Глава 5
Джейн
— Отпусти меня! Мне больно, Кариос! Пожалуйста!..
Я зажимаю уши, стараясь не слышать крики мамы, но звуки все равно пробиваются сквозь пальцы, грубые и резкие, словно удары хлыста.
— Чертова сука! Ты поплатишься!
Удар. Крик. Еще удар. Снова крик.
— Мама! — шепчу, закрывая рот рукой, чтобы отец не услышал.
Горячее дыхание бьется о ладонь, и я чувствую, как слезы пропитывают кожу.
Он не должен меня найти. Я сделала, как просила мама: спряталась в шкафу. И теперь не имею права выйти. Ни при каких обстоятельствах.
— Мое лицо… — мамин крик пронзает тишину, и я сильнее прижимаю ладони к ушам. Шкаф тесный, душный, пахнет нафталином и пылью, но я не двигаюсь. — Они поймут, что ты избиваешь меня! Только не лицо!.. — голос срывается на отчаянный звериный визг.
Раздается глухой звук, и что-то тяжелое падает на пол. Потом наступает тишина. Настолько глубокая, что я слышу собственное сердце.
Я замираю. Считаю до десяти. Потом еще. Кажется, он ушел.
Осторожно приоткрываю дверцу шкафа — она скрипит, и я снова замираю. Воздух пахнет кровью и страхом.
— Мама… — шепчу, вываливаясь из укрытия. Колени скользят по полу. — Нет, нет! — Слезы застилают глаза, и я ползу к ее телу, оставляя мокрые следы. — Пожалуйста… — повторяю, не узнавая собственного голоса.
Трясущимися руками убираю волосы с ее лица, размазывая кровь по щеке.
Нет. Она не может умереть. Не сейчас. Не оставить меня одну.
— Мам… — Склоняюсь к ее лицу, целую лоб, щеку, губы, молюсь, чтобы она очнулась. — Ты не можешь меня оставить…
И вдруг слабое движение. Ее губы дрожат.
— Красавица моя… — хрипло выдыхает мама. — Я в порядке. — Она гладит мои волосы, прижимает меня к себе. — Пообещай, Джейн… Пообещай, что убежишь из этого мира, как только появится возможность.
— Я не оставлю тебя! Не смогу! — давлюсь словами, превращающимися во всхлипы.
— Не дай ему убить и тебя, — шепчет она, и глаза ее полны боли и любви одновременно. — Не дай…
— Мам, пожалуйста, не засыпай… — шепчу, касаясь ее щеки, но она больше не отвечает.
Резко вскакиваю. Сердце колотится, словно пытается вырваться из груди. Нервное дыхание заполняет комнату, горячие соленые слезы медленно скатываются по щекам, оставляя за собой следы отчаяния. Внутри меня настоящий эмоциональный шторм из страха, паники и безысходности, они смешались в один ком, застрявший в горле и не дающий глубоко вздохнуть. Я пытаюсь сосредоточиться на дыхании, но воздух словно ускользает от меня, как если бы был живым существом.
Вокруг меня все размыто, и слышу я только собственное сердцебиение, гремящее в ушах. Стараясь успокоиться, закрываю глаза. Делаю еще одну попытку вдохнуть, и на этот раз воздух заполняет легкие.
Поднимаюсь с кровати, нужно унять остатки тревоги. Каждое движение становится маленькой победой. Подхожу к окну, открываю его. Свежий воздух врывается в комнату, принеся с собой живительную силу природы. С глубоким вздохом осознаю, что, несмотря на все испытания, продолжаю двигаться вперед.
Мамы не стало, когда мне было семь. Она скончалась в ту ночь, когда я пряталась в шкафу. Я осталась одна с отцом-тираном и приняла на себя всю тяжесть его гнева. Стала новой мишенью для нападок. Мне приходилось делать все, как он велел, но я все равно получала побои. Угодить отцу было нелегко — он был вечно недоволен. Как только мне исполнилось четырнадцать, ситуация только ухудшилась. Мне подобрали мужа, но я продолжала подчиняться отцу. И став старше, выполняла его требования, даже когда меня заставляли делать ужасные вещи. Я не оправдываю себя, но это давало шанс выжить. Не имея возможности обратиться за помощью к кому-либо, я оказалась совершенно одна в этой паутине насилия. Когда отца убили за нарушение мафиозного кодекса, я испытала краткое облегчение, которое, к сожалению, продлилось недолго.
Сейчас каждый новый день — шанс заново почувствовать радость и надежду. Я учусь быть благодарной за моменты тишины между бурями и за возможность расти, даже когда кажется, что все вокруг рушится.
Поднимаю глаза к небу, глядя в голубую даль.
— Пожалуйста, помоги мне справиться с этим, мам, — шепчу и, закусив губу, продолжаю смотреть на небо, пока слезы не заполоняют глаза. — Помоги сбежать из этого мира. Пожалуйста, дай мне возможность.
