Глава 11
Форменный психопат…
– Да что весёлого в том, что я буду люстру мыть? – делаю шаг вверх под пристальным вниманием Владислава.
– Ничего. А вот в том, как ты мнёшься, смущаешься и препираешься, очень даже, – и снова подгоняет.
Псих! Ему нравится, когда сопротивляются? Так, если я не буду, ему наскучит, и он отстанет?
Смотрю на начальника, щурюсь. А потом бодренько так лезу на последнюю ступеньку, тут специальная подставка для средства даже есть.
Смотрю вниз, аж голова кружится. Тут метра два с половиной. Хватаюсь за ручку. Что-то страшно становится.
– Ты высоты боишься, что ли? – похоже, ему видно, как у меня ноги подкашиваются.
– Боюсь, – мямлю, но приступаю к работе.
Зачем натирать эту люстру? Она же чистая! Ни пылинки… Может, он аллергик? В списке много дел, связанных с влажной уборкой. Не замечаю, как Владислав оказывается под лестницей. Чувствую только, что стремянку качнуло. Опускаю взгляд.
– Вы что делаете? – прижимаю рубашку к ногам, чтобы трусы видно не было.
– Слежу, чтобы ты не упала. Но ты не бойся, – ухмыляется и нагло пялится. – Я поймаю, если что.
– Не удержите, – зажимаю рубашку между ног и продолжаю люстру мыть.
– Да ты же кнопка. Что там держать-то, – хохочет.
Обидненько стало.
– Я, может, и мелкая, а у вас всё равно сил не хватит, – корчу рожу, разве что язык не показываю.
Что там про язык говорят? Как помело? Вот это про мой.
Последнее, что помню, это как стремянка из-под ног уходит, а я вниз лечу с диким воплем.
Грохот стоит неимоверный. А я падаю тютелька в тютельку на руки этого маньяка, а он хоть бы хны. Ржёт, как конь.
– Отпустите! – ору и пытаюсь вырваться.
– Теперь будем выяснять, сколько я смогу тебя удержать, – хмыкает и бодренько идёт на кухню.
– Это не смешно…
– Снова забываешь. Как домой поедешь?
– Мой господин, – даже руки складываю в молитве. – Пожалуйста, поставьте меня на пол.
– Чтобы ты потом обвинила меня в слабости? Вот ещё. Бери свой список, – указывает подбородком на список дел.
А? Он планирует носить меня, чтобы я дела делала? Беру лист. Читаю и выпадаю в осадок.
– Что такая мрачная? – спрашивает.
– Готова подписать документ, где признаю вашу силу, даже на плюс один день к отработке согласна, только поставьте меня на пол, пожалуйста.
– Читай вслух, – дёргает бровями, а я прям, съёживаюсь у него на руках.
– Не надо, пожалуйста.
– Читай.
– Подготовить постель ко сну, – обречённо выдыхаю и начинаю возмущаться. – Ещё только четвёртый час! Для чего так рано постель готовить?
– Я люблю в выходные полежать после обеда.
– Вы не поели, так что не считается! Зачем вам лежать, если вы не пообедали толком?
– С чего ты взяла? Я поел. Просто не всё съел. А полежать хочу.
– Вы обещали! – пищу.
– Ага, – хмыкает и идёт наверх, на третий этаж. Сюда я вообще ещё не добралась.
Тяжело сглатываю и гляжу по сторонам, ощущение, что меня на казнь тащат. Поднимаемся, заходим в комнату. Как мрачно.
Весь дом такой светлый и уютный. А тут тоскливо, куча чёрной мебели, даже постельное чёрное.
– Снимай покрывало.
Наклоняется, позволяя мне взять накидку с кровати, тоже шёлковая. Да кто-то помешан. Ёрзаю, пытаюсь сложить. Мало того что материал скользит, так ещё и на руках этого делать совсем неудобно.
– Всё, – сообщаю. – Теперь вы ложитесь, а я пойду работать. Вы сильный и можете кого угодно удержать, а меня отпустите.
– Уверена? – пристально смотрит мне в глаза.
Что? Это он о чём? Как я могу быть не уверена?
– Конечно, – еле слышно отвечаю.
