7. Дед Кобутори
В старину это было, в далекую старину. Жили где-то старик со старухой.
Старик был работящий, и все звали его честным дедом.
Однажды утром встал он спозаранок и пол в кухне подметает. А на земле лежит горошинка. «Хорошая горошинка, сладкая», – подумал он, но только руку протянул, как она покатилась и катится, катится.
Наклонится поймать, а она покатится – коконкорон-коконкорон – и закатилась наконец – коконкорон – в мышиную норку.
Но дед все гнался за ней и, недолго думая, полез в мышиную норку. Открылась перед ним дорога. Дед побежал по ней все прямо-прямо, и вот стало совсем темно. Вдруг видит – стоит храм, он в него и вошел. А уж там такая темь – ничего не видать! Спрятался он под досками пола и уснул.
В середине ночи послышался шум и все ближе: дзудон-дзудон.
– Ох, кто это, кто сюда идет? – задрожал от страха дед. – Пропал я, съедят меня…
И вот с восточной стороны явились тэнгу, с западной тоже пожаловали тэнгу. Слышен шум и топот: доэн-доэн.
– Смотри-ка, что они нынче ночью затевают?! – удивляется старик. – Сколько их явилось!
А той порой с южной стороны донесся шум: доэн-досун-дзудон. Еще тэнгу идут. С северной стороны тоже слышится такой громкий шум, что страх берет: доэн-досун-дзудой.
Собрались тэнгу со всех четырех сторон.
Надо сказать, что у старика была большая-пребольшая шишка на щеке. Стал он из-под пола выглядывать со своей шишкой, присыпанной песком. А тэнгу дружно пустились в пляс и так весело поют:
Загляделся старик и совсем забыл, что он под полом прячется, выскочил оттуда и сам пустился в пляс, тряся своей шишкой. Такой это был зажигательный напев:
До того разошелся старик, забыл свой страх, обо всем на свете позабыл. Пляшет-скачет. Глядят на него тэнгу, удивляются:
– Нынче ночью пожаловал к нам забавный старик. Здорово он пляшет, потешил нас. Откуда только взялся такой? Дедушка, ты горазд плясать, приходи к нам опять завтра ночью.
– Ладно, приду.
Но тут вдруг старик опомнился и опять задрожал от страха.
– А вдруг обманешь, не придешь? – усомнился один тэнгу. – Вот что, возьму в залог твою шишку.
Ухватил тэнгу его шишку, давай тянуть изо всех сил, она и отвалилась. Дед, не помня себя от радости, отправился домой. С тех пор и прозвали его дед Кобутори.
А у старика-соседа по прозвищу Непутевый Дед тоже была огромная шишка на щеке.
– Послушай, сосед, как ты от своей шишки избавился? Без шишки ты вон какой приглядный! – пристал Непутевый Дед с неотвязными расспросами.
Рассказал ему честный дед все, что с ним приключилось прошлой ночью:
– Стал я утром подметать кухню, вижу, лежит горошинка. Хотел я ее поднять, а она покатилась-покатилась и закатилась в мышиную норку. Я за ней, а там темно как ночью. Что будешь делать? Спрятался я под полом в храме, а тут, откуда ни возьмись, тэнгу пожаловали, целая толпа тэнгу – и давай плясать. Такой был веселый танец, что я тоже пустился в пляс. И велели они мне строго-настрого прийти к ним опять. В залог шишку взяли.
– Вот оно что! Давай пойдем вместе со мной.
– Ну нет. Иди туда один.
Встал Непутевый Дед на другое утро спозаранок и начал подметать кухню. Смотрит – горошинка покатилась и закатилась в мышиную норку.
– Ну и я тоже залезу в мышиную норку.
Полез Непутевый Дед ползком в мышиную норку. Глядь – стоит храм, а кругом темь такая, глаз выколи. Спрятался он под полом. Вдруг послышался шум и топот: досун-досун. Отовсюду, с запада и востока, с юга и севера собрались тэнгу. Стали они толпой плясать, припевая:
Вылез Непутевый Дед из-под пола и ну плясать и распевать вместе с тэнгу. Только он и плясать-то не умел вовсе. Пляшет – спотыкается, с ладу сбивается, слушать и глядеть противно.
Закричали тэнгу:
– Нет, старик, не умеешь ты плясать! Только мешаешь!
– Надо ему вернуть залог! – И с размаху прилепили ему шишку на другую щеку.
Побрел старик домой. Голосит с горя:
– Ай-ай, бабушка! Была одна шишка, стало две! Была шишка, стало две!
Услышала старуха, как дед причитает, обрадовалась:
– У моего деда шишку сняли, от большой радости он во весь голос поет.
Но не смог Непутевый Дед вылезти из мышиной норки, застрял там и еще пуще кричит.
– Что это сегодня мыши так расшумелись? – дивится старуха. Взяла и завалила большой ступкой мышиную норку.
Не надо по-глупому людям подражать, не то как раз в беду попадешь.
Тут и сказке конец.