Глава 2
Гарри
Чертова снисходительность.
Я могу быть снисходительным только к одному человеку на этой богом забытой планете, и это моя сестра Аспен. В остальных случаях я безжалостный ублюдок. Первое зерно жестокости проросло в детстве, когда убили наших родителей. Следующее попало в организм, когда на мои плечи легла ответственность за наследие отца. Криминальный мир — то еще пуховое одеяло, не знаешь, в какой момент оно обернется веревкой на шее.
Наследие отца было сложным и многогранным. Оно основывалось на нескольких мафиозных жилах, которые не только обеспечивали мне комфортное существование, но и наполняли карманы внушительными суммами. Контрабанда оружия, рэкет и заказные убийства приносили прибыль, однако вскоре я понял: нет ничего более ценного, чем информация. Она как воздух необходима каждому, кто стремится к власти и влиянию. У всех есть скелеты в шкафу, вопрос лишь в том, сколько их. Людей портит многое: гордыня, зависть, похоть. Это рычаги нашего мира, все хотят знать слабые и уязвимые места человека.
Когда в восемнадцать лет я осознал, что информация — самый ценный ресурс в нашей жизни, и появился мой клуб «Custodela». Прелесть его в том, что у него нет точного местонахождения, никто не знает, кем является его владелец. И самое главное, он — призрак и страх для многих.
Но я никогда не приглашал в него своих близких друзей и семью. Чем меньше знаешь о грязном белье, тем спокойней смотришь человеку в глаза. Мой круг приближенных ограничен, и я не собираюсь становиться их карателем. Хотя мне много раз хотелось закопать своего друга Марко и его несносных братьев, но они преданы мне так же, как и я им. Моя сестра Аспен и ее муж Николас никогда не воткнут нож мне в спину, а подруга Лия прошла через такое количество дерьма, что в один день я стал для нее спасением. Осталась Джейн… И я не знаю, как относиться к своей будущей жене. Мне сложно доверять ей, но на моих плечах стало одной ответственностью больше.
Телефон в руке отвлек от размышлений и наблюдений за местом для предстоящей встречи «Custodela». Раз уж я застрял в Париже из-за своей невесты, было решено провести ежемесячное мероприятие здесь.
Персик: Птичка принесла на хвосте новость, что ты в Париже. Не нужно ли приехать и помочь утилизировать труп Джейн?
Улыбаюсь, глядя на сообщение от сестры. Я ласково называю ее Персик из-за того, что она чуть не погибла от переедания этих фруктов. Сначала Аспен ужасно злилась, но со временем свыклась.
Гарри: Я не планирую убийство сегодня.
Персик: Хорошо. Тогда завтра?
Гарри: Нет.
Персик: Послезавтра? Ты слишком добр к этой сучке.
Гарри: Если мне понадобится помощь, я попрошу обученного и первого человека в этом деле, то есть твоего мужа.
Персик: Нико не согласится поехать в Париж без меня.
Гарри: Я очень щедро плачу.
Персик: Мы — семья, Гарри. Не заставляй меня брать все в свои руки.
Я не собирался говорить сестре, что решил пощадить Джейн. Что-то внутри, глубоко под кожей, шептало, что она не виновата. Но когда я впервые увидел снимки, кровь в жилах закипела. Я был готов без раздумий свернуть шею невесте, но в тот момент был по уши занят семейными делами, поэтому поручил человеку проверить подлинность фотографий. Проверка ничего не дала — Джейн оказалась чиста. На каждом мероприятии она не давала ни малейшего намека на то, что у нее кто-то есть. После них она всегда возвращалась в отель одна и ни с кем не переписывалась и не созванивалась.
Но через шесть месяцев в почтовом ящике оказалась новая пачка без обратного адреса. Я задействовал лучших хакеров, расковырял все следы, но это не принесло результатов. Последние снимки пришли совсем недавно. На снимках Джейн была рядом с тем же проклятым профессором, и я сорвался. Бросил все и помчался в Париж, чтобы покончить со всем раз и навсегда. Мне не нужны оправдания и пустые слова, мне нужно видеть этого ублюдка лично и заставить его говорить любыми средствами, благо дело в списке любых способов пытки стоят на первом месте.
Вот почему я так тщательно уводил в сторону разговор с сестрой. Ей не нужно знать, что я уже решил, как все закончится.
Гарри: Как мама? Ей помогают новые препараты?
