И его практически всегда после смерти вскрывают, – сказал Сан Саныч. – Да, мы немного приукрасили картинку подвешиванием, так кишки эффектнее доставать, – как бы невзначай пояснил он, – но это просто бизнес.

– Где вы взяли труп? – пялилась я на Илью.

– Подарили, – не глядя на меня, сказал он. – Иди сюда, если хочешь продолжать работу.

– А если нет?

– Ну, тогда будешь следующей, – указал он рукой на стекло. – Я долгов не прощаю.

Илья посмотрел на меня и улыбнулся.

– Камера стоп! – пронеслось по помещению.

Минут пять ничего не происходило.

– Вера, да тут даже нет ничего криминального! – повернулся на меня оператор. – Ну почти… – добавил уже с усмешкой.

Ноги подкашивались. Я встала, но по-прежнему боялась поднять глаза. Илья дернул меня к себе, одной рукой увил по плечам, второй зафиксировал голову по направлению к стеклу.

– И не вздумай закрыть глаза.

Рыба стоял напротив подвешенного… мяса. Сколько бы я не пыталась придумать этому другое название, в голову ничего не лезло. Он задумчиво подпирал подбородок рукой в окровавленной перчатке и водил глазами по разложенным на сцене органам и частям тела. Помимо внутренностей, пока меня выворачивало, девушка лишилась кистей рук и одной ступни.

Ее глаза были закрыты, но по кровавым слезам я поняла, что он и там поработал.

Рыба обошел девушку, или точнее, то что от нее осталось, и двумя руками, бережно, будто коронуя, опустил скальп с волосами на оголенный череп. Просачивающийся сквозь его рубашку свет алел и разбредался острыми крыльями.

Меня настолько заворожила эта картина, что я вырвалась и припала ближе к стеклу.

– Что он делает…

– Собирает обратно, не можем же мы ее в таком виде оставить. – Спокойно говорил Илья.

Кости ребер, что сейчас прикрывали опустошенную полость, белоснежной клеткой светились в алой распахнутой груди. Он вернул на место только кишечник, что еще пару минут назад длинным червем спадал со ступеней сцены. Через час девушка почти обрела прежний вид. Если бы не выделяющиеся стежки толстой черной нити, ровными рядами покрывающие тело…

Рыба подошел почти в плотную к стеклу, чтобы полюбоваться на свое творение издалека. Он приближался, а я пятилась, пока стена не остановила это бегство. Чертов псих…

От одной мысли, что он живет напротив, и в моей квартире нет замка, сделалось дурно.

Илья усмехнулся, будто чувствуя, как страх и отвращение к этому мяснику пускают во мне корни. Это просто бизнес… но ладно операторы или Илья, которого, я уже поняла, кроме денег ничто не интересует. Но он?! Зачем ему этим заниматься? Я не могла уложить в голову, что его так же интересует только заработок! Да ни один нормальный человек не будет этим заниматься…

Рыба на минуту пропал из виду, потом вернулся, держа в руках фотоаппарат.

– Фото готовой, – Илья задумался, – композиции, стоят денег. С учетом того, что они расходятся чуть ли не оптом, миллиона три. А теперь представь, если это будет одна уникальная картина?

Последнюю фразу Илья прошептал на ухо, пытаясь зацепить все порочное, грязное и алчное в моей душе за раз.

– И…

– Сколько ты получишь? – Илья наигранно хмыкнул. – Двадцать пять процентов.

Как было понятно, момент воссоздания прежнего образа на видеообъективы уже не попадал. Так что желающих на фотографии должно быть не мало… Наверное, у этих больных на голову ушлепков все поджилки трясутся, требуя яркого финала.

Рыба закончил снимать и вышел в ранее не замеченную мной дверь. Мы находились выше, скорее всего тот проход вел на первый этаж. Свет в зале погас.

Я вглядывалась в стекло, стараясь прийти в себя. Из операторской все вышли, видимо, аргументы в оправдание этого шоу, закончились. Свет у сцены вновь загорелся. Уборщицы?

– Ну пошли, покажу текучку! – бодро хлопнул меня по плечу, возникший в дверях, Илья Владимирович. – Еще к работе не приступила, а я уже четыреста кусков поднял! Ты моя радость, – он притянул меня к себе и чмокнул в лоб. – Будет желание что-нибудь сжечь, обращайся! Обустроим тебе полигон!

И правда… душу дьяволу Илья давно продал.

– Хм… А это идея!

Я вырвалась из объятий пока не вплели в очередной бизнес проект.

Мы спускались по лестнице, и меня начало потряхивать от ощущения присутствия в этом здании Рыбы.

– Я хочу другое жилье…

– Еще чего! – нагло проигнорировал мою просьбу Вождь.

Он, подобно довольному ребенку, спускался по ступеням вприпрыжку. Собранные в букет дреды подрагивали, и мне едва верилось, что этот человек способен управлять районом. Но бизнесмен из него вышел отличный…

В кабинете нас встретила Яна и вручила мне стопку распечатанных листов.