Звук входящего сообщения режет тишину, заставляя вздрогнуть. Телефон вибрирует на прикроватной тумбочке, разбивая вязкое утро на острые куски.
Я морщусь и нехотя плетусь к тумбочке.
Проведя пальцем по экрану, открываю сообщение.
Шерон: Ты возвращаешься! Не обращай внимания на нашего засранца босса. Он тот еще трехлетний ребенок с бушующим настроением.
На губах появляется улыбка. Ну хоть что-то хорошее за последние несколько дней.
Гарри
Лишив сна, ночь тянулась бесконечно долго. Темнота за окном была тусклым фоном для гораздо более мрачной картины, разворачивающейся в голове. На кону жизни людей, воскресивших мою давно погребенную душу. Угроза кружит над нами, и ее масштаб до конца непонятен.
Кто посмел пойти против безрассудного человека, изрядно потрепанного жизнью? Человека, чьи шрамы глубоки, а история увита темными тайнами? Этот острый, как осколок стекла, вопрос терзал меня всю ночь. Эхо его отскакивало от стен, разлеталось по комнатам, превращаясь в невыносимый гул.
На кухне что-то звякнуло, выдернув меня из размышлений о надвигающейся трагедии. Звон посуды сменился тихими шагами.
Джейн.
Бросаю взгляд на часы: шесть утра. Зачем она поднялась в такую рань?
Тишина, окутывающая дом, почти осязаема. Никаких громких звуков, только слабый шепот воды из крана, шорох салфеток и легкий стук тарелок. Поднимаюсь из кресла и, потирая глаза, направляюсь в кухню, хотя понимаю, что не следует идти к ней и завязывать разговор. Джейн — падение для моей души. Чистое полотно, которое не хотелось бы испортить нездоровыми наклонностями вандала.
Девушка стояла у плиты на фоне золотистого света, пробивавшегося через окно. Склонясь над сковородкой, где тихо шипел омлет, она словно в трансе помешивала содержимое, не замечая меня. Затаив дыхание, я смотрел на нее. Волосы небрежными прядями спадали на плечи. Глядя на открытые участки загорелой кожи, ощущал ее нежность кончиками пальцев — не касался ее, но хотел этого.
Чертовски плохое желание, Гарри.
Под ногами скрипнула половица, и Джейн обернулась. Наши глаза встретились, и искры пронзили пространство между нами, а воздух покинул легкие, будто кто-то дал мне под дых. Ее губ коснулась улыбка, немного грустная, словно Джейн что-то скрывала и не хотела, чтобы я знал.
— Доброе утро, — произнесла она, возвращаясь к помешиванию омлета.
Я открыл рот, но слова застряли в горле. В голове крутилось множество вариантов нашего диалога, но ни один не подходил к планам держаться подальше. Стоило бы развернуться и уйти, но вместо этого я подошел ближе и предложил помощь, как бы смягчая напряжение.
— Может, я сделаю кофе? — спросил, пытаясь отвлечься от ангельского лица без грамма макияжа и желаний в отношении будущей жены.
Но, черт возьми, я не умел варить кофе! За меня это делала кофемашина. А на кухне Джейн была только турка и кофе в зернах.
Варка кофе не сложнее убийства, правда же?
— Ты и кофе? — прыснула Джейн, бросая на меня смешливый взгляд. — Пепелище, которое останется после этого, дорого тебе обойдется.
— Я могу купить этот город, не говоря о квартире, красавица.
— Иметь во владении Париж? Кажется мечтой любой девушки. — Она хихикнула, ничуть не смущенная признанием ее красоты.
— А причем тут ты? — Облокотившись на стол, скрестил руки на груди.
Джейн, не отрывая взгляда, медленно сглотнула. Я загнал ее в угол.
— Ну… — она выключила газ и посмотрела мне в глаза, — если я стану твоей женой, то все, что будет твоим, автоматически попадет в мои цепкие, гламурные ручки. Так ведь?
— Да, так. И мне нужна чашка кофе перед наполеоновскими планами по захвату мира.
Оттолкнувшись от стола, подхватил ингредиенты. Нужно попробовать сварить кофе. Насыпав молотые зерна в турку, принялся наливать жидкость, чтобы черная субстанция превратилась во что-то похожее на кофе.
Джейн наблюдала за моими действиями.
— Слишком много воды, Гарри. — Она высунула голову из-за моего плеча. Легкий аромат ее духов, смешанный с запахом свежего белья, был самым приятным, что я слышал ранее. Она находилась чертовски близко. — До уровня сужения турки будет достаточно.
— И что дальше? — Повернулся к ней.
Наши глаза встретились, и мне стало не по себе.
— Теперь нужно поставить на огонь, — Джейн показала пальцем на конфорку, — и варить около пяти минут. Справишься? — Я не знал, что ответить. Мои умения обращаться с плитой сводились к тому, что мне было известно около десяти способов пыток с этой штукой.
— Поняла тебя. Позволь мне не испортить этот импортный сорт кофе.