А следом он кладёт меня на кровать и нависает сверху. Сжимаюсь в комочек, пялюсь в его огромные глаза. Внутри всё сжимается, хочу что-нибудь сказать, но будто ком в горле встаёт.
– Смотрю, ты прямо всей душой хочешь остаться…
– ЧТО? Нет! Мне пора, – прижимаю руки к губам, на случай, если Владислав целоваться полезет и пялюсь в синие глаза начальника. А он хмыкает и головой мотает. ТОЧНО! – Мой господин! Мне пора!
– Так-то лучше. И не забывай.
Освобождает меня, а я бегом вниз. Читаю свой список и с превеликим удовольствием иду гладить постельное бельё без пристального надзора.
Время к ужину близится. Заканчиваю с глажкой и иду готовить. Там снова заморские блюда какие-то. Вздыхаю и приступаю к подготовке морепродуктов. К семи заканчиваю возиться на кухне и накрываю на стол.
Владислав Васильевич не изволил спуститься, топаю сама к нему. В этот раз стучу.
– Да? – глухо спрашивает.
– Ужин готов, мой господин, – пищу из-за двери.
– Накрывай, сейчас спущусь.
Быстро ухожу от греха подальше. Ставлю всё на стол, а потом, недолго думая, беру и добавляю ещё порцию острого перца. Блюдо и так острое, а тут сам бог велел. Посмотрю, как он сам за молоком гоняться будет. Ухмыляюсь и на всякий случай добавляю ещё…
Спускается, судя по виду, правда, спал. Я вот тоже с ног валюсь. Ладно, высплюсь в автобусе. Ехать полтора часа. Чёрт! Автобус-то в десять уходит.
– Мой господин, – встаю около его стула и голову повинно опускаю.
– М? – поднимает на меня взгляд, прям как человек выглядит, настоящий, даже волосы торчат, не зализаны.
– Последний автобус отсюда в десять уходит. Могу я как-то график поменять?
– Я же предлагал до подписания обсудить, – сонно говорит. – Почему меня вообще должно волновать, как ты добираешься до работы? – спрашивает и тянет ложку в рот.
А я морщусь: перца там столько, что нос сводит только от запаха. А Владислав Васильевич есть и не краснеет, хотя морщится, горло прочищает. Снова на меня смотрит. Цокает и, улыбаясь, продолжает есть. А у меня глаза на лоб лезут.
– Ну, так это, – забываю что хотела, – если меня прибьют по дороге, или я в больницу попаду, кто долг возвращать будет?
– М-м. Причина только в этом?
– Конечно! – твёрдо заявляю.
Задумывается.
– Плюс двенадцать дней и два часа, – выдаёт с ухмылкой.
– В каком смысле?
– Если ты будешь уходить на час раньше, то работать будешь на двенадцать дней больше.
– Ладно… – соглашаюсь, выбора-то у меня всё равно нет.
Тянет ко мне руку, отпрыгиваю.
– Дай список, вычеркну, что сегодня не нужно делать.
Ого… да он добряк… протягиваю лист.
– Принеси ручку из кабинета.
Бегом сбегала, иду обратно, а в столовой амбал стоит и о чём-то разговаривает с Владиславом Васильевичем. Оба смеются. А я не решаюсь выйти, только начальник замечает меня на лестнице и вопросительно глядит.
Мотаю головой и показываю на рубашку.
– Кость, давай, потом поговорим, Елизавета Михайловна стесняется, – и снова оба ржут.
Сволочи! Выпрямляюсь и гордо иду к столу. Константином оказывается тот, что сероглазый. Глянул на меня и быстренько отворачивается. Кивает боссу своему, а тот ухмыляется, кривится и головой мотает. Что это значит? Особенно брови, задранные этого самого Кости?
Ведут себя, как дети. Константин уходит. А Владислав вычёркивает целую кучу дел и возвращает мне лист. Забираю и скрываюсь на кухне.
– Быстро ты освоилась, – говорит охранник, сидя за столом в этой самой кухне.
– Что вы имеете в виду? – перевожу дыхание, испугалась, но вида не подаю.
– Уже успела? – кивает на рубашку начальника на мне. – Думаешь, тебе долг за услуги сократят? – хмыкает мужчина.