Наша семья была разрушена, когда мне было восемь, а Аспен только появилась на свет. В темном холодном погребе я прижимал хныкающую сестру к груди, лишь бы нас не нашли. Родителей зверски убили враги отца. С этой мыслью я жил долгие годы, но все изменилось в одно мгновение. Моя проворная и не умеющая принимать слово «нет» сестра искала нашу мать последние пять лет и прошлой весной нашла ее в доме влиятельного политика. Это долгая и запутанная история, но ясно одно: отца убили, а маму похитил мужчина, который был в нее влюблен и не смог смириться с тем, что она выбрала нашего отца.
Персик: Пока нет никакой динамики. И мы скучаем по тебе.
Несмотря на то, что спустя столько лет у нас появилась мать, мы не стали по-настоящему близки. Когда все наконец-то разрешилось, оказалось, что она помнит только меня, такое вот осложнение после похищения, таблеток и гипноза, который применял тот ублюдок, чтобы стереть из памяти матери нас и всю ее прошлую жизнь.
Со временем стало ясно, что лечение, которое она проходит сейчас, не дает результатов, и, чтобы не ранить Аспен еще сильнее, я принял решение держаться на расстоянии вытянутой руки, не сближаясь так сильно, как хотелось бы. Хотя она действительно старается наладить контакт и держаться, не показывая, как ей тяжело.
Но маме сложнее. Она не может заставить свой мозг вспомнить, хотя приняла факт, что мы ее дети и Аспен — ее дочь.
Гарри: Она вспомнила что-то новое?
Персик: Она по-прежнему помнит только тебя, ничего больше. Гарри: Все придет в норму. Я тебе обещаю. И да, я скучаю по твоей плаксивой заднице.
Моя сестра — крепкий орешек, я воспитывал ее настоящим воином с полной отдачей, любовью и заботой, которую только мог дать. Именно из-за этого у меня слишком трепетное отношение к женщинам. Для Аспен слезы — признак слабости; даже ребенком она не была плаксивой. Требовательной — да, занозой в заднице — да, но слезы? Никогда. Но в прошлом году что-то внутри нее надломилось, и она выпустила свои эмоции, заплакав.
Персик: Я больше с тобой не разговариваю. Как ты смеешь мне это припоминать?
Гарри: Я все еще готов платить за конфиденциальность твоих слез.
Персик: Мечтай, дорогой братец.
— Утверждаем помещение, Гарри? — спрашивает личная ассистентка Шерон, попутно что-то печатая и сосредоточенно скользя глазами по экрану планшета.
— Да. Как думаешь, хватит нам времени на подготовку? — Поднимаю взгляд от картонной папки с документами.
— Мы должны учесть все нюансы, — лицо Шерон становится серьезным, — учитывая объем задач, лучше выделить дополнительные сутки. И еще одного дизайнера для подготовки нарядов для девочек. В противном случае опасаюсь, что качество может пострадать.
— Ты права. Найми дизайнера, но только убедись, что он чист с головы до ног.
— Будет сделано.
Я никогда не жалел денег на клубные мероприятия, в этом был свой сок и загадочность. Помимо постоянной смены места мы придерживались и других правил, и самое первое и важное из них — полная конфиденциальность. Посетитель не мог приобрести приглашение ни за какие деньги; ничего не решали статус, звание или должность. Я лично отбирал кандидатов и утверждал их, если они, конечно, принимали приглашение.
— Пообедаем? — Шерон останавливается рядом, держа в руках огромные тубусы с чертежами и планами на предстоящую встречу.
— У меня дела. А теперь дай это мне. — Поняв, что я имею в виду чертежи, она с легкостью вкладывает их мне в руки.
— Я говорила тебе, что с радостью приударила бы за тобой?
— Миллион раз, но ты замужем. — Искренне улыбаюсь.
— Точно. Какая засада! — Хихикнув, Шерон направляется к выходу.
Помогаю отнести оставшиеся тубусы в машину и аккуратно размещаю их, будто укладывая драгоценности. Дверь закрываю с чувством завершенной миссии.
— До встречи завтра в десять! — кричит девушка, срываясь с места на своем новеньком Porsсhe.
Глядя на удаляющийся яркий автомобиль, не могу заставить себя поехать в квартиру к Джейн. Ее общество заставляет быть начеку: никогда не знаешь, что взбредет в голову принцессе мафии. Она может быть очаровательной и опасной одновременно, что делает каждый миг с ней непредсказуемым. С каждой минутой ожидания я все больше осознаю, насколько высока ставка в игре, в которую я погружаюсь.
Сев в машину, медленно выезжаю с парковки. Возможно, Джейн не просто еще одна девушка в моей постели — она могла стать как благословением, так и проклятием.
