26
– Лилит, дорогая! Мормо попросил меня съездить кое-куда, вернусь вечером. Надеюсь, ты не обидишься и не заставишь Мормо скучать. Он завтра уезжает. Что скажешь, милая? – спросил Левиафан, полу дремавшую Лилит.
– Хорошо. Странно, Мормо пробыл здесь всего несколько дней. Почему он так быстро уезжает? – с закрытыми глазами спросила Лилит. Левиафан встал с постели, потянулся и посмотрел в окно.
– Между нами говоря, Лилит, он ищет Ло, поэтому нашёл меня, чтобы узнать хоть что-то о ней, – шепотом сказал он.
– А, это та вампирша, которая, будучи человеком, высосала из него все жизненные соки и хорошо навешала ему лапши на уши?
– Именно, Лилит. Но, дорогая, я прошу тебя, не напоминай ему о ней лишний раз, – попросил её Левиафан, натягивая рубашку. – Всё, милая, я пошёл, до вечера… Веди себя как взрослая, – Левиафан поцеловал Лилит, которая нежилась в постели. «Упырь!» – сонно подумала Лилит и снова уснула.
Через два часа она встала, потянулась и пошла наводить утренний марафет. Через час она уже спускалась вниз, стараясь идти очень тихо, сама не понимая, зачем. Всё равно Мормо услышит её шаги.
По всему первому этажу гуляли лучи света, и в них виднелись пылинки, которые сладко купались в солнечной ванне. Лилит вдумчиво посмотрела на них.
«Как же им хорошо. Они ни о чём не думают, ни о чём не беспокоятся. Кружись себе да кружись и принимай ласки солнца. А вот людям постоянно приходится думать о чём-то. И, кстати, я, наверное, погорячилась с просьбой о вечной жизни. Вампирам ведь хуже всех: им приходится вечно о чём-то беспокоиться. Если даже это не мысли о крови, то о человеке, с которым они живут и которого любят…»
Вокруг царила тишина. Солнышко и пылинки. Если бы не это, можно было бы подумать, что это кладбище. Там такая же мёртвая тишина.
Лилит весело сбежала вниз по лестнице и вошла на кухню. Включила чайник и достала чай.
– Мормо! – позвала она.
– Я здесь, не кричи, – тихий голос откликнулся с подоконника. Девушка подпрыгнула и уронила чашку.
– Господи, Мормо! Ты меня напугал! Я никак не ожидала, что ты сидишь на этом подоконнике! – укоризненно сказала она и строго посмотрела на него.
– Лилит, не хмурься, морщины будут, – нежно, по-дружески, Мормо посмотрел на неё. Лилит отвернулась, подняла чашку и налила чай.
– Ты… Чай будешь? – тихо спросила она.
– Лучше кофе с молоком. Я не очень понимаю этот вкус, но мне безумно нравится кофейно-молочный цвет. На мой взгляд, это один из самых волшебных напитков, до которого додумались люди, – он замолчал и снова уставился в окно. Лилит налила ему кофе, взяла чашки и поставила на стол.
– Кофе можно пить ещё и с мороженым, и с цитрусами! Это тоже очень вкусно! – грустно улыбнулась Лилит.
Мормо подошёл к столу и сел напротив неё. Он смотрел на неё с такой добротой, нежностью и грустью… Его глаза, кроме спокойствия и мира, не выражали ничего.
«Он такой добрый. У него такая же улыбка, как и у Левиафана. Но он добрый, я чувствую эту сердечность. Как я могла его испугаться?» – Девушка посмотрела на него и улыбнулась в ответ.
– Почему ты такой грустный сегодня? – спросила она, помешивая чай. – Тебе скучно со мной? Не о чем поговорить?
