Глава 4
Снимаю балетки и разминаю ноги. Солнце уже закатилось за горизонт, становится совсем темно. Гляжу в сторону, откуда должен автобус приехать, и жду спасительного света фар.
Безумно хочу есть и спать. Я устала. Тарас так и недоступен. Сердце не на месте. Не верю я этому мужику, что он ничего мужу моему не сделал. Почему тогда Тарас отключил телефон? Поди, напугал до смерти или потребовал что-то незаконное сделать.
Вот и мне, наверное, что-то страшное делать придётся. За какую ещё работу будут платить столько, что за полгода можно полмиллиона вернуть? Я такой не знаю. Законной уж точно.
«О! – подрываюсь с места. – Вот и автобус».
Машу, чтобы он остановился. В салоне три калеки. Поднимаюсь на ступеньку:
– Здравствуйте, – стараюсь улыбнуться, хотя настроение хуже не придумаешь. – У меня случилась проблема, я забыла кошелёк на работе. Я могу сделать перевод на карту? Пожалуйста, мне очень нужно вернуться в город.
Внушительных размеров тётка смотрит на меня злобным взглядом. А потом кривит рот и обращается к водителю:
– Смотри, ещё одна бабочка. Крылья подпалила и скулит.
Водитель ржёт. А я стою и не понимаю, что не так. Про какую она бабочку? Что за бред?
– Так, я могу?..
– Нет денег, выходи, – перебивает меня женщина.
– Но я же не прошу бесплатно! – округляю глаза. – Я могу и больше проезда заплатить, только довезите до метро, любого, – чуть не плачу.
– Надо было думать, когда в машину садилась, пшла отсюда, – тётка машет на меня рукой и встаёт с места.
Отпрыгиваю. Никто из салона не реагирует на наш разговор. Предпочитают проигнорировать человека в беде. Что за люди здесь живут? Или они работают? Да какая разница?
Автобус отъезжает, а я кричу проклятия ему вслед. Больше всё равно ничего не остаётся. Сажусь на скамейку, десять часов восемь минут, это был последний автобус. И как мне быть? Заглядываю в карты. Первый в шесть пойдёт. Может, там кондуктор посговорчивее будет?
Чёрт, зарядки всего три процента осталось. Как я перевод сделаю?
Чёрт! Чёрт! Чёрт!
Слёзы так и льются. Да что это за день такой? Всё же так хорошо начиналось. Выключаю телефон, чтобы в случае чего воспользоваться утром.
Скидываю балетки, иначе ночи отвалятся. Опускаю голову. Как засыпаю, не чувствую, видимо, от голода и усталости просто отключаюсь.
– Э, – ощущаю прикосновение к плечу. – Ты чё тут развалилась?
Открываю глаза, передо мной два парня. Один тощий и низкий, второй долговязый. А я лежу на скамейке.
– Ты работаешь? – спрашивает один из них, тот, что низкий и страшный.
– Что? – пытаюсь проснуться, сажусь и надеваю балетки.
– Работаешь?
– Где? – кажется, ещё сплю. – Сколько времени?
– Второй час. Сколько берёшь?
Смотрю на парня в этой темноте. Тут ни одного фонаря нормального, только тусклая лампа над остановкой. Пытаюсь понять, чего он ко мне прицепился.
Но тут быстро просыпаюсь, когда его рука на мою коленку ложится.
– А ну, руку убрал! – ору на всю ночную округу.
– Я заплачу, – светит гнилой улыбкой.
– За что ты заплатишь? – задираю брови.
– Слышь, – обращается к товарищу, – она на качелях, походу.
– На каких качелях? Вы дебилы?
– А обзываться нехорошо, – клацает долговязый и подходит ближе.
Как побежала, не помню, несусь, не оглядываюсь. Слышу только, как они там орут вслед, что не обидят. А я – к домам. Там люди есть. Всяко безопаснее.
Чёрт дёрнул обернуться. Решила убедиться, что они не преследуют. Не замечаю канавы и лечу прямо в неё. Скатываюсь кубарем, только лицо успеваю прикрыть, чтобы не поцарапать.
Еле встаю. Ушиблась знатно. Осматриваю себя: одну балетку потеряла, вторую порвала, в волосах куча песка и травы, руки ободраны. Слёзы снова накатывают, только теперь ещё и от боли.
Мыслей особо нет, так что просто иду к дому того Василия, Виталия, Владимира… да как его там? Чёрт! Удавиться готова!
– Ну, Тарас, если этот мужик сказал правду, – злюсь уже в голос. – Пришибу собственными руками! Такого унижения и страха я никогда в своей жизни не испытывала!
Вдруг в доме по соседству зажигается свет. Прижимаюсь к земле, прям на корточки сажусь. Мало ли что этим в башку придёт. Из дома убежать будет сложнее.
Пока брожу в поисках того самого особняка, небо начинает светлеть. Наверное, уже часа три, четвёртый.
– Боже! Вот он! – припадаю к кованым воротам и оглядываю тот самый белоснежный дом с коричневыми балконами.
Нахожу кнопку вызова охраны и жму. Этот мужик притаранил меня сюда, пусть хоть поможет выбраться. А то меня здесь прибьют, и долг ему никто не вернёт, если Тарас пропал.
– Тарасик, – начинаю прямо хныкать. – Где же ты, любимый…
– Кто? – ко мне навстречу выходит один из амбалов, что в магазине был, и светит фонариком. – Что тебе надо? Милостыню не даём, – рявкает.
Округляю глаза и слёзы вытираю:
– Мне не нужна милостыня, – а тем временем охранник подходит к воротам.
– О господи, – удивляется. – Что с тобой случилось? – открывает калитку и запускает меня во двор.
– Я упала… – прячу глаза.
– Чего не уехала? – спрашивает сероглазый.
– У меня денег с собой не оказалось, – еле мямлю, у меня нет больше сил. – А из автобуса выгнали.
Вместо сочувствия мужчина начинает смеяться. А я снова в слёзы. Хуже со мной ещё ничего не случалось…
– Погоди, за начальником схожу. Пусть решает, что с тобой делать, – уходит, качая головой, а я остаюсь стоять около фонтана.