Дорогу до квартиры пытался растянуть как мог, останавливаясь на светофорах, наблюдая за проходящими мимо людьми и вежливо пропуская прохожих, словно это было частью какого-то ритуала. Каждый раз, когда загорался зеленый свет, медленно трогался с места, стараясь не нарушать скоростной режим.
Останавливаюсь около высотки в пять тридцать. Джейн уже должна вернуться с пар. Кидаю ключи консьержу, чтобы припарковал машину. Медленно поднимаюсь по ступенькам на третий этаж, открываю дверь, тяжело вздыхаю и переступаю порог. В нос ударяет запах готовящейся еды: песто, пармезан и аромат томатов... Заглядываю на кухню: Джейн стоит у плиты с легкой улыбкой на губах.
Повернувшись, замечает меня, но не отрывается от готовки.
— Привет! Как прошел первый день в Париже?
—Почему тебя это волнует? –– Я облокачиваюсь на кухонный островок, соблюдая дистанцию.
— Потому что мне интересно? — Девушка изгибает бровь.
— Не пытайся быть милой со мной. Тебе не сбежать. — Я вижу, как она тихо сглатывает, продолжая мешать пасту на сковороде, — меня удивило, что девушка способна приготовить еду.
— Ужин будет готов через десять минут. И клянусь своими лучшими эскизами, что не планирую отравить тебя. — Джейн для пущей убедительности салютует лопаткой.
— И я должен этому поверить?
— Вдова в двадцать три. Звучит так себе, правда?
— Мы еще не женаты, а ты меня уже хоронишь. Сделай заметку в своей светлой голове – меня сложно убить, — бросив ей в лицо, направляюсь в свою комнату.
— Жаль, а я надеялась, — тихое бормотание за моей спиной.
А у нее есть язык! Это доставит еще больше проблем. Когда я согласился на этот брак, меня уверяли, что она воспитанная и сдержанная. Но сейчас Джейн показывает обратное. Да, она только что пожелала мне верной смерти. Восхитило ли меня это? Еще как. Не каждый скажет в лицо, что хочет видеть мое тело, плавающее в реке Чикаго. Хотя вероятность нарваться на пулю между глаз в моей работе пугающе высока — почти как выиграть в лотерею, только с обратным знаком.
Сбросив пиджак на стул, чувствую, как немного спадает скопившееся за день напряжение. Следом летит помятая хлопковая рубашка, свидетельница многочасового планирования мероприятия. В ванной, в противовес яркому дневному свету за окном, царит полумрак, и холодная на ощупь плитка контрастирует с теплом душа. Регулируя кран, добиваюсь комфортной температуры, и струи обволакивают тело. Закрыв глаза, позволяю горячей воде смыть усталость, накопившуюся за долгий день. Тихий стук в дверь вырывает меня из расслабленного состояния.
— Ты выйдешь на ужин, мистер «меня не так просто убить»?
Вздыхаю, стараясь отогнать угрюмые размышления о своей жизни и о сложившейся ситуации. Мир вокруг снова становится зловещим, напоминая, что доверять нельзя.
— Да, минуту, — кричу в ответ, выключая воду.
Не стоило соглашаться на совместный ужин, но нам нужно урегулировать один важный вопрос. Быстро вытираю капли воды, надеваю спортивные штаны и просторную футболку.
Открыв дверь, встречаюсь с ее легкой улыбкой, будто она понимает, что тревожное свечение моих глаз говорит больше, чем слова.
— Я думала, ты уже не выйдешь. — Джейн делает шаг назад и садится за накрытый стол.
— Нам нужно поговорить, — перехожу сразу к делу, чтобы не оттягивать момент.
— О чем? — Она внимательно смотрит на меня.
— О нашем браке.
— А что с ним? — В ее глазах страх, но она всеми силами старается выглядеть беззаботной.
— Мы поженимся, как только вернемся в Чикаго. Нет смысла тянуть.
— Согласна, — тихо отвечает Джейн, отпивая из бокала. — Это все? Я могу начать есть?
— Да. Приятного аппетита.
Я ждал чего угодно — истерики, слез, мольбы, но никак не спокойной реакции. Джейн стала для меня новой загадкой — сначала желала смерти, потом без капли возражений приняла все мои условия. Это наводило на мысли, что девушка не так проста, за небесно-голубыми глазами, точеным красивым лицом и блондинистыми волосами скрывается настоящая тьма.
Но каким бы горячим ни был огонь, нам всегда хочется прикоснуться к нему, так ведь?
