Глава 9
Гарри
Гнетущее чувство ответственности и тяжесть выбора парализуют меня, заглушая голос разума. Я понимаю, что должен держаться подальше от Джейн, что наши отношения — ошибка, чреватая серьезными последствиями. Но, несмотря на все попытки избегать девушку, я постоянно нахожусь в ее поле зрения, а она — в моем. Все началось с первой ошибки — с приглашения Джейн работать в моем закрытом клубе. Вторая ошибка, более серьезная, заключалась в том, что я продлил свое пребывание в городе на срок гораздо больший, чем планировал. Нужно как можно скорее вернуться в Чикаго и напомнить самому себе, кем я являюсь и что стоит на кону.
Подойдя к двери и уже доставая ключи, обращаю внимание на клочок бумаги, вставленный в дверной проем.
Что за черт?
Выхватываю листок, читаю: «В жизни — как в шахматах: когда партия заканчивается, все фигуры — пешки, ферзи и короли — оказываются в одном ящике. Кто же первый из них падет?»
Несколько раз глубоко вдыхаю и перечитываю написанное. Это уже переходит границы. Этот придурок, считающий себя королем, должен остановиться, пока я до него не добрался. Он может играть со мной сколько ему вздумается, но не с моей семьей. Это была тонкая грань, и теперь неизвестный перешел ее. Когда дело касается семьи, я безжалостен, и он это понимает, раз решил сыграть партию и начал с королевского гамбита, только не учел, что, стоит допустить одну ошибку, и вся партия падет.
Отправив листок с посланием в карман, переступаю порог квартиры. Тишину ее нарушают приглушенные стоны, доносящиеся из комнаты Джейн. Они нарастают, заполняя собой пространство, вызывая во мне бурю противоречивых эмоций. Гнев, первоначально вспыхнувший в душе, сменяет ошеломление, смешанное с непониманием. Стоны Джейн, глубокие и ритмичные, кажутся все громче и проникают в самое сердце, словно пронзительные удары. Недоумение сжало горло. Не могу поверить в то, что слышу.
Порывисто, забыв об осторожности, бегу к ее комнате и распахиваю дверь. Та с грохотом ударяется о стену, а меня на мгновение оглушает резкий, пронзительный визг. Застываю на месте, словно окаменев, не в силах пошевелиться.
Широко распахнутые от ужаса и смущения глаза Джейн беспорядочно мечутся по комнате, ища, чем можно прикрыть тело, стройное, подтянутое, с изгибами, заставляющими сердце биться чаще. Я не могу оторвать от него взгляд. Кожа Джейн почти сияет в полумраке комнаты, а легкий румянец на щеках выдает бурю пронизывающих ее эмоций.
— Гарри! — взвизгивает Джейн. — Да отвернись уже! — Она делает жалкую попытку прикрыть рукой тонкое кружево на груди.
— Что происходит? — не отворачиваясь, спрашиваю приглушенно. — Почему ты в белье и стонешь, мать твою? — Тяжело вздыхаю, потирая бровь.
— Отвернись! — командует Джейн. — Это моя комната, а ты врываешься как дикарь!
Я делаю, как она просит.
Лучше мне этого больше не видеть, иначе она будет приходить ко мне в самых мучительных сексуальных кошмарах.
— Ты ответишь на мой вопрос? — бросаю нетерпеливо.
Что-то подталкивает меня обернуться и посмотреть на нее еще раз, но я старательно держу себя в руках. Любая наша связь все разрушит. Я не могу оступиться и намеренно броситься с обрыва в пучину похоти и разврата.
— Не могу поверить, что это произошло. — До меня доносятся нервные шаги Джейн.
— Так что заставило тебя так безудержно стонать?! — вскипаю, раздражаясь, что она не отвечает на мой вопрос.
— Я делала массаж тела, — прыскает Джейн, — это, знаешь ли, не самая приятная процедура. И безудержными мои стоны не были!
Резко поворачиваюсь, не заботясь о том, одета она или нет.
— Мне так не показалось.
Она останавливается, и я фиксирую на ней взгляд, способный сжечь.
— Я не пыталась тебя соблазнить, понятно? — и эти слова звучат как вызов.
Ее губы дрожат, и это пробуждает во мне что-то дикое и первобытное.
Остановись, Гарри! Ты летишь по прямой и вот-вот врежешься в столб своего самолюбия.
— В следующий раз сходи на массаж в салон, — раздраженно бросаю. — Никаких больше шоу со стонами, криками и прочим дерьмом!
— Окей. Поняла тебя. — Джейн поднимает руки вверх. — А теперь покинь мою комнату, чтобы я могла продолжить стонать, — заявляет с вызовом и явным раздражением, обходит меня и садится на кровать, демонстративно перекидывая ногу за ногу.
Я наблюдаю за демонстрацией, вздернув бровь. Не представляю, что творится в ее голове, но мой мозг не выдает ничего стоящего. Мы прожигаем друг друга взглядами, никто из нас не сдается и не отводит глаз. И тут я понимаю, насколько попал. Джейн может выглядеть милой, невинной, совершенно прекрасной, но помимо этого у нее острый язык и характер, который доведет меня до нервного тика.
— Я серьезно. Никаких больше стонов.