– Я не грустный, Лилит, я просто устал… Устал смотреть, чувствовать, вспоминать о прошлом, устал гнаться за будущим… Я часто задумываюсь о смерти. Всё-таки прожить тысячу лет очень тяжело. Это только кажется, что живи себе, не отказывай ни в чём, радуйся и всё такое. Но, основываясь на своём опыте, могу смело заявить, что рано или поздно всё заканчивается. Заканчивается то, чему ты хочешь радоваться, заканчиваются силы, и ты просто не можешь улыбнуться, потому что нет сил растянуть губы в улыбке… Не хочется ничего – ни есть, ни пить, ни дышать. Ничего. Жизнь утомляет, наверное, поэтому природа придумала смерть. Неважно, какая у тебя жизнь: бурная и насыщенная или тихая и спокойная. Она всё равно утомляет, когда её много. Ты устаёшь от её насыщенности, тебе хочется отдохнуть. И ты устаёшь от её спокойствия, тебе хочется перчинки. От всего устают… Всегда всё не то. Оно просто не может быть вечно одинаковым.
– Это как-то касается Ло? – тихо спросила Лилит.
– …и она в том числе. Она стала последней каплей отчаяния в моём океане безнадежности и горя. За всё мое существование я постоянно разочаровывался в женщинах. Я любил их, а они всегда меня использовали. Кому-то были нужны деньги, а кому-то – вечность… Лилит, ни одна из них не нуждалась в любви… – Мормо посмотрел на неё с такой печалью, что Лилит захотелось заплакать. – Лилит, между вами с Левиафаном есть чувства, настоящие, живые чувства… Не загубите их. Я ищу уже тысячу лет ту единственную, которая проживёт со мной вечность, но пока я находил только разочарования. Странно, люди хотят найти истинную любовь за пятьдесят лет? Смешно, но бывает, конечно, как у вас с Левиафаном. Но ещё смешнее то, что, когда вы находите друг друга, вы всё равно всё рушите своими руками, а потом страдаете. Где справедливость, Лилит? Я ищу и страдаю, а кто-то нашёл – и всё равно страдает…
– Мормо, а ты хоть раз видел где-нибудь справедливость? В мире есть место для гнева, любви, мести, добра, ненависти, но не для справедливости. Даже в суде, казалось бы, самом честном месте, её тоже нет. Если только, конечно, не уравнять понятия «деньги» и «справедливость». У кого больше денег, тот и справедлив. Соответственно, если в любви нужна справедливость, то это значит, что нужны деньги. А деньги и любовь не могут существовать вместе. Поэтому, Мормо, не ищи в любви справедливости – её там нет.
Мормо посмотрел на неё внимательно и покачал головой. Ему было очень больно, он всё ещё тосковал по Ло. Лилит даже не хотела спрашивать, когда Мормо последний раз видел её. Он соскучился по ней, по её лжи и притворству, по её жалкой бесчеловечности. Лилит поняла одно: Мормо намного человечнее, чем некоторые люди, включая её саму и ту же Локи.
«Опять же – потому что женщина? Как странно… Женщина – мать! Существо, которое носит в себе маленькую частичку себя, вынашивает её, любит и лелеет всю жизнь. Женщина, которая плачет над смертью котёнка или щенка… И вот оказывается, она самое бессердечное существо! Самое жестокое и злобное создание на земле – это женщина! И как так выходит, что одна хрупкая особь способна на столько разных, сложных чувств, переживаний, сострадание… любовь. Но внутри её тела – пустота. Там нет сердца! Серьёзно, безжизненное тело Мормо, с изъеденным тоской сердцем, которое пытается выжить уже тысячу лет, – сердечнее, чем любая живая женщина! И если у тёплой, живой женщины нет сердца, то где тогда живут все эти чувства? Получается, в голове. А голова – это инструмент логики. А чувства логике не поддаются… Замкнутый круг. А если поддаются, значит, это фикция. Значит, слово «женщина» равнозначно слову «ложь»? Ведь выходит именно так? И правда, стоит взглянуть на женщину со стороны – это же актриса, сотканная из обмана. Хорошо тем, кто работает в кино, у них есть оправдание: мол, «это моя работа». А женщина, которая играет в жизни, куда профессиональнее любой актрисы с театральной сцены. И я такая же. Я играю с Левиафаном… Хотя он сам начал. Значит, есть шанс, что и мужчины вовсе не ангелы? Однако Левиафан просто устал жить по-честному. Он тоже решил поиграть. И сколько бы мужчин я ни встречала, они все были такими наивными, такими искренними… прям как Мормо», – Лилит вздохнула и посмотрела на чай. Он уже почти остыл. Мормо всё так же смотрел на неё молча, не отрывая взгляда. Он прекрасно понимал, что она о чём-то задумалась, и не хотел мешать.
