22. Вака-химэ из дворца дракона
В старину, в далекую старину жил в одном селении мальчик двенадцати лет по имени Кинскэ, круглый сирота. Построил он возле морского берега маленькую хижину и ходил в горы собирать хворост на продажу. Тем и кормился.
Так вот, наступил канун Нового года. Кинскэ понес большую вязанку хвороста в город. Хотелось ему выручить немного денег к празднику. А стал мальчик нести тяжелую ношу. Присел отдохнуть на прибрежный камень и загляделся на спокойное море.
Вдруг прямо у его ног морская гладь вспенилась, забурлила. Посреди круговерти воду втянуло вниз воронкой, и показалось в ней горло кувшина.
Глядел-глядел Кинскэ во все глаза, а потом взял охапку ветвей и бросил в самый водоворот. Ветки завертелись, закружились и исчезли в кувшине. Тут Кинскэ раззадорился и давай бросать охапки ветвей одну за другой… Все, что у него было.
«Эх, беда!» – опомнился мальчик, да поздно. Сиди теперь голодным, не с чем встречать Новый год.
Но вдруг смотрит, откуда ни возьмись, стоит перед ним морская дева небывалой красоты.
– Кинскэ-сан, Кинскэ-сан, отчего ты запечалился, поведай мне, – спросила она ласковым голосом.
«Уж не пригрезилось ли мне?» – подумал Кинскэ и ответил:
– Ни о чем я не печалюсь. Только вот что случилось со мной. Понес я хворост на продажу: ведь Новый год наступает, надо его встретить. Вдруг вижу – море вспенилось, забурлило. Стал я бросать туда охапки ветвей. Уж очень здорово их крутило в водовороте. Да все и побросал. Выходит, остался я без праздничного ужина.
– Ах, вот оно что! Есть о чем горевать! Знай, зовут меня Вака-химэ, я дочка Ото-химэ. Мы с матушкой обитаем во дворце дракона – Повелителя моря. Сегодня ты преподнес нам щедрый дар: много топлива для очага. Я послана, чтобы отблагодарить тебя. Отныне ни о чем не печалься, я буду о тебе заботиться, – сказала с улыбкой Вака-химэ.
С тех пор чего только Кинскэ ни пожелает, все сразу перед ним появляется – и еда и одежда. Зажил он в довольстве и счастье.
Но нет опаснее досужих языков. По всей стране пошла молва: дескать, Кинскэ еще совсем мальчик, а взял себе в жены такую красавицу, словно она вышла к нему из картины. Был он нищий сирота, а теперь живет в роскоши.
Ну, само собой, дошел этот слух до ушей князя. Князь немедля позвал к себе своего кэрая.
– В народе теперь только и разговору, что о каком-то отроке по имени Кинскэ. Будто женился он на красавице и стал богачом. Дыма без огня не бывает. Ступай погляди, в самом ли деле его жена так хороша, как ее расписали, – повелел князь.
– Повинуюсь. Только, думается мне, лучше бы вашей милости поглядеть собственными очами, – посоветовал кэрай.
– Хм, пожалуй, оно и так. Ступай же и приведи сюда их обоих! – повелел князь, очень довольный советом кэрая.
Услышав повеление князя, Кинскэ онемел от испуга. Тогда Вака-химэ вышла к посланцу.
– Князь хочет хоть раз посмотреть на тебя собственными очами. Скорей собирайся в дорогу! – строго приказал воин и повел Кинскэ вместе с Вака-химэ в княжеский дворец.
Увидел князь девушку и уставился на нее, не моргая. «В мире нет второй такой красавицы. Не этому жалкому мальчишке владеть девушкой. Я сам возьму ее в супруги», – подумал он.
– Сегодня вы поспешили явиться ко мне по моему приказу. Похвальное усердие. На сей раз довольно, идите домой. – С такими словами князь отпустил их.
Но на другой день он позвал одного Кинскэ.
– Эй, Кинскэ, говорят, тебе всего двенадцать лет от роду, а ты уже взял себе жену. Правда ли это? – спросил князь.
– Нет, не жена она мне, – в страхе ответил Кинскэ, – неправду люди сказали.
– О, если так, – сурово сказал князь, – чего же тебе держать эту девушку в своем доме?! Вот если ты нагромоздишь горой перед моим дворцом тысячу мешков риса, я, так и быть, позволю тебе оставить ее у себя. А не сможешь выполнить мое повеление – прогони девушку.
– Повинуюсь, – ответил Кинскэ и побрел домой, опечаленный. Рассказал он Вака-химэ, какую задачу задал ему князь.
