Глава 8
Гарри
Джейн села в машину, мы уже десять минут едем в полной тишине. Я чувствую — что-то поменялось. Она не пытается заговорить со мной, пялится в окно или на приборную панель, но только не на меня. А еще ее руки…
Они трясутся.
Тонкие пальцы сжимают маленькую причудливую сумочку, держатся за нее, как за спасательный круг. Она изо всех сил пытается скрыть нервозность и отчужденность. С одной стороны, ее поведение можно оправдать нашей ситуацией. Нам не нужно сближаться. Это убьет каждого из нас. А с другой, меня тревожит все, что в данный момент происходит в ее голове.
— Что произошло? — нарушаю гробовую тишину в машине, бросая взгляд на Джейн.
Она резко дергается, горячие голубые глаза впиваются в душу. В них столько испуга, боли и отчаяния, что у меня перехватывает дыхание.
— Ничего. — Облизывает пересохшие губы.
— Моя профессия научила чувствовать ложь еще до того, как ее озвучат.
— Я… — Она отшатывается назад, сильно вжимаясь в кресло.
— Ты… что? Попробуй быть конкретней. — Останавливаюсь на светофоре и поворачиваюсь к ней. — Скажи мне, что тебя тревожит.
Она колеблется, опуская глаза на руки.
— Ты не должен переживать за мое состояние, Гарри. Сделай вид, что меня тут нет, — бросает она, отворачиваясь и пытаясь скрыть напряжение.
— Джейн, — я сжимаю зубы, — скажи мне.
Мне не хочется давить на нее, но внутри горит желание узнать правду.
— Какой смысл что-то говорить, если это не имеет значения? — Она упирается, голос дрожит, но слова твердые.
— Ладно.
Нам загорается зеленый, но я не трогаюсь с места. Машина остается стоять посреди проспекта, будто ей, как и мне, некуда спешить. Вокруг разносится гул автомобилей, вибрация от двигателя пронизывает каждую клеточку тела.
— Что ты делаешь?! — вскрикивает Джейн, нервно сжимая сумку, взгляд ее мечется по зеркалам.
— Жду ответа на свой вопрос, — спокойно отвечаю, откидываясь на спинку кресла, словно ничто не может меня сдвинуть с места.
— Мы нарушаем правила и препятствуем движению!
— И мне совершенно насрать на это.
— Тебя оштрафуют, — в голосе прорывается тревога.
— Плевать. Я в состоянии заплатить за эту маленькую шалость.
— Маленькая шалость? — Джейн нервно хихикает. — Так ты это называешь? Смерть человека для тебя тоже маленькая шалость?
Теперь пазл складывается воедино.
Она знает, что пропажа преподавателя моих рук дело. И это все облегчает. Теперь моя будущая жена будет знать, что произойдет с каждым, кто посмеет претендовать на принадлежащее мне по праву.
— Ты знаешь. — Мы встречаемся глазами. — Хочешь это обсудить?
Голубые вспыхивают в одно мгновение. Я вижу весь спектр эмоций — от злости до вины и сожаления. Пока ее взгляд мечет молнии, мне кажется, будто время замирает. Наконец злость вырывается наружу:
— Ты невыносим! — кричит она, бросая в меня свою сумочку.
— Осторожно, Джейн, — сдержанно предостерегаю.
— И что будет, Гарри? Ты и меня убьешь и закопаешь в лесу? — гневно цедит каждое слово. — Или кинешь в реку? О нет, слишком просто. Ты расчленишь меня и разбросаешь по всему свету?
— Довольно проблемно. Ни один аэропорт не пропустит меня с расчлененкой.
Стук в окно привлекает наше внимание, автоматически опускаю стекло. Молодой парень с раздражением просовывает голову в салон, собираясь что-то сказать, но я не даю ему шанса, резким движением выталкивая его обратно.
— Tu me bloques le passage, mec! — шипит парень сквозь зубы.
Сжав кулаки, стараюсь сохранять холодный вид, но внутри уже бушует буря; каждое слово методично разъедает мое терпение.
— Что говорит этот идиот?
Парень хмыкает, криво усмехаясь, будто услышал детский лепет, и нарочито медленно, с издевкой повторяет по-английски:
— Ты не даешь мне проехать, чувак!
— Это не мои проблемы. Объезжай, — отвечаю ровно, но он безошибочно улавливает едва сдерживаемое раздражение.
Парень не унимается: наклоняется ниже и заглядывает в салон.