«Очень красивая девушка. Под стать Левиафану, прямо… Только очень опасная – это сразу видно. Левиафан обожжётся. Сильно обожжётся. Меня, конечно, радует одно: он просто решил заморозить своё сердце, оставив лишь крошечный кусочек для таких вот чувств. Только эта девушка успешно растапливает и эту часть. Так что, быть может, ему не грозит стать совсем черствым. Но растапливает она его, чтобы потом больнее было. Целое сердце чувствует больше, чем осколок. А для такой, как Лилит, не составит труда уничтожить даже этот крохотный живой уголок его души. Хорошая пара… Хотя, нет, не пара. Такие, как они, должны быть партнёрами. Но они любят друг друга. Эх, господи, кто ж над вами так пошутил-то?..»
Время шло к обеду. Мормо почти весь день просидел на подоконнике, глядя в окно. Казалось, он ждал, что вот-вот там появится Локи.
– Дружище, у тебя же простатит будет, если так дальше сидеть на холодном подоконнике! – Лилит укоризненно посмотрела на вампира. – Слезай, мне на тебя холодно смотреть. Присядь хоть за стол. Мормо всё с тем же печальным взглядом посмотрел на неё, но остался недвижим. – Ты меня боишься? Или думаешь, что Ло внезапно придёт? – спросила Лилит.
– Да нет, конечно… Она сюда не придёт. Хотя, очень хотелось бы…
– Мормо, можно я скажу всё, что думаю, а ты не обидишься? – тихо спросила Лилит. Вампир соскользнул с подоконника и в мгновение ока оказался за столом, вопросительно разглядывая Лилит.
– Слушаю, – слегка улыбнувшись, сказал Мормо.
– Так как ты сделал её вампиром, между вами есть какая-нибудь связь? Я имею в виду, она чувствует, где ты, или знает, где тебя искать? – поинтересовалась Лилит.
– Нет, такой связи нет, – грустно ответил он.
– Что ж, это хорошо. Такой ответ даёт мне возможность назвать тебя не полным придурком… Почему ты себя так не ценишь? Об тебя вытерли ноги, растоптали твои чувства, тебя предали и обманули! А ты всё равно бегаешь и ищешь её! Неужели ты думаешь, что если бы ты ей был нужен, она не смогла бы тебя найти? Не будь дураком, Мормо! Начни новую жизнь, хватит жить прошлым. Слава богу, у тебя есть шанс начать всё заново с другой, – предложила Лилит. – На тебя больно смотреть, так нельзя. Ты очень красивый и обаятельный мужчина, добросердечный к тому же. С такой внешностью и душевными качествами тебе будет несложно найти хорошую девушку. Мормо, ты должен забыть бывшую ради своего же блага. Так ведь можно с ума сойти…
– Да, я дурак! Глупый, старый дурак! В который раз бегаю за женщиной, которая меня отвергла, после того как получила то, что хотела. История каждый раз повторяется.
– Ну так не давай им того, чего они так хотят…
Мормо поднял на Лилит взгляд. Девушка смотрела на него, поглощённая серьёзностью… Она была такая красивая.
– Он сказал тебе? – тихо прошептал вампир.
– Что сказал? – Лилит удивлённо посмотрела на него.
– Он не сказал… – печально подтвердил Мормо, – уверен, в будущем скажет…
– Не сказал что? Мормо? Что? – Лилит настаивала.
