Глава 7
Мужчина прищуривает один глаз и двигает бумаги ближе ко мне:
– Договор, по которому ты будешь отрабатывать долг. Можешь изучить. Если будут возражения, готов обсудить.
Утыкаюсь в листки. Читаю. «АмадеяКорп», директор Одинцов Владислав Васильевич…
Наверное, это его так зовут. Читаю дальше. Ага. Дресс-код, установленный компанией. Уже хорошо, значит, у меня будет одежда и не придётся портить свою, пока буду приводить особняк в порядок и готовить еду.
Так. Обязанности. Ага. Ну, вроде всё, что он и говорил: дела по дому, закупки продуктов, готовка, сад. Так-то договор выглядит обычным. Даже есть раздел по решению конфликтов. Неплохо. А ещё питание включено. Замечательно. А то готовить дома ещё с собой будет вообще крах.
Ага, порядок расчётов. За один отработанный день он будет вычитать из долга две тысячи семьсот сорок семь рублей и двадцать пять копеек. В итоге выплата поставит четыреста девяносто девять тысяч девятьсот девяносто девять рублей и пятьдесят копеек. Какой дотошный.
– Вы забыли ещё сто рублей внести, на проезд, – смотрю на Владислава Васильевича.
– Приложение прочитай сначала, – отмахивается и идёт к холодильнику, да он обжора…
Открываю последнюю страницу.
Первое. А вот и сто рублей. Задираю брови. Так, он не шутил. С сегодняшнего дня и до следующего воскресенья я должна звать его «мой господин». Псих. Ладно, переживу.
Дальше. Форма одежды. Ничего внятного: «Директор может на своё усмотрение менять рабочую форму».
И что это значит? Заставит по сто раз переодеваться? Ну и чихать. Не переломлюсь.
Что касается обязанностей, то буду получать список дел ежедневно на почту. Надеюсь, не бумажным письмом, а то, кто его знает…
– И это всё? – отрываюсь от документов и спрашиваю, а он уже на диване и яблоко жуёт.
– А тебе ещё что-то надо? – отрывается от фрукта.
– Нет, меня всё устраивает.
– Тогда подписывай, – пожимает плечами.
Беру ручку и ставлю подписи на всех экземплярах. Богатей подходит и тоже везде расписывается, а потом ещё и печать штампует.
Впереди меня ждёт сто восемьдесят два дня работы здесь. Вроде не всё так плохо. Даже улыбаюсь.
Пишу заявление в магазин. Владислав Васильевич сказал, что решит проблему с моим увольнением и заберёт трудовую.
Мой новый начальник уходит, а возвращается минут через десять. Я же сижу, не шевелюсь, мне жутко неловко в его рубашке и с голыми ногами. Вообще, юбки не ношу, а тут, считай, в трусах одних.
– Что это? – перед носом появляется длиннющий список и сияющее лицо Владислава Васильевича.
– А это, голубушка, список дел на сегодня.
Глаза мои становятся непомерно огромными. Да тут за сотню пунктов. Я что ему, Золушка? А к договору помощники в виде крыс и феи не прилагаются? Вот чёрт! А график я не посмотрела-то.
– Простите, а можно я кое-что ещё гляну? – мямлю.
– Валяй, – ухмыляется.
Читаю. Работа без выходных с шести утра и до десяти вечера. Поднимаю на мужчину глаза и понимаю, что дура я невнимательная, а он дьявол.
Откладываю договор.
– А… как мне быть с одеждой?
– Ты кое-что забыла, – Владислав дёргает бровями.
– Что? – недоумеваю.
Вместо ответа он открывает договор и листает до приложения номер один. А потом медленно так ведёт пальцем по словам «мой господин».
Сердце моё срывается в бешеный забег. Ну, он же взрослый мужик! Зачем ему это?! Пошутил и хватит!
– Серьёзно?
– Абсолютно, – нагло ухмыляется.
Тяжело вздыхаю:
– Как мне быть с одеждой, мой господин?
– Так-то лучше, – хохочет. Он явно наслаждается всей этой ситуацией. – Машинку видела, постирай, а твоя рабочая форма уже на тебе.
– ЧТО? – взлетаю со стула, забыв про голые ноги. – Вы с ума сошли?!
– Снова забыла, – тыкает в контракт.