– Отлично поработали! – стукнула она брата кулаком в плечо.

Даже не дав каких-то дальнейших инструкций, она хлопнула дверью и ушла.

Поработали?

Меня мигом взяла злость. Да как только могут… даже не стараются скрыть радости! Работал тут только один человек, и сейчас он, стоя в дальнем конце коридора, пытался осушать волосы полотенцем и буравил меня недовольным взглядом.

– Бабки в шапку! – крикнул ему Илья.

Я зашла в кабинет, пытаясь совладать с собой, и уселась за стол, который мне указали, как «твой». Я примерно понимала, чем нам предстоит заниматься и, глядя на готовые к работе принтера, уже представила, как скоро из-них хлынут кровавые реки.

Меня не оставляло в покое, что, наблюдая самую грязную работу издали, они смеют мнить себя причастными. Мне мерзко ввязываться в это дерьмо, я боюсь на него даже взглянуть после такого спектакля, но почему-то сейчас чувствую неподдельную обиду.

Складывалось впечатление, что они выдали чужую рукопись за свой роман и не стесняются.

– Так, это твой аванс, – приземлился предо мной конверт. – Оставляю остальное на тебя! – Илья похлопал по плечу зашедшего в кабинет Рыбу и скрылся за дверью.

Рыба, что явно только из душа, продолжал теребить голову полотенцем и занял стол в другом конце кабинета. Облегчением для меня стало, что в крови он по типографии не шарахается, и уже знакомая футболка с радугой немного успокоила.

Типография! И не поспоришь же!

– Можешь заняться конвертами, мне понадобится время на обработку, – отмахнулся он от моего намертво влипшего взгляда.

Я опять вспомнила довольное лицо Яны. Интересно, какой процент он получает с этих миллионов? Как-то не выглядит счастливым, если уж подобная работа ему нравится, еще и оплачивается так, что мне даже охарактеризовать не удается, должна же промелькнуть хоть улыбочка…

– Лучше бы ты снимался в порнухе…

Рыба усмехнулся, и я почувствовала облегчение. Да что не так…

Мораль пыталась реветь, но кроме омерзения и тошноты я ничего не чувствовала. «Это просто бизнес». Психопатов всегда было полно, может, глядя этот концерт онлайн, их жажда крови стихает?

Удивительно, что сейчас я всеми силами пыталась оправдать ситуацию, что буквально полтора часа назад заставляла меня забиться в угол с ведром в обнимку.

Рыба не обращал на меня и малейшего внимания. Благодаря мне, его кошелек явно опустел и отсутствие на это реакции просто убивало. Интересно, скольких он успел расчленить за все время? Да он наверняка миллионер!

Сколько бы я не пыталась придумать ему оправдания, у меня так и не вышло. Денег бы ему, наверняка, хватило на городскую жизнь с лихвой… Не может же ему просто нравиться сдирать с мертвых людей кожу?! Должна же быть причина?

Подарили им…

Но если вспомнить, следов насилия на трупе я не видела. Может отравили? Из города похитили? Я подумала о своей шкуре, с которой за сегодня успела попрощаться уже раза три и уставилась на конверт. Илья понял, я не смогу ему отказать. Цифры, что он называл, были просто космическими, я даже не могла представить, как пара сот тысяч окажется у меня на счету, не говоря о миллионах.

Я услышала, буквально: нарисуешь, продадим и дальше, забудешь, что такое нуждаться в деньгах на всю жизнь.

И как не посмотри, преграды для несогласия было только две.

Первая, омерзение и ужас, что наверняка будут сопровождать на всем этапе рисования. Я буквально оскверню свои навыки художника. С другой стороны, не этим ли я хотела зарабатывать? Заказы могут попадаться самые разные…

Второе было серьезней. Я не умею рисовать красками, и уведомить об этом Илью не решилась. Только вот…

– И часто такое?

– Какое? – оторвал Рыба глаз от экрана.

– Такое! – рявкнула я.

– Если ты про аутопсию, то нет. Иногда по паре месяцев приходится ждать подходящий труп.

Ждать? Неужто им и вправду их… дарят?

«Тут у нас сегодня дочурка умерла, не соизволите распотрошить ее на камеру, а потом вернуть в целостности, чтоб в гроб не страшно было смотреть?»

И как тогда Илья хотел, чтоб я вернула ему долг? А вдруг следующего раза придется ждать полгода?!

Я вытряхнула деньги из конверта на стол.

– Остальное получишь, как снимки уйдут.

Рыба откинулся на кресле и явно пытался усмотреть на моем лице какую-то реакцию.

Шелест купюр, которые я не стесняясь пересчитывала в пятый раз, разносился по всему кабинету.

Сто пятьдесят тысяч… Это не шутка.

Правда, если поделить эту сумму на несколько месяцев, картина немного смазывается, но я в жизни не держала таких денег в руках. Стараясь отогнать мысли о их кровавом происхождении, я сунула конверт в ящик стола.