— Я хочу ехать по своей чертовой полосе. Только если ты не поделишься своей цыпочкой…
Слышу, как Джейн нервно выдыхает. Мое терпение трещит по швам.
— Что ты сказал? — цежу сквозь зубы, сжимая пальцы на руле. — Хочу понять, почему тебе пришло в голову торговаться за мою женщину.
— Одна ночь с ней, и у меня не будет к тебе претензий, — хмыкает он, словно это шутка.
— Нет.
— Да ладно тебе. Готов поспорить, она прекрасна на вкус, — он опять заглядывает в салон, надеясь рассмотреть Джейн, и я вновь выталкиваю его.
От неожиданности он отшатывается, но, выпучив глаза, делает шаг вперед, готовясь к драке. И тут перед его лицом появляется пистолет. Джейн нервно взвизгивает, и ее страх лишь усиливает мое раздражение.
— Ты уверен в своих чертовых желаниях, чувак? — цежу сквозь зубы, сжимая оружие до побелевших пальцев. — Думаешь, можешь торговаться за мою женщину?
По его лицу расползается страх, губы дрожат, и на моем лице появляется хищная ледяная улыбка. Парень отступает, подняв руки, глаза бегают в поисках выхода.
— Нет… — шепчет он, прежде чем развернуться и броситься к своей машине.
Я бросаю пистолет на колени и закрываю окно. В тот же миг Джейн с молниеносной скоростью хватает меня за лацканы пиджака, впиваясь пальцами в ткань, и швы трещат от ее хватки. Это не просто сильный рывок, а демонстрация характера, смешанная с дикой, необузданной энергией. Ощущаю ее дыхание на своем лице, запах ее духов — сложный, пряный, с нотками цветов и чего-то горьковато-пряного лавандового. Я мог бы без малейшего усилия отбросить девушку от себя, но во мне вспыхивает странный интерес. Не любопытство, нет, а настоящее, почти животное возбуждение.
Это похоже на игру, на запретный плод, на ощущение грани, за которой скрывается неизвестность.
Мне хочется увидеть, насколько далеко она готова зайти и какие еще грани своего характера проявит. Глаза Джейн горят необычным огнем, полным страсти и чего-то темного, угрожающего.
— Что ты творишь?! Ты не в своем городе, Гарри. И ты не можешь устраивать тут свои выкрутасы! — Пальцы ее сжимаются сильнее.
Подаюсь вперед, оставляя между нами жалкие миллиметры.
— Я бы всадил ему пулю в лоб, не моргнув и глазом. Он перешел границы.
— Их переходишь ты, убивая моего преподавателя из-за жалких фотографий!
Она дергает меня на себя, и из легких просто испаряется воздух. Я не в силах сдержать внутреннего восхищения. Никогда бы не подумал, что невеста сможет показать свои коготки, но сейчас Джейн держит меня железной хваткой.
Приятное открытие.
— Да, я убил его.
— Ты признаешься? — В недоумении хлопает глазами.
— И я бы сделал это еще раз, не раздумывая.
Джейн хмурит брови, будто делает колоссальное открытие, но оставляет его при себе.
— Ты ужасен. — Она морщится, но меня не отпускает.
— Я не принц на белом коне и никогда им не стану.
— Ну хотя бы честен… — Чувствую нотки отвращения в ее голосе.
— Хочешь спросить что-то еще? — Глаза сами по себе опускаются на ее губы, но я пытаюсь не выдать своего состояния.
— Это правда, что он держал девушку у себя? — шепчет она.
— Да. Это еще одна причина, по которой я убил его. Женщины не должны подвергаться насилию. — От одной мысли, что Джейн могла оказаться на ее месте, сердце отбивает несколько мучительных ударов.
Ее тело напрягается, будто готовится к прыжку или к бегству, вздрагивает от сдерживаемого страха, руки дрожат, а взгляд прикован ко мне. Она несколько раз глубоко и шумно вздыхает, пытаясь собраться с мыслями, подавить внутренний трепет и не выдать панику. И только после этих попыток обрести контроль над собой решительным голосом спрашивает:
— Что с ней сейчас?
— Все хорошо. Она уехала к родственникам в Северную Каролину. И, опережая вопрос, я позаботился о том, чтобы она и ее сын ни в чем не нуждались. Ребенок не виноват, что у него такой отец.
— Хорошо, — шепчет Джейн и отстраняется.