– Я предоставлю ему шанс ответить на этот вопрос позже… А пока забудь.
Они проболтали до шести часов вечера. Внезапно Лилит сказала, что ей нужно выйти, и она скоро вернётся. Вернулась она через десять минут, очень грустно посмотрела на Мормо и протянула ему руку.
– Пошли, я покажу тебе кое-что… – почти рыдая, прошептала она.
Он взял её за руку и встал. Выйдя на улицу, они подошли к маленькому сараю, находящемуся за домом. Лилит молчала, на её лице было только беспокойство.
– Внутри… Там что-то было! – шепнула она вампиру.
– Стой здесь! Я посмотрю! – приказал он ей и зашёл внутрь.
Лилит тут же закрыла за ним дверь на железный засов. Из кустов, растущих рядом, она вытащила уже приготовленную канистру с бензином и начала обливать сарай. В её руке уже горела спичка.
– Что происходит? – спросил Мормо, заранее зная ответ на свой вопрос.
– Прости! – тихо сказала она. – Это не моя вина, что ты появился здесь. Это и не твоя вина. Это вина Левиафана! – она бросила спичку, и сарай вспыхнул. – Я должна показать ему, что значит терять близких, – Лилит зарыдала.
Ей было очень тяжело и больно: внутри что-то разрывалось, её всю трясло. От каждого его крика она ощущала укол чего-то острого и болезненно.
– Ты очень хороший, Мормо, добрый и милый. Мне искренне жаль, что так вышло… Прости… Милый Мормо, прости… – Лилит задыхалась от слёз.
В её глазах отражался огонь, пламя которого сжирало сарай и Мормо вместе с ним. Красно-оранжевые языки пламени убивали несчастного вампира. И с каждым поцелуем огня его крики становились всё тише и неразборчивее. Пока он сгорал, он ни разу не назвал Лилит плохим словом. Он так устал от всего, что просто смирился с решением девушки сжечь его.
– Ло… я люблю тебя, прости, что не смог сказать это тебе лично, – это было последнее, что услышала Лилит.
Она закрыла руками лицо и снова зарыдала. Лилит тайно лелеяла надежду на то, что Мормо – сильный вампир, и он всё-таки вырвется из пылающего огня. Но он не стал вырываться… он ждал смерти. Так отчаянно больно и неприятно ей ещё никогда не было.
– Я ненавижу себя! Я ненавижу тебя, Левиафан! Твоё появление в моей жизни сделало меня такой! – крикнула она.
Через два часа дверь открылась, в гостиную вошёл Левиафан.
– Ух, там такой снегопад! – сказал он, стряхнув снег с головы. Но его счастливое лицо тут же изменилось, когда он увидел Лилит. Она сидела за столом, тихо мурлыкая какую-то грустную песенку, в его рубашке, волосы растрепаны, лицо измазано чем-то чёрным, в одной руке – рюмка с чем-то очень вонючим, а другой девушка подпирала голову.
– Что случилось? – нервно спросил он, подлетев к ней и внимательно посмотрев в её глаза. Тут же на полу он заметил пустую бутылку водки. Вторая, уже полупустая, стояла на столе. Левиафан встал и нахмурил брови. Потом он резко схватил девушку за предплечья и посмотрел в глаза. – Лилит, что случилось? Где Мормо? – потребовал он ответа. Лилит подняла пьяные глаза и улыбнулась.
– А Мормо уехал! – тихо сказала она. Левиафан, учуяв запах алкоголя, поморщился.
– Куда уехал? Лилит, ты чего несёшь? Он не мог уехать, я обещал ему, что пробуду весь день в Германии и узнаю что-нибудь про Локи, потому что её там видели последний раз! Он ждал меня с ответом, как второго пришествия Христа! – крикнул он.
Но Лилит была настолько пьяна, что ничего вообще не соображала. Ей было абсолютно наплевать на всё, она только глупо улыбалась и болталась в его руках, как безжизненная ватная кукла. Левиафан посмотрел на неё свысока, сделав совершенно безразличный вид.