– Только и всего? Какая малость! Есть о чем горевать, – засмеялась Вака-химэ.
На рассвете вышла она на берег моря и хлопнула в ладоши. И тут – о чудо! – вышли из морской пучины длинной чередой пятьсот коней. Каждый несет на спине два мешка риса.
Кинскэ, радостный, явился к князю.
– Как вы повелели, перед вашим дворцом нагромоздил я горой тысячу мешков риса. Соизвольте принять.
– Что ж, прекрасно. Принимаю твой дар. Но откуда эта девушка могла добыть столько риса? Надо с ней быть настороже, – покачал головой князь. И, немного подумав, сказал:
– Теперь, Кинскэ, выполни другую работу. Достань мне три диковины: одна зовется «пии-пии», другая «дон-дон», а третья «эй-са». А не достанешь, простись со своей красавицей.
Бедный Кинскэ пришел домой, убитый горем. Услышала Вака-химэ, какую задачу задал князь, и улыбнулась:
– Не тревожься, дело легкое.
Вышла она на берег моря и хлопнула в ладоши. Поднялась на зов дочери из пучины моря сама Ото-химэ и вручила девушке три маленьких ларчика.
– Вот слушай, – молвила Вака-химэ мальчику. – Это ларчик «пии-пии», а вон тот ларчик «дон-дон», третий ларчик – «эй-са». Иди же к князю и не бойся ничего.
Кинскэ побежал к князю, не помня себя от радости.
– Ваша милость, я принес три диковины, – распростерся он в земном поклоне.
– О, так давай же сюда «пии-пии»! – поторопил его князь.
– Прошу взглянуть, – отворил Кинскэ первый ларчик.
И вдруг из него стали вереницей выходить карлики. Сотни, тысячи карликов, и все дуют в маленькие флейты: пии-пии.
Crow on a Tree / Kano Yukenobu / 1450–1500 / The Art Institute of Chicago
– Хм. Великолепно! А теперь покажи «дон-дон».
Кинскэ открыл второй ларчик. И оттуда тоже вышли сотни, тысячи карликов. Бьют в маленькие барабаны: дон-дон, дон-дон, дон-дон!
Все карлики, и флейтисты и барабанщики, построились в одну шеренгу, идут вокруг княжеского дворца: пии-пии, дон-дон.
– Хм. Вот это диво так диво! Зрелище на редкость. Ну, а теперь покажи третью диковину «эй-са»!
– Повинуюсь.
Кинскэ открыл третий ларчик.
И вдруг оттуда выскочили карлики-самураи в доспехах и шлемах, с копьями и мечами. С воинственными криками «эй-са! эй-са!» бросились они на князя и его кэраев.
Князь обомлел от страха.
– Нет, нет, пусть опять спрячутся в ларчик! Послушай, Кинскэ. Ты не сам добыл три диковины, девушка помогала тебе. Она разгадала мои уловки. Страшной силой одарена эта красавица. Чтобы искупить свою вину, я щедро одарю вас. Завтра явитесь ко мне вдвоем.
Наутро Кинскэ с Вака-химэ предстали перед князем.
– Добро пожаловать, – молвил князь. – Мне стыдно, что я прибегал к хитрости. Но, девушка я хочу задать тебе один вопрос.
– Что же ты хочешь узнать, князь? – спросила Вака-химэ.
– Поведай мне, кто ты такая? Откуда пришла? Сдается мне, ты не нашей человеческой породы.
– Хорошо, открою всю правду. Но раньше дозволь и мне обратиться к тебе с просьбой, – ответила Вака-химэ.
– Согласен, говори.
– Князь, я слышала, что нет у тебя сына. Назначь своим наследником Кинскэ. Тогда будешь спокойно править княжеством.
Князя не надо было просить второй раз.
– Я и сам об этом подумывал. Не надо меня уговаривать, я сердечно рад.
– Благодарю тебя. Узнай же, кто я. Я из дворца дракона, матушка моя Ото-химэ. Это по ее приказу помогала я Кинскэ: жаль нам стало добросердечного мальчика. Тысячу мешков риса, ларчики «пии-пии», «дон-дон», «эй-са» прислала моя матушка. Морские сокровища не в пример драгоценнее земных. Прощайте, я возвращаюсь во дворец дракона, а вам препоручаю заботу о Кинскэ. Если нужно, всегда помогу.
Князь несколько раз склонил голову в знак согласия, и успокоенная Вака-химэ покинула княжеский замок.
С тех пор, только возникали в княжестве смущение и тревога, Кинскэ обращался за добрым советом к Вака-химэ. Смотришь, все и уладится.
В свое время Кинскэ стал мудрым князем и успешно правил страной.