24. Ури-Химэ и Аманодзяку
В старину, старину, далекую старину жили, не ведаю где, дедушка с бабушкой. Однажды дедушка пошел в горы дрова рубить, а бабушка на реку стирать.
Полощет она платья и видит: плывут по течению две большущие дыни – плюх-плюх-плюх.
Бабушка и говорит:
– Сладкая дыня, плыви ко мне в руки. Горькая дыня, плыви себе дальше.
Одна дыня и подплыла к бабушке. Поймала бабушка дыню и понесла домой. А когда дедушка вернулся из леса, бабушка все ему рассказала. Решили они разрезать дыню и полакомиться. Принесла бабушка кухонный нож и спрашивает:
– Дедушка, как дыню резать, вдоль или поперек?
– Как хочешь, хоть вдоль, хоть поперек, – ответил дедушка.
Стала бабушка резать дыню поперек, и вдруг из нее появилась девочка сияющей красоты.
Обрадовались дедушка с бабушкой:
– Уж раз родилась она из дыни, назовем ее Ури-химэ.
Дали они девочке имя Ури-химэ. Лелеяли дедушка с бабушкой девочку, а она росла и все больше хорошела.
Как-то раз говорят ей старики:
– Должны мы ненадолго из дома отлучиться. Смотри, не открывай без нас дверь никому! Вдруг придет Аманодзяку?!
Ушли дедушка с бабушкой.
Осталась Ури-химэ в одиночестве дом сторожить и запела звонким голосом, работая на ткацком стане:
Вдруг кто-то постучал в дверь с черного хода.
Перестала петь Ури-химэ, прислушалась.
– Ури-химэ-са, Ури-химэ-са, отопри дверь!
– Не отопру. Бабушка с дедушкой наказали мне никому не открывать дверей, пока их дома нет.
– А ты приоткрой дверь хоть чуточку, чтобы я палец мог просунуть, – не отступается гость.
Уступила наконец Ури-химэ просьбам и приоткрыла дверь на палец шириной.
– Ури-химэ-са, Ури-химэ-са, приоткрой дверь, чтобы я руку мог просунуть! – кричит требовательный гость.
Ури-химэ приоткрыла дверь пошире. Просунул гость руку и просит еще неотвязней:
– Ури-химэ-са, Ури-химэ-са, открой дверь так, чтобы я голову мог просунуть!
– Хорошо, просунь голову, только не кричи.
Открыла Ури-химэ дверь еще шире. Тут Аманодзяку одним прыжком ворвался в дом и говорит:
– Ури-химэ-са, Ури-химэ-са, пойдем рвать хурму.
– Нет, не пойду я рвать хурму, – отвечает Ури-химэ. – Я не должна покидать дом, пока бабушка с дедушкой в отлучке.
– Так ведь ненадолго пойдем. Сразу вернемся. Что за беда? – стал ее уговаривать Аманодзяку. – Хурма такая сладкая, я нарву для тебя много-много плодов.
Послушалась его наконец Ури-химэ, и пошли они на гору в лес. Аманодзяку быстро-быстро влез на дерево. Срывает и ест вволю сладкую хурму, а вниз швыряет только кожуру и косточки.
Ждала-ждала Ури-химэ под деревом, но Аманодзяку так и не бросил ей ни одного плода.
Каждый раз Ури-химэ жаловалась:
– Да ведь это косточки хурмы! Да ведь это кожура!
Рассердился Аманодзяку:
– Раз так, сама полезай на дерево и ешь сколько хочешь!
Привязал Аманодзяку Ури-химэ к дереву, а сам пошел в дом. Принял он ее образ и начал ткать, громко распевая:
Тем временем вернулись дедушка с бабушкой. Не поняли они, что за ткацким станом сидит вместо Ури-химэ злой оборотень.
Стали старики беседовать друг с другом и порешили выдать Ури-химэ замуж за богача из соседней деревни.
Вот посадили дедушка с бабушкой Аманодзяку в паланкин и понесли. Спрашивает дедушка по дороге:
– Эй, послушай, бабушка! Пойдем через рощу хурмовых деревьев или через рощу сливовых деревьев?
Услышал это Аманодзяку в паланкине и подумал: «Пойдут они через рощу хурмовых деревьев, а там Ури-химэ привязана. Откроется обман. Пусть идут через сливовую рощу».
Аманодзяку всегда поступал людям назло. Он думал, люди тоже всегда во всем перечат, и крикнул:
– Идите через рощу хурмовых деревьев!
А старики-то послушались. Не знали они, что в паланкине вместо Ури-химэ сидит Аманодзяку.
Идут через рощу и вдруг видят: Ури-химэ привязана к дереву и плачет-разливается. Развязали они веревки, сняли с дерева Ури-химэ, а она все им рассказала. Рассердились дедушка с бабушкой:
– Так это Аманодзяку! Ах он злодей!
Вытащили они его из паланкина и рассекли на части. Голову забросили на поле гречихи, а ноги – в заросли мисканта. Пролилась кровь Аманодзяку, вот почему у гречихи и мисканта корни красные.
Ури-химэ благополучно выдали замуж, и стали все жить счастливо.