– Лилит, если в течение пяти минут ты мне не расскажешь, где Мормо, почему ты пьяная в стельку и в таком виде, и почему от тебя воняет гарью, то я клянусь, я сломаю тебе шею! – Левиафан начал угрожать. Он очень злился, потому что мысли, которые приходили ему на ум, были отнюдь не радостными. Он боялся услышать подтверждение своих догадок. Его воображение рисовало какой-то бред. Почему-то он представил себе следующую картину: Мормо, который пытается изнасиловать Лилит, огонь, прожигающий кожу… Но потом Левиафан начал понимать, что речь идёт о Мормо. Он никогда ни с одной девушкой такого бы не сделал, потому что очень уважает и ценит прекрасный пол.
– Мормо уехал… на тот свет! Он устал от жизни. Почему ты об этом не знал? Ты ж его друг! – Лилит подняла пьяные, красные глаза на Левиафана.
Его пальцы отпустили девушку, и пьяное тело упало с грохотом на пол, так как не могло стоять на ногах. Лилит сильно ударилась об угол стола и рассекла себе кожу на затылке. Пошла кровь. Левиафан тряхнул головой, поднял девушку и впился в неё глазами. Гнев вырывался через каждую клеточку кожи на его лице, изменяя лицо, окрашивая в красно-лиловые оттенки. Нижняя губа тряслась дрожью, а брови, казалось, срослись вместе.
– Ну-ка, повтори! – прошипел он.
– Я сказала, что Мормо уехал на тот свет! А я помогла ему в этой нелёгкой поездке! – сказала Лилит, смотря прямо в пустоту глаз Левиафана.
Он посмотрел на неё секунду и резко замахнулся. Лилит зажмурилась. Рука Левиафана застыла в воздухе. Мужчина скрипел зубами, глядя на зажмуренное лицо девчонки.
– Ненавижу! – крикнул он и отшвырнул девушку в другой угол комнаты. Лилит медленно сползла по стенке, теряя сознание. Левиафан подошёл к ней и схватил за шею. – Я убью тебя, дрянь! Убью! Ты не заслуживаешь жизни… никакой, ни человеческой, ни тем более вечной! – кричал он, сжимая её горло.
Он хотел сломать ей позвоночник, руки и ноги, всю переломать… Но не смог. На этот раз любовь победила гнев. Из раны шла кровь, рубашка на спине была порвана, а на коже «красовался» огромный ушиб. Всю в крови, вампир подхватил девушку на руки и понёс в ванную, чтобы смыть кровь, боль и страх.
– Что же ты наделала… – горестно прошептал он, придерживая ей голову в ванной и обмывая её тело.
Лилит открыла глаза, увидела лицо Левиафана и снова зажмурилась. Она испугалась, что он её либо ударит, либо снова швырнёт. Внезапно девушка поняла, что находится в ванной, и тут панический страх полностью овладел ею. Лилит изо всей силы начала вырываться и кричать.
– Нет, Левиафан, не надо! Я умоляю тебя! Я не хочу умирать! – Лилит била его по рукам, по лицу, по плечам и по груди, и била сильно. Наконец он её скрутил и зашипел ей в ухо.
– Тихо, тихо, милая, я не собираюсь тебя убивать… хотя, может, и стоило бы, – Левиафан гладил её по голове.
– Ай! – вскрикнула она, и её рука потянулась к порезу на голове. Девушка провела по голове рукой и посмотрела на ладонь. Там была кровь. – Что это, Левиафан, это же кровь… Это моя кровь? – тихим, испуганным голосом спросила она, прижимаясь к нему поближе.
– Ты рассекла кожу на затылке, когда упала. Я всё сейчас улажу, не переживай… – грустно сказал он.