– Вы с ума сошли, мой господин?! – таращусь на мужчину.
А он неспешно оглядывает меня, притормаживая на коленях, тут же одёргиваю рубашку пониже.
– Мне нравится. Так что это твоя форма на сегодня, – спокойно говорит мужчина. – Вперёд, – ведёт рукой в сторону плиты, – ты не дала мне выспаться, так что я уже голодный.
– И?
– Пункт первый в списке ваших дел, Елизавета Михайловна, – улыбается и идёт на диван, – пункт первый.
Разваливается там, как кот, и смотрит на меня. Он что, будет пялиться, пока я буду готовить? Этого в договоре нет. Или есть? Подтягиваю листки. Да чтоб меня! Он имеет право контролировать выполнение моих дел. Но я же думала, что это значит проверять!
Смотрю список заданий на сегодня:
«1. Приготовить завтрак: омлет «пуляр» с зеленью и свежими овощами».
ЧТО?
– Что такое омлет «пуляр»? – вздёргиваю брови.
Впервые слышу такое жуткое название.
– Смотрю, ты домой совсем не хочешь, – ухмыляется мужчина.
– Мой господин, – добавляю, скрипя зубами.
– Интернет тебе в помощь. Я не обязан тебя учить всему. И это тоже есть в договоре. Если хочешь убедиться, – ведёт рукой в сторону бумаг. – Вперёд.
– Я вам верю, – кривлюсь. – Но у меня телефон сдох… мой господин, – на всякий случай повторяю обращение, а то вдруг я каждый раз должна так говорить.
– В крайнем ящике, – указывает на кухонный гарнитур за моей спиной, – куча зарядок, найдёшь и для своего.
Это, наверное, зарядки от телефонов его прошлых домработниц. С такими условиями они точно мрут как мухи. А похоронены в саду, под теми самыми цветами, которые мне полить надо в пункте номер четыре…
Поглядываю злобно на начальника новоиспечённого и, прикрывая попу руками, иду шариться в ящике.
Нашла!
Ставлю телефон на зарядку. Включаю. Нет ни одного пропущенного или сообщения. Тарас не объявлялся в зоне действия сети и не включал телефон. С работы не звонили. Что этот кареглазый амбал вчера наплёл Марии Фёдоровне, раз она спокойно отпустила меня?
Обязательно зайду, спрошу. А когда я зайду? Я же теперь тут работать буду и без выходных. Вздыхаю и выискиваю рецепт омлета.
Жуть какая. Принимаюсь искать посуду и миксер. Вот это закидоны у этого Владислава Васильевича. В чём проблема сделать обычный омлет? Нет, надо какой-то «пуляр»…
Стою, мучусь, разделяю белки и желтки. А потом врубаю миксер и, поглядывая на самодовольного богатея, взбиваю яйца. Только представляю далеко не куриные.
В рецепте написано: взбить белки до устойчивой пены. Вот и взбиваю, злюсь, но взбиваю.
Подхожу к плите, когда всё готово. Ставлю сковороду и зависаю. И как плитой пользоваться? Тут кнопок больше, чем надо, а ещё буквы какие-то. У нас дом старый, плита газовая. А эта какая-то модная. Смотрю на неё и пытаюсь понять, что делать.
– А есть инструкция? – поворачиваюсь к Владиславу Васильевичу. – Мой господин…
– Зачем? – как сидел, развалившись, так и сидит.
– Я не умею пользоваться такой плитой… мой господин.
Мужчина встаёт и подходит ко мне вплотную сзади. Съёживаюсь, а он прижимается всем телом и берёт меня за руку. Чуть не умираю со стыда и злости. А он прикладывает мой палец к изображению какой-то кнопки, а потом к цифре шесть.
Стою, трясусь. Он же сказал: никакого интима! Тогда чего он тут прижимается? Божечки, как страшно-то! Только осознала, что в доме, кроме него и его амбалов, больше никого. Я одна, а их четверо огромных мужиков. Что-то слёзы сразу на глаза попросились. Быстро стираю их.
– Поняла, спасибо, дальше я сама…
А он никуда не уходит. Стоит и смотрит на меня как голодный лев. Внутри всё сжимается от его близости, аромата парфюма и тепла тела.
Кажется, я встряла.