Глава 14
Марк смотрит взглядом, будто хочет что-то спросить, но не решается. Жду, когда наконец этот зуд заставит сделать попытку и выяснить, что я делаю с его сестрой.
Забавная ситуация.
Она так яростно пытается противостоять, тратит свои силы, даже не подозревая, что это ровным счётом не принесёт плоды.
– Алан, – через несколько минут, пока я прикуриваю сигару, слышу голос Исхакова: – Могу задать вопрос…
Усмехаюсь про себя, не выдавая ни единой эмоции. В нашем деле любое проявление эмоций, ощущений и чувств – заведомо провал. И порой бывает сложно удержаться, однако ни один человек не способен распознать, что скрывается под масками равнодушия.
– Валяй, – коротко озвучиваю, затягиваясь дорогим дымом.
– Лея, ты… – он мнётся, и вроде не зелёный уже.
Прошёл ведь подготовку, можно сказать, как в армии отслужил. Даже подняться по иерархии успел. Конечно, не только благодаря заслугам, а и из личных соображений он стоит сейчас напротив меня.
– Вопрос не ясен, – встаю с кресла, удерживая сигару в зубах, и, засунув руки в карманы, обхожу стол, облокачиваясь на него.
Смотрю прямо на Марка, и он кивает.
– Зачем тебе этот брак?
Выдуваю дым кольцами, прежде чем поведать ему одну басню.
– Однажды ваш отец подписал один документ, в котором были чёткие условия… – не свожу прямого взгляда с Марка: – Он, вопреки всему, согласился на этот союз задолго до нашего совершеннолетия. В свою очередь, мой, – вновь затягиваюсь дымом: – Принял свои собственные условия касаемо моего наследия… и главным из которых является брак.
Марк звучно хмыкает, на что я киваю. Чёрта с два я продемонстрирую, как к этому отношусь сам. Однако он увидит лишь то, что хочет увидеть.
– Как видишь, даже после смерти он не оставляет меня в покое, – отшучиваюсь, потому что наше детство всё же прошло слишком близко друг к другу.
– То есть ты не можешь стать полноправным главой группировки без этой свадьбы? – наконец он собирает слова в предложение.
– Можешь считать так.
Туманно отвечаю, давая понять, что эта тема закрыта.
– Сегодня ночью новая поставка, солнцевские больше не объявлялись? – перехожу к делам, задавая вопросы о насущном.
Исхаков тут же собирается и рапортует в ответ:
– Наши уже готовы, выдвинулись к складам. От тех ни слуху ни духу… Но есть у меня мысль, что они ждут именно сегодня.
Хмурюсь, слушая подопечного, и снова тяну никотин.
– Усильте бдительность. Я больше не потерплю подобных выходок.
Они берут на себя слишком много. А учитывая, что это моя территория, так вести себя совсем нельзя.
Совсем.
Надо ребятам показать, что такое этикет в наших краях.
– Груз самый крупный за последние две недели. Вопрос о миллионах, Марк. И если будет хоть одна осечка, я лично сниму скальпель с каждого из вас.
Это я озвучиваю совершенно спокойно, возвращаясь на своё кресло. Исхаков кивает и тут же удаляется исполнять и поставить ещё пару рядов охраны. Надо было, конечно, с самого начала это сделать, но… Ладно, способный он и преданный. Два качества, за которые уже можно уважать.
Закидываю ноги на стол, разглядывая в бокале янтарную горячительную жидкость, а мысли тем временем возвращаются ко второму этажу, где прилегла одна светловолосая бестия.
Снимаю блокировку с телефона, выбирая нужный контакт, и включаю громкую связь.
– Дамир, – приветствую своего старого друга: – Как сам?
– Алан, по добру, по здорову? – тут же интересуется он.
Один из немногих, как и я, не любит лишний трёп. Благодаря этому качеству одним тяжёлым и болезненным вечером мы и сошлись.
– Не совсем, – признаюсь без вокруг да около: – Скорее всего, ничего существенного, но удостовериться нужно…
Он тут же высчитывает, что будет в течение часа, если это срочно. Принимаю сроки, хоть и готов отложить на завтра. Но пусть лучше сразу, не будем откладывать столь щепетильный вопрос.
– Не обижу, Дам, спасибо, – напоследок озвучиваю в трубку, на что старый знакомый усмехается.
– На свадьбу позови лезгинку станцевать, – хрипло посмеиваюсь и, конечно, соглашаюсь с его условием.
А сам, отключившись, задумываюсь о том, какие условия выставляет она. Чёрта с два всё это у неё получится… Но пока ей не стоит об этом знать. Даже если с учёбой я могу ещё задуматься, то последнее требование – это самоубийство.
И вот в чём вопрос: осознаёт ли она это и делает специально? Или действительно считает, что может так себя вести…
Но осталось несколько дней до того, как будет показано девочке её место. Как только этот брак станет официальным, игры закончатся, и она, в конечном счёте, поймёт, куда попала и кем стала. А пока пусть наслаждается мнимой властью и флером возможной свободы.
– Алан, – томный голос Ульяны вырывает из собственных размышлений, и я даже усмехаюсь тому, насколько эта девица успела узнать меня: – Могу войти?
– Да.
Коротко озвучиваю, стягивая пиджак и расстёгивая рукава рубашки, закатывая их.
– Я подумала, ты захочешь отвлечься, – только сделав шаг в кабинет, она скидывает с себя шелковый халат бордового цвета, оставаясь в таком же бельё.
– Правильно сделала.
Отодвигаюсь от стола, подзывая её пальцем. Девушка, виляя бёдрами, подходит ближе, наклоняется ко мне, протягивая свои пальчики к рубашке.
Оставляю смачный хлопок на голых ягодицах, на что она с якобы скромной улыбкой закусывает губу.
– На колени.
Хриплю приказ, осушая бокал с коньяком. А её шаловливые пальцы уже тянутся к ремню и расслабляют его.
Сейчас это то, что нужно.