Но на самом деле он не очень хотел всё улаживать. В глубине души ему всё-таки хотелось убить Лилит или ничего не делать, чтобы вся кровь вытекла. Но любовь горела в нём и требовала спасти её, да и кровь всё равно не вытекла бы из такой раны. Внутренняя борьба – очень неприятное чувство, которое разрывает на части. А когда речь идёт о серьёзных дилеммах, то можно вообще с ума сойти. Вот так и сейчас, Левиафан был разорван на две части. Он любил эту девушку, но не мог простить ей смерть самого дорогого и близкого друга. Боль и разочарование поглотили его, а безысходность запустила в сердце свои цепкие когти. Ярость слепила. Ненависть вызывала омерзение и брезгливость к самому себе, к своей слабости. Он потерял единственного друга.
Лилит лежала у него на руке. Девушка была без сознания, а её нежная, изящная шея словно просила свернуть её. Левиафан провёл по гладкой коже пальцем.
– Лилит… – дрожащим голосом прошептал он ненавистное имя. Имя, которое всего за полтора месяца разбудило в вампире всё, что спало уже двести лет, всё, что не хотело просыпаться, не хотело чувствовать. Кровь так и текла по его руке, дыхание девушки было очень тихим, почти безжизненным. Она лежала с полузакрытыми глазами, не понимая, что происходит с ней.
Вампир ощутил новый приступ ярости. Левиафан вскочил и с силой дернул девушку за руку, ударив её о край джакузи. Послышался хруст… а затем мучительный и хриплый крик Лилит.
Внутри Левиафана всё тряслось, его терзала та часть самого себя, которая сразу же начала обвинять в чудовищном поступке. Он не хотел делать девушке больно, но вся его сущность жаждала мести, кровавой и мучительной. Он опустился на пол, схватившись руками за голову.
Лилит прижимала сломанную руку к груди, её глаза были полны страха и сочувствия, подавляя крики боли. Она хотела бы посмотреть на него, как на предавшего её любимого человека, но в её взгляде было только «прости». Отвращение к самой себе, боль в руке, боль в голове… даже душа мучилась внутри, ей было совсем не спокойно. Слёзы на щеках и беспросветность в глазах.
– Господи, как же я ненавижу тебя! – еле слышно, с враждебным оттенком, прошептал он ей. Затем Левиафан резко вскочил, схватил Лилит за локти и тряханул. Новая болевая атака в сломанной руке пробежала по всем нервам, доходя до головного мозга. Лилит снова закричала. – Ты слышишь меня? Я ненавижу тебя! У меня нет сил больше… – Левиафан отпустил девушку и положил голову на борт джакузи, посмотрев на Лилит. Его глаза были полны слёз. Девушка смогла увидеть, как одна из них упала на его щеку и медленно покатилась вниз, словно говоря: «Смотри на меня! Это твоя вина!»
– Нет! – крикнула она и ринулась, чтобы стереть эту предательскую слезу с его лица. – Ты не можешь! Нет! – Лилит терла его щеку, лишь бы не увидеть снова мужских хрустальных слёз. Она чувствовала вину, которая тесно переплеталась с обидой, почти превращаясь в одно целое.
– Я не хочу тебя видеть, Лилит! Уходи! Убирайся из моей жизни! – Левиафан почему-то шептал, а не кричал, лёжа на краю джакузи.
– Нет!… Нет. Ты не можешь со мной так поступить, Левиафан! – Лилит хотела броситься к нему, но поскользнулась и упала.
Мокрая рубашка прилипла к её телу. Всем весом она упала на уже измученную руку, и больше не смогла выносить боль. Девушка просто отключилась, в очередной раз. Левиафан взглянул на неё. «Такая хрупкая, такая нежная… такая бессердечная!»
Лилит лежала на животе. Её глаза были закрыты, рот приоткрыт. Через дырку в рубашке был виден появившейся практически мгновенно синяк и ссадины, а на макушке – волосы покраснели от крови. Девушка не походила на живую, а скорее на умирающего лебедя. Хрупкое тело безжизненно лежало, и даже казалось, что дыхания нет. У Левиафана защемило сердце.