Я выпрямляюсь, поправляя лацканы пиджака. Почти невесомый кокон тишины растворяется, и внутрь прорывается городская какофония, оглушая взрывом звуков. Резкие пронзительные сигналы клаксонов смешиваются с глухим гулом двигателей и писклявым скрежетом тормозов. Перекрытие движения на центральном проспекте вызвало настоящий хаос. Но меня это не беспокоит. Я бесстрастно продолжаю движение.
***
Горький привкус виски обжигает горло, не принося должного облегчения. Я высадил Джейн около дома — все мое нутро подсказывало, что нам не стоит заходить в квартиру вместе. Я мог сделать все что угодно, и только Богу известно, к чему бы это привело. Поэтому, проследив по камерам видеонаблюдения, что она добралась до квартиры, я направился в первый попавшийся ближайший бар.
Пульсирующая жажда накрыла с головой и не отпустила до сих пор. Я никогда не был падок на женщин. Меня мало интересовало все то, что они могут предложить. Я был слишком занят восстановлением и приумножением нашей с Аспен империи. Я не девственник и часто встречался с женщинами для удовлетворения потребностей, но никогда это не приносило такого пленительного и обжигающего чувства одновременно. А сейчас мы с Джейн просто столкнулись в противоречии, но демонстрация ее силы превратила меня в похотливого придурка.
Звук вибрации привлекает внимание, и я смотрю на телефон, лежащий на барной стойке. На экране высвечивается имя сестры. Мысль о ней приносит долю облегчения: Аспен была моим якорем в этом жестоком мире и всегда помогала справляться с разрушающими меня эмоциями.
— Привет, персик! — Опускаю локти на стойку и улыбаюсь.
Лицо Аспен с лучезарной улыбкой — словно прожектор, проливающий свет на весь вечер.
— Братик, — нежный и такой родной голос проникает в каждую клеточку мозга, помогая сбросить напряжение, — я звоню, чтобы узнать, как поживает твоя старая задница.
— Я в порядке, — спокойно отвечаю — нет смысла сваливать свои проблемы на нее.
— Уверен? — В голосе оттенок скепсиса, глаза сверлят меня, будто сестра пытается прочитать мысли.
— Да. Что может быть не так?
Вот за что стоит укорить себя: я воспитал слишком сильную женщину, во многом похожую на меня. Аспен чувствует меня лучше, чем кто-либо.
— Например, то, что ты ввязался в убийство на чужой территории, — сдержанно произносит она, пристально следя за моей реакцией.
— Твой муж трепло! — Я прыскаю, нервно сжимая в руке бокал. — Зачем он тебе рассказал?
— Нико был удивлен твоими действиями. Мы не убиваем на чужих территориях, расплата может быть слишком велика. Неужели твой мозг забыл этот простой, но важный пункт? — начинает она строго, словно преподает урок.
— Я отрежу Нико язык. — Сжимаю бокал еще сильнее, и мне кажется, что он разлетается на осколки прямо в моей руке.
— Лучше купи себе мозги, — парирует Аспен, не отводя взгляда. — И жди, когда к тебе явятся с заявлением.
— Никакого заявления не будет. Склад находится на свободной территории. Все под контролем, — пытаюсь успокоить сестру, хотя сам ощущаю, как поднимается адреналин.
— Неужели эта сучка стоит таких рисков?! — не сдержавшись, спрашивает она, едва сдерживая гнев.
Вероятнее всего нет, но я не могу ничего с собой поделать. Не могу допустить, чтобы с ней что-то случилось. Мой синдром спасателя сожрал бы меня заживо, если бы я позволил чему-нибудь случиться.
— Она того не стоит, и я делал это не из-за нее. Там была девушка, которая нуждалась в помощи, Аспен. Джейн тут ни при чем. — Выглядит так, будто я пытаюсь убедить самого себя. — Ну и мне как никак нужен наследник.
— Ну да, — хмыкает она. — Когда ты возвращаешься в Чикаго? — сестра быстро переводит тему.
— Через пару дней. Ты хочешь приехать?
Если она скажет «да», трагедии и убийства не избежать. Аспен при первой же возможности вытрясет из моей будущей жены все, что только можно. И это будет не ради меня, скорее уж из-за нашей общей подруги: Джейн стоило держать язык за зубами и не кричать на всех углах о болезни Лии. Меня это тоже покоробило, я был чертовски зол на Джейн, но все решилось как нельзя лучше. Лия никогда не рассказала бы Марко и своей семье о заболевании, а моя невеста в какой-то степени помогла ей. Хотя это не оправдывает того, что она сделала.