Пришлось отступить. Она явно знала, что делать с этой штукой из древности, в которой варят кофе. Словно опытный алхимик, Джейн с невероятной грацией и точностью управлялась с загадочным устройством. Я не мог оторвать глаз. Сосредоточенность, предельная аккуратность и скрытая уверенность, с которой девушка действовала, были невероятно притягательны. Аромат кофе, насыщающий воздух, лишь усиливал ощущения.
Когда она, наконец, подала мне чашку, я почувствовал, как тепло окутывает мои ладони, и сделал глоток. Ее глаза не отпускали мои, ожидая вердикта.
— Тебе удалось его не испортить. — Сам того не желая, расплылся в улыбке, что мне вовсе не свойственно.
Это сигнал, Гарри. Нужно срочно уходить.
— Хочешь позавтракать? — Джейн принялась доставать фарфор из верхнего шкафчика.
Это уже перебор. Мы не должны завтракать вместе. Варить кофе. Мило беседовать. И вообще существовать в одной галактике.
— У меня дела. Спасибо за кофе, Джейн.
Я развернулся и быстрым шагом вернулся в свою комнату.
***
План возмездия работал отлично. Шерон пригласила на собеседование ублюдка, посмевшего положить свои руки, глаза и мысли на мою будущую жену. Знал бы он, на какой тонкой грани сейчас балансирует. Оставаясь в тени, я слушал их собеседование. Даже несмотря на то, что он нужен мне в качестве мяса для битья, осторожность превыше всего. Требуется лишь один просчет с его стороны, чтобы осуществить свой план. Любой нелепый намек, прикосновение, взгляд — и все, он сыграет в ящик кормить червей.
Джейн появилась спустя тридцать минут. Впорхнув в здание как первый луч солнца, осветила все вокруг. Легкое платье с цветочным принтом и широкой юбкой с воланами вальсировало в такт походке. Загорелые ноги слишком привлекали мое внимание, а стук высоких казаков отдавался в ушах, напоминая, что она находится со мной в одном пространстве.
На ее лице отразилось удивление, когда, войдя в кабинет, девушка увидела своего профессора. Но Джейн выше того, чтобы показывать панику: она тут же скрыла удивление за манящей и притягательной улыбкой. Я продолжал наблюдать за ними через камеры. Все шло в деловых рамках. Поприветствовав друг друга, они завязали профессиональный разговор. В нем не было ничего интересного, за что бы я мог зацепиться. Моя теория подтвердилась: чтобы он мог оступиться, я должен дать ему что-то большее, чем просто встречу с ней. Мероприятие, которое пройдет уже завтра, все расставит на свои места.
Оставив Шерон напоминание в общем чате, я покинул здание. Мне срочно нужно было проветриться и встретиться с Нико. Муж моей сестры приехал в Париж рано утром и уже успел поведать мне о десятке способов, как он хочет меня прикончить. Нико раздражало в Париже абсолютно все: от надоедливых бабушек, дающих ненужные, но действенные советы, до огромных стай голубей, портящих его дорогие костюмы. Мы договорились встретиться в небольшом ресторанчике на пересечении улиц Реколе и Люсьен Сампе. Я подъехал точно в оговоренное время, но Нико уже ждал меня у входа. Он был собран и осматривал улицу как ястреб, выискивающий подходящую добычу.
— Что с твоим лицом? — Я остановился рядом с раздраженным Нико.
— А каким оно должно быть, если ты притащил меня в этот богом забытый город?
— Ты преувеличиваешь. Он не так уж плох.
— Ужасен от и до. Так зачем ты меня позвал?
Я понимал недовольство Нико, но он был единственным, к кому мне можно было обратиться.
— Твои возмущения неуместны. Я щедро заплачу тебе за присутствие здесь. Давай зайдем, и я введу тебя в курс дела.
В ресторане мы выбрали самый дальний столик, чтобы никто не подслушал. Место было уютным: приглушенный свет и тихая музыка создавали ощущение уединения. Устроившись поудобнее, я решил сразу перейти к сути.
— Нужно проследить за этим человеком. — Достав фотографии из кармана, протянул их Нико. — Гай Бессон. Тридцать семь лет. Не женат. Ранее нигде не замечался.
Взгляд друга скользнул по снимкам, и его брови слегка приподнялись от удивления. На фотографиях был запечатлен человек, чье существование вызывало у меня настороженность. Я знал, что мужчина может быть опасен, поэтому и обратился к Нико, профессионалу в этом деле, умевшему оставаться незаметным.
— И что он натворил? Не помню, чтобы он засветился в наших кругах.
— Он имеет виды на мою жену.
— Невесту, — поправил друг. — Ладно, я этим займусь.
— Просто проследи за ним и выясни, с кем он общается, куда ходит. Это поможет понять, что он замышляет.
Друг вздохнул, но в его глазах уже читалось решение. Он аккуратно сложил фотографии и сунул в карман.
— Сделаю как следует.
Никто и никогда не посмеет тронуть то, что принадлежит мне. Даже если это человек, который доводит меня до чертиков.