– Не могу я с тобой это сделать, Лилит!.. Я вообще ни черта не могу с тобой сделать. Не могу убить! Не могу бросить! Не могу обратить и забыть! Я могу только любить тебя, хоть и в убыток себе… – Он вытащил девушку из ванной и понёс в комнату.
Неся её вдоль коридора, Левиафан очень старался не ударить её об стол или шкаф. Войдя в комнату, он положил девушку на живот и попытался найти в волосах порез на голове.
– Вот это да!? Да тут сантиметра три в длину, – нежно потрогал он кожу вокруг раны, чтобы посмотреть, смогут ли края соприкоснуться друг с другом. – Прости…
В одну секунду он оказался в ванной, доставая весь необходимый материал для обработки ран и все обезболивающие средства, которые у него были. Через две минуты он уже обрабатывал саму рану. Через пять минут порез был зашит. Затем он осторожно дотронулся до переломанной руки, приподнял её и внимательно осмотрел. «Так, похоже, здесь сломаны локтевая и лучевая кости. Милая, Господи, надеюсь, ты меня простишь… Я не могу тебе помочь, придётся везти тебя в больницу. У меня нет гипсового бинта». Он аккуратно подхватил Лилит на руки и понёс к машине. Девушка открыла глаза.
– Что здесь происходит? – еле слышно спросила она.
– Дорогая, я везу тебя в больницу, скорее всего, у тебя перелом двух костей, одной уж точно. Нужен рентген, чтобы потом врачи наложили повязку, – объяснил он ей.
– Ай! Моя голова! – Лилит дотронулась до макушки.
– Ты что-нибудь помнишь, откуда у тебя это всё? – спросил Левиафан.
– Я помню только, что ты сломал мне руку… А что с моей головой, я не помню! – зарыдала она.
– Потерпи ещё чуть-чуть! – Левиафан нажал педаль газа почти в пол.
– Что у вас тут? – спросила медсестра в приёмном отделении.
– Сильный ушиб головы, возможно, даже сотрясение, плюс перелом лучевой и локтевой костей, и на спине огромный ушиб, – Левиафан дал полный отчёт по состоянию здоровья Лилит. – И она, кстати, много выпила. Наркоз при работе с костями может не подействовать.
– Спасибо, молодой человек, мы разберёмся дальше сами… Вы кем приходитесь девушке?
– Парень… её, – тихо ответил он.
– Тогда, может быть, вы расскажете, что с ней случилось? – спросила медсестра.
– Да, она очень много выпила и…
– Он избил меня… Сломал руку, толкнул так, что я упала и рассекла голову! – наигранно плакала и врала Лилит.
Левиафан разъярённо посмотрел на неё и прикусил нижнюю губу, чтобы не закричать, как он хочет её убить. Потом он перевёл взгляд на медсестру и окончательно остервенел. Её лицо выражало досаду, осуждение и презрение. Левиафан плюнул, развернулся и пошёл к выходу.
– Я вызову полицию, мы снимем побои, поможем оформить заявление, и вы сможете подать в суд… – Левиафан услышал, как медсестра объясняет права и возможности Лилит, и остановился, чтобы услышать, что ответит его девушка.
– Нет, спасибо, не надо, – удовлетворённо ответила Лилит.
«Ты только что спасла себе жизнь», – подумал Левиафан и пошёл дальше, даже не взглянув на Лилит.
Он выскочил на улицу и со всей силы ударил ногой по крылу машины, так, что там осталась вмятина, и стукнул по крыше руками. Раздосадованный вампир залез в машину и откинулся на спинку сиденья, изображая то ли досаду, то ли злость.
«Лилит, ты настоящий дьявол. Ты умудрилась так быстро вернуть мне должок за сломанную руку. Я люблю и ненавижу тебя… Ты лишила меня друга десять часов назад, и только что ты лишила меня достоинства и чести перед всей больницей. Клянусь, Лилит, если бы ты согласилась писать жалобу, я бы убил тебя!»