Она уже была мертва. Ей плевать, хоть кол на голове теши. Мне было бы все равно, если бы перед этим меня специально не убили, конечно. Но, судя по тому, что они ждут, и терзаемые жаждой наживы не выходят на охоту, дело и вправду не такое и криминальное.

Насколько вообще вскрытие на камеру вне закона?

– Что? – вернула я взгляд недовольному коллеге.

Вместо ответа загудели принтера. Если бы я не присутствовала при самом вскрытии, сейчас бы это повергло меня в ужас. Наверняка Илья не ждал, что я сразу возьмусь за кисть, и решил меня окунуть в это, только чтоб облегчить адаптацию. На снимках крови было не так много, как в процессе. Девушка, конечно, живой не выглядела, но с грубыми швами больше походила на куклу, что массово скупают любители фильмов про потрошителей.

Я подошла к самому активному принтеру и вытащила снимки.

– Что с этим делать?

– См…

Из-за шума я не услышала, как Рыба подошел и сейчас испуганно дернулась в сторону, роняя снимки на пол. Он замер, исследуя взглядом место, на котором я только что стояла. Его рука потянулась к волосам, и невольно я отшатнулась еще дальше. Он улыбался.

Все его движения до сих пор стояли у меня в глазах, я почти ловила блики от ножа в его руке. Стыд ощутимо подкрадывался к горлу. Я опять вспомнила Яну. Я еще ничего не сделала, и получила кучу наличных за работу, которую он скрупулезно выполнял два с половиной часа, на перекрестке трех объективов. Свои деньги я забрала и оправдала, но спокойно находиться рядом с ним почему-то не могла.

Рыба отвернулся и отступил к своему столу.

– В ящиках, под принтерами, лежат конверты, – сказал он, не поднимая головы. – В распечатках, что тебе дала Яна, указаны номера снимков, и их покупатели. Номер в левом нижнем углу. Конверты нужно подписать и вложить снимок, сто экземпляров без подписи.

Я кивнула, не сообразив, что он на меня не смотрит.

– Если тебе настолько мерзко, можешь прийти завтра, конверты должны быть упакованы к семи вечера. Мне нужно закончить работу, – сказал Рыба, усаживаясь на свое место.

Я молча присела и начала собирать снимки. Мерзко? О чем он? Фото, конечно, малоприятные, да и завтра бабочки на них порхать не начнут.

Пока я ходила по кабинету за конвертами, обновляла бумагу для печати, он на меня больше не смотрел.

Пришлось потренироваться на листке выводить буквы черной гелиевой ручкой, спасибо школе, за этот бесполезный, казалось, навык.

– Старайся подписывать, как можно небрежнее.

– Почему еще?

– Они должны думать, что это я подписываю.

– А ты ровно писать не умеешь?

Рыба оторвался от монитора первый раз за последние пару часов.

– Я, умею. Мясник, который занимается рассылкой снимков, – нет.

Я нахмурилась, не сразу сообразив о чем он.

Мясник?

Не так ли сама прозвала его несколько часов назад… Что изменилось? Стопка денег, что купила меня за пару мгновений? Предвкушение еще большей наживы? Я ожидала, что находиться рядом с ним не могу, но мы сейчас вполне сносно смотрим друг на друга, и желания встать и бежать у меня не возникает. Да, его резкие движения напомнили мне того окровавленного парня в некогда белой рубашке, и скрыть этого не удалось, но…

Я первая опустила глаза. Глупо фантазировать, что там, на сцене, был другой человек, мне от этого легче точно не станет. Потому что я не смогу раздробить себя на части. Ту, что собралась участвовать в этом спектакле и уже мысленно пожинает плоды, и другую, Веру, что просто старается выжить, несмотря ни на что.

Теперь, второе даже казалось мне бредом. Можно было найти миллион других способов, и оправдывать этим свою алчность, на которой я, как оказалось, зациклена по самые уши, не выход. Ничего не поделаешь, городская жизнь десятилетиями вытачивала во мне жидобские черты. Все, что мне когда-либо было нужно, это деньги. Мечты лишь прикрытие, потому что смысл работы художником, тоже сводился к заработку. Почему-то в счастье уже не верится…

Но если так хочется, мне несложно подыграть. Ничего удивительного, что ему легче, выходя за порог типографии, мнить себя кем-то другим.

– Обманывать себя, не лучший способ выживания. – Посмотрела я на Рыбу, что уже вернулся к своим делам. – Ты не мясник, это просто бизнес, который и меня купил с потрохами.

Я положила перед собой конверт, взяла ручку по принципу трехлетнего ребенка, – в кулак, и начала шкрябать, не отрывая руки. Результат мне не нравился. Моя склонность к педантичности и четким линиям будет проявляться, пиши я даже ногой, но хоть что-то.

– Если тебе полегчает, я сделаю из тебя монстра.

– Спасибо.