— Нет, но мне нужно знать, когда ты свалишь от этой сучки. — Слышу, как что-то падает рядом с Аспен.
— Что за звук? — Моментально выпрямляюсь, и каждая мышца напрягается.
— Господи, я просто уронила крем, Гарри. Ты впадаешь в паранойю, братец, — хихикает сестра.
— Я забираю Джейн с собой. Мы едем в Чикаго, — проговаривая эти слова, ощущаю невидимое дуло пистолета, приставленное к виску. Я знаю, что скинул на сестру самую настоящую бомбу. — Аспен? — Она молчит, но я слышу ее учащенное дыхание. — Ты злишься?
Карие глаза сверкают недовольством, губы грозно поджаты.
— Без комментариев, — бросает она, откидывая темные волосы от лица.
— Перестань. Я обязан жениться на ней.
— Снова без комментариев! — Лицо сестры искажается в гримасе.
— Не дуйся, персик. — Сажусь удобнее, допиваю виски и ставлю стакан на стол.
Аспен всматривается в меня и стонет, пытаясь заставить меня вспыхнуть:
— Ты сейчас совершаешь ошибку.
— Мои решения никогда не были правильными, — мотаю головой, — кроме одного: воспитать из тебя восхитительную женщину. — Тепло разливается по телу при воспоминаниях о маленькой сестренке.
Чикаго
Аспен — 5 лет, Гарри — 13 лет
— Давай, малышка, у тебя получится! — Подталкиваю сестру, вижу, как она ставит ноги на педали.
Затаив дыхание, слежу за первыми неловкими метрами. Маленькие ножки делают несколько коротких оборотов, и вдруг она с визгом падает на горячий асфальт. Громкий плач разносится по улице, и я, словно потеряв голову, бросаюсь к ней.
Солнце палит, легкий ветер шевелит листья деревьев, запах свежего хлеба из ближайшей пекарни смешивается с городским воздухом.
Я знаю, что пара ссадин на коленях ей не повредит, но видеть слезы невыносимо.
— Больно! — кричит она, ища меня глазами.
Подбегаю, опускаюсь на корточки и осторожно осматриваю красные исцарапанные коленки. Аккуратно стряхиваю налипшую на кожу пыль.
— Я тут, — говорю мягко, — все в порядке.
— Не-е-ет! — Аспен дергает меня за футболку. — Я упала, мне больно! Я слабая!
Улыбаюсь, пытаясь придать ей уверенности.
— Ты самая смелая пятилетняя девочка, которую я когда-либо встречал, — говорю, глядя в блестящие от слез карие глаза.
— Правда? — Сестра шмыгает носом, и ветер нежно треплет ее темные волосы.
— Правда. Ты вырастешь удивительным человеком, малышка, — провожу пальцами по ее щекам, стирая слезы, — а я всегда буду рядом, буду защищать тебя.
— Как и я. — Аспен уверенно вздергивает подбородок. — Мы прикрываем спину друг другу.
Я смеюсь, легкий смех смешивается с щебетом птиц.
— Точно! — Подхватываю ее на руки. — А теперь готова обработать свои коленки?
Ее губы расплываются в беззубой улыбке, руки обвивают мою шею.
— Только если ты дашь мне персик.
— Фу, они же невкусные.
— Самые вкусные на свете! Я готова съесть целую гору, — заявляет она с важным видом.
— В этом я не сомневаюсь, — смеюсь, обнимая ее крепче.
— Ты подлизываешься, придурок. — Аспен расплывается в улыбке и хихикает, качая головой. — Я люблю тебя, но тема все равно остается открытой. Береги себя! — Она грозно тычет пальцем в экран и посылает целую флотилию поцелуйчиков.
— Люблю тебя, — отвечаю тепло. — Доброй ночи, персик. — Машу ей на прощание, и видеочат обрывается, оставляя в моей душе легкий след нежности.
Оставив наличку на стойке, поднимаюсь и выхожу из бара, раз за разом прокручивая в голове наш разговор. Она права. Я совершаю ошибку. Желать Джейн — самый большой промах в нашей истории. Если мы оба хотим остаться невредимыми, то самый верный вариант — придерживаться плана А и не приближаться к плану Б. Конечная точка — это чувства. Мои родители — самое яркое доказательство того, к чему они приводят.
К смерти.
Я не могу позволить себе такую роскошь, как мои друзья. Травма прошлого слишком болезненна.
