9
– Ты знал, что я здесь живу? – спросила Лилит.
– Да.
– Откуда?
Левиафан произнёс только одно слово:
– Жаклин.
– Вешай сюда своё пальто, – сказала Лилит и указала на вешалку. – Не стесняйся.
Судя по всему, Левиафан и не собирался стесняться. Его рука мягко опустилась на её талию. Лилит вздрогнула. Неожиданное прикосновение мужчины, одного лишь взгляда на которого было достаточно, чтобы мурашки побежали по её телу, лишало разума и способности ясно мыслить. А тело… бесстыдное тело поддавалось искушению, вздрагивая от его нежной ласки. Она лишь повернулась к нему лицом – и тут же ослабла в его объятиях.
– Ты такой… – Лилит таяла на глазах, теряя остатки здравого смысла.
– Я потом тебя выслушаю! – сказал Левиафан, подхватил её на руки и, словно уже знал дорогу, понёс в спальню.
Интим. Любые отношения между мужчиной и женщиной, которых тянет друг к другу, почти всегда заканчиваются постелью. Секс сразу накладывает обязательства. Порой он требует от человека куда больше ответственности, чем любовь. Потому что когда ты просто любишь – ты отвечаешь только перед собственными чувствами.
Просто так ничего не бывает. Именно после секса женщина начинает считать, что заслуживает большего: не только желания, но и заботы, стабильности, материальных благ. Только после секса появляется ответственность за другого, за его жизнь, возможно – за общее будущее.
Интим подразумевает не только физическую близость, но и некую дружбу, в которой мужчина, пусть даже на короткий срок, берёт на себя роль мужа, даря женщине внимание, участие, тепло. Было бы прекрасно, если бы в этой игре нашлось место и любви – неважно, пришла бы она до или после.
Химия – удивительная штука. Химическая реакция под названием «любовь» способна привести к совершенно непредсказуемым последствиям. И каждый переживает её по-своему. Кто-то заканчивает жизнь после первого сексуального опыта, оставляя в предсмертной записке нелепую надежду на чудо: «Вдруг я умею летать». Он прыгает – и, разумеется, разбивается. А кто-то любит до последнего вздоха, даже не испытав этой близости. Результат одинаков – отчаяние. И если человек слаб морально или физически, это уже не имеет значения. Он не переживёт боль.
Лилит открыла глаза. За окном было темно и неясно, вечер ли это того же дня или уже утро следующего. С трудом повернув голову, она оглядела комнату. Пусто.
– Левиафан… – прошептала она. В ответ послышалось только гудение далёкого самолёта. – Левиафан! – позвала чуть громче.
Но самолёт продолжал гудеть – и только.
Лилит повернулась на другой бок и накрылась одеялом. На неё обрушился водопад скорбящей совести. Она терзала себя: как она посмела лечь в постель с мужчиной… нет, с человеком, которого едва знала? Ей было стыдно перед самой собой. Но воспоминания о проведённой вместе ночи всё же нашёптывали кое-что другое. Они были тёплыми, яркими… почти счастливыми.
Её тело сильно ныло, и она не могла понять, почему. Лилит почти ничего не помнила, кроме того, что она словно побывала в сказке.
Через полчаса Лилит встала. Она обошла всю квартиру – Левиафан словно и не был здесь. Всё оставалось прежним: пустота и тишина. Девушка подошла к зеркалу, и её будто ударило током. Лилит смотрела на своё отражение и не верила глазам.
Её прекрасное тело было вовсе не таким прекрасным, каким она привыкла его видеть. На руках были какие-то желто-синие отметины, на предплечье – небольшой синячок. Но когда Лилит увидела свою шею, она схватилась руками за комод, чтобы не упасть от ужаса: чуть ниже уха виднелись две отметины, которые кровоточили. Страх. Пронизывающий холод и ужас. Судороги прошли по всему телу. Желание убежать, спрятаться. Спрятаться так, чтобы никто и никогда не нашёл. Но было уже поздно. Девушку всю трясло от закравшихся подозрений.
«Да, запоздалая реакция», – подумала она. – «Нужно было это сделать, когда я его первый раз встретила в парке. Но тогда я не ощущала никакого желания бежать. Да и не в моём стиле – бежать. Все люди бегут от необычного, всё, что неизвестно – пугает, заставляет дрожать, и срабатывает инстинкт самосохранения скрыться и затаиться… Видимо, у меня он отсутствует. И это я говорю? Я сама едва стою, еле успокаиваю дрожь в руках, почти на пределе, чтобы не зарыдать… Я говорю о том, что надо исследовать неизвестность? Кто он такой? Что он со мной сделал? Что это на моей шее?»
Краем глаза Лилит заметила что-то белое на столе в отражении зеркала. Одним большим скачком она оказалась у стола.
«Лилит. Ли-ли-т. Я готов кричать это имя ещё много раз! Лилит! Твоя внешность идеальна! Я видел. Твоя тайна внутри – идеальна! Я чувствовал. Лилит! Так ты идеальна ментально? Лилит? Я ещё не познал, но обещаю тебе, я расскажу чуть позднее о твоей идеальности характера. Лилит! Потерпи, позже!
Искренне твой, Левиафан»
– Ты! Больной придурок! – только и смогла выдохнуть Лилит. – Я даже не знаю, что теперь делать. Какая же я дура! И лишь одно успокаивает: я была дурой только сегодня, а он, скорее всего, врождённый дурак! Больше всего мне интересно, что на моей шее?
Чувство страха улетучилось так же быстро, как и Левиафан из её квартиры. Вот она – ненависть! Добро пожаловать, злость! Неприятный хруст пальцев, разминающих руки ярости. Хочется сжевать карандаш. Или найти Левиафана и оторвать ему башку. Лилит не знала, что ей делать, с чем или с кем она столкнулась.
«Забавно», – лукавая улыбка промелькнула на её губах. – «Двоякое чувство агрессии и удовольствия. Неужели я чокнутая? Неужели это то, что мне надо? Сумасшедший маньяк в моей постели и в моей жизни? Одно я точно знаю – ему придётся объясниться!»
Лилит села в ванну и включила воду. Шею жгло, ранки болели, запястья ныли, а ноги будто принадлежали другому человеку. Она смывала с себя остатки недоразумения, в которое погрузилась, позволив себе лечь с незнакомцем. Пыталась избавиться от угрызений совести и от назойливой мысли: «а ведь было хорошо».
И да, она ненавидела мужчину, хотела убить его, ждала объяснений. Немного боялась, много думала, но ни разу в голове не мелькнуло, что она жалеет о случившемся.
Лилит сидела, держа в руках хамскую записку Левиафана. Его почерк – элегантный, утончённый, слова, будто выведенные пером. Сквозь округлые линии читались и безумие, и интеллигентность.
Потом Лилит отправилась спать – утром ей нужно было быть в университете к первой паре.
Она закрыла глаза и почувствовала, как начинает проваливаться в чёрную яму. Падение длилось бесконечно, казалось, ему не будет конца. Во тьме слышался голос Левиафана. Он звал её. В нём не было тревоги, скорее, попытка запугать.
– Лилит! Лилит!
