Глава 9
Округляю глаза и чуть не кричу. Стыд заливает мои щёки.
– Простите, пожалуйста! – выпаливаю и бегом на кухню, даже спотыкаюсь по дороге.
Вслед слышу жуткий низкий смех. Зачем он так?
Прыгаю на стул и закрываю лицо ладонями. Да уж. Эту картину я ещё не скоро из головы смогу выкинуть. Не каждый день доводится такие картины видеть…
– Ты же понимаешь, что тебя видно? – через пару минут слышу голос Владислава Васильевича.
Зачем он сюда пришёл? Мог бы сделать вид, что ничего не было! Обязательно меня смущать? Ну что он за человек такой?
– Простите, я не знаю, как вам в глаза смотреть, – мямлю.
– Ты ничего такого не увидела.
Отрываюсь от ладоней. Стоит. В одних тоненьких чёрных шелковых штанах. Пижама, наверное. Под ними ж даже белья нет, это хорошо видно.
«А он чертовски красив», – на секунду теряю самообладание и разглядываю мужчину с головы до ног.
Скольжу взглядом по крепким мышцам живота и груди Владислава. Смотрю на его сильные руки. Внизу всё сжимается от этого вида.
Еле прихожу в чувства:
– Почему вы дверь не закрыли? – спрашиваю шёпотом.
– Если ты не заметила, я один живу. Ко мне никто не врывается, когда я душ принимаю.
– Простите, пожалуйста, я ничего не видела, честное слово… – вру, конечно, видела его голый накаченный зад, но не думаю, что ему надо об этом знать.
– Ну, раз ничего, то ладно, – смеётся и уходит в столовую.
Выдыхаю и сама сажусь кушать. Я сейчас слона способна проглотить. Столько часов без сна и с жуткой физической нагрузкой. Готова умереть, но сначала надо поесть.
Насыпаю в тарелку порцию супа, который готовила начальнику, и сажусь за стол. Пробую. М-м. Вкусно.
Ой. Нет! ОСТРО!
Взлетаю с места и несусь к холодильнику. Ругаюсь на всю кухню. Беру какой-то лимонад, наливаю в стакан и запиваю пожар во рту.
Только вот пузырьки прикасаются к языку, и его начинает нереально колоть. И, кажется, острота чувствуется сильнее.
Снова громко ругаюсь. Уже слёзы с глаз льются ручьём. Да что это такое? К вечеру вообще заплывут, если буду весь день реветь.
– Что опять случилось? – на кухне появляется Владислав Васильевич. – Чего ревёшь? Из-за душа? Да ладно тебе. Был бы я страшным, ещё понятно было бы.
– Да вы тут ни при чём, – отставляю стакан с лимонадом и набираю в другой воды, делаю несколько больших глотков, но легче не становится. – Язык печёт, – открываю рот и машу на него.
А начальник мой снова в смех. Весёлый мужик больно, нельзя так над страданиями другого человека…
Надуваюсь и хмурюсь, продолжая махать на язык.
А он оглядывается и смотрит на мою тарелку:
– Ты же сама готовила. Не знала, что блюдо острое?
– Ну не настолько же, – снова воду пью.
– Да еле чувствуется, что панику разводишь? Попей молока, – указывает на холодильник. – Зачем вообще полезла есть острое, если не любишь?
– У меня ещё много дел, а готовить что-то отдельно себе ни сил, ни времени, ни желания, – мямлю.
Наливаю большой стакан молока и осушаю его.
Блаженство. Сразу становится гораздо легче. Наливаю ещё один. А этот снова ржёт.
– Что? – не выдерживаю пристального взгляда начальника.
Указывает на моё лицо. Прикасаюсь к губам. Молочные усы…
– Может, хватит надо мной смеяться? – буравлю Владислава взглядом.
Хмыкает:
– Я только начал. У меня полгода впереди. И они обещают быть весёлыми, – ухмыляется.
Так захотелось врезать ему!
То, что мой муж должен ему, ещё не значит, что можно измываться надо мной! Я ему ничего не должна, а делаю это, потому что Тараса люблю!
Чёрт меня дёргает…
Вот, всё молоко, что было в моём стакане, выплёскиваю прямо в лицо начальника. И злобно смотрю на него.
Осознаю, что натворила, и тут же ловлю шок.
– Божечки! – прижимаю стакан к груди. – Простите, пожалуйста, Владислав Васильевич. Я не специально! – тараторю как заведённая.
А он открывает глаза, уже не смеётся. Молоко белыми каплями скатывается по его светлым волосам, капает с подбородка на обнажённый торс… скользит по груди.
Как заворожённая смотрю на эти капли.
Но Владислав, аж рыча, кидается в мою сторону. И пискнуть не успеваю, оказываюсь прижата к двери холодильника, жмурюсь и продолжаю извиняться. А он нависает надо мной. Решаюсь открыть глаза, сталкиваюсь с яростным ледяным взглядом голубых глаз.
– Пожалуйста, Владислав Васильевич, – это я в кино подсмотрела, там говорят, что психа успокоить можно, если по имени к нему обращаться. – Простите, пожалуйста, Владислав Васильевич.
Отрицательно машет головой. Мамочки, идиотка!
Что ему надо? Что он со мной сделает? Как же ж страшно… готова сквозь землю провалиться. Зачем я это сделала?
– Умоляю… – мямлю, а он в улыбке расплывается, и бровь поднимает. Непонимающе хмурюсь… – Мой господин?