— Я тебя услышала. Но ты не можешь мне запретить выглядеть красиво. Трофейная жена не может заплыть целлюлитом и лишними килограммами. — На ее губах появляется широкая улыбка.
Эта засранка только что сыграла против правил.
— Если ты решишь потолстеть, я не буду против. И можешь не переживать из-за своей трофейности, — подкрепляю свои слова, рисуя в воздухе кавычки. — А сейчас ложись спать. — Не дожидаясь ответа, выхожу из комнаты, плотно закрывая за собой дверь.
Мчусь по коридору, не обращая внимания на скрип половиц. Мысли скачут, словно пытаясь догнать меня. Врываюсь в свою комнату, захлопываю дверь за спиной. Торопливо избавившись от одежды, ныряю в душ. Холодная вода обжигает кожу, вызывая приятное покалывание. После бурного дня контраст температур ощущается особенно остро. Вода смывает и пот, и тяжелые мысли, оставляя ощущение полного умиротворения. Стою под струями, закрыв глаза, позволяя воде промыть каждую пору кожи. Шорох падающих капель заглушает все остальные звуки, создает иллюзию полной изоляции от внешнего мира. Я теряюсь в мыслях, и меня неудержимо тянет к собственному возбужденному члену.
Черт, это ужасная идея, Гарри, ужасная!
Животное желание пересиливает, и начинаю ласкать себя рукой. В голове вспыхивает образ Джейн в изящном кружевном белье, ставший для меня чем-то вроде навязчивой идеи. Отчетливо вижу пленительные изгибы ее тела, нежную кожу, манящие соски. Я продолжаю медленно поглаживать член, представляя перед собой будущую жену.
Слегка ускоряя темп, опираюсь спиной на кафель и стискиваю зубы, не в силах отогнать накатившее возбуждение и желание, и как помешанный продолжаю дрочить на образ Джейн. Она заполонила мое сознание, не оставив права выбора. Закрываю глаза, и все вокруг исчезает. В темноте остается только она, ее образ пульсирует в моей голове. Я ощущаю каждый изгиб ее тела: мягкую дугу спины, плавный контур бедер, плечи, вышедшие из-под резца скульптора. Каждый ее жест, дыхание, движение пальцев по волосам, легкая дрожь рук.
Я чувствую тепло ее кожи, как солнечный свет, что проникает в самую глубину. Ее образ одновременно нежный и вызывающий, каждый изгиб словно приглашение, каждый взгляд — обещание, которого я жажду, но так боюсь. Стук сердца в ушах усиливается с приходящим оргазмом. На меня накатывает ненасытная, разрушающая разум жажда, и водопад удовольствия обрушивается слишком мощно. Сильнее стискиваю зубы, чтобы не издать стон.
Беспомощность накрывает тело, ноги становятся ватными, заставляя упереться головой в стену. Вода уносит доказательства того, что я желаю Джейн. Я не должен этого ощущать. Раздражение вновь накрывает волной, вода стекает по плечам, мысли в голове путаются. Вытерев тело полотенцем, направляюсь в свою комнату. Натягиваю спортивные штаны и наконец немного успокаиваюсь.
Схватив телефон, набираю номер Остина, надеясь, что разговор хотя бы немного отвлечет меня от вихря мыслей. Гудки тянутся бесконечно, и когда, наконец, он поднимает трубку, я слышу его учащенное дыхание.
— Чем ты, блядь, занят?! — рычу в трубку, чувствуя, как эмоции вновь берут верх.
— Отлизываю привлекательной милашке на заднем сиденье своей машины, — отвечает беззаботным тоном, и я морщусь от недовольства. — В чем дело?
— Мне снова отправили записку, — перехожу к сути, пропуская то, как я хочу прикончить его за подробности личной жизни.
— Сейчас вернусь, не смей шевелиться, — бормочет Остин, и я слышу, как захлопывается дверь машины. — Это уже не смешно, Гарри. Что за идиот решил это сделать?
— Хотелось бы и мне знать. Ты нашел тот фрагмент? — Подхожу к окну, смотрю на вечерний Париж — город наполняется огнями.
Возможно, стоит выйти на улицу, подышать свежим воздухом и отвлечься от всего.
— Я напряг наших IT-задротов, но они ничего не смогли найти. На камерах пусто, будто к твоей машине никто не подходил.
— Пусть лучше работают.
— У меня есть один вариант, но для этого ты должен вернуться в Чикаго. — Слышу, как Остин закуривает, и готов поклясться, что он делает это с наслаждением.
— Что за вариант? — Не отвожу взгляд от проходящих по дорожкам туристов, наблюдая.
Мистер Инкогнито должен быть где-то рядом, если он решил всерьез подпортить мне жизнь.
— Пусть это будет сюрпризом, — загадочно щебечет Остин. — А теперь, если мы закончили, я пойду. Киска меня заждалась.
— Мерзость. — Кривлюсь так, будто в лицо бросили горсть песка. — Пользуйся презервативом.
— Я не подцеплю венеричку, если буду отлизывать, — саркастично произносит друг.
— Хламидии хорошо приживаются в ротовой полости, мужик.
— Тогда прополощу рот хлоргексидином.
Не имея никакого желания выслушивать его треп, скидываю вызов. Осознание произошедшего накатывает волной. Я только что дрочил на женщину, с которой не должен иметь ничего общего.
Черт бы меня побрал.
