Глава LXVII
Только на другой день вечером, после исчезновения Кости, Анна Петровна серьезно встревожилась о нем…
Костя пропал без вести. Напрасно Саша Николаич старался, напрасно обещал за розыск крупную награду – ничего не вышло…
Анна Петровна находилась как в чаду после случившегося с ней нового неожиданного переворота. Казалось, она всю любовь перенесла на Сашу Николаича. К известию о пропаже Кости она могла привыкнуть исподволь, потому что сначала была надежда, что он объявится, и только мало-помалу выяснилось, что с ним, должно быть, что-нибудь случилось и он исчез навсегда. Анна Петровна горевала и, вместе с тем, быстро утешалась, потому что теперь у нее был Саша, который окружал ее такой лаской и таким вниманием, какие она еще не видела никогда…
Как-то раз Саша сидел с матерью, когда ему доложили, что его желает видеть Андрей Львович Сулима…
– Скажите, что я не принимаю, – распорядился он.
Лакей исчез, но вскоре вернулся снова и доложил:
– Они очень просят…
– Скажи, что я не принимаю, понимаешь? – рассердился Саша Николаич.
– Им очень нужно! – продолжал настаивать, видимо, получивший хороший «чаек» лакей. – Они говорят, что у вас их книга.
«Ах, эти записки!» – вспомнил Саша Николаич и приказал:
– Позовите ко мне Ореста Власовича!
Орест пришел, поставив растрепанные усы ежом, что служило у него признаком недоумения. Он недоумевал, зачем мог понадобиться.
– Я получил известие, – сказал он, – что вы нуждаетесь в моем обществе. Я на вашем месте не связывался бы с такой персоной, как я!..
– Вот что, Орест! Возьмите у меня в комнате на столе сафьяновую тетрадку и передайте ее господину, который меня спрашивает. Да скажите ему, чтобы он впредь оставил меня в покое, что я теперь не сомневаюсь ни в чем. А если он начнет слишком рассуждать, то вы намекните ему, что я приму меры против общества «Восстановления прав обездоленных», запомнили?
– Общество «Восстановления прав обездоленных», – повторил Орест, – что ж тут трудного… Помилуйте, мой друг, для вас я на все готов. Вы можете выпустить на меня целую роту господ, которые вас спрашивают – и я с ними поговорю. Вы же знаете мое красноречие… Может быть, вы ему предложите какие-нибудь напитки? Я его угощу с удовольствием и сам тоже выпью…
– Нет, он, вероятно, не пьет…
– Тогда это нестоящий человек, гидальго, я пойду к нему…
Андрей Львович Сулима сильно поморщился, когда увидел вышедшего к нему Ореста с сафьяновой тетрадкой.
– Эге! – сказал Орест. – Да мы с вами знакомы, кажется! Встречались, кажется… Позвольте вам, милоссдарь, сервировать честную длань Ореста Беспалова.
И он с размаху наотмашь протянул первым важному, осанистому Андрею Львовичу руку…
Сулима не без брезгливости ответил Оресту рукопожатием.
Тот расшаркался перед ним, затем с необыкновенным достоинством указал на кресло и сел сам, после чего сказал:
– Мне поручено вернуть вам манускрипт. Он нам не подходит.
– То есть как это не подходит? – переспросил Андрей Львович, принимая тетрадку.
– Не подходит, не годен!.. Я его, собственно, не просматривал, но мой друг, Саша Николаич, читал его и нашел негодным. А я в его литературный вкус верю!
– Но Александр Николаевич взял у меня заметки вовсе не для одобрения их с литературной стороны. Они его интересовали…
– А теперь более не интересуют! – перебил его Орест.
– Странно!..
– Но тем не менее факт! Слово Ореста Беспалова!
– Это совсем не похоже на него! – продолжал Сулима.
– А между тем, господин Сукровица, это так!
– Извините, какая сукровица?
– Так, кажется, ваша фамилия?
– Моя фамилия – Сулима!
– Виноват! – воскликнул Орест. – Тысяча извинений… и столько же сожалений. Так вот, господин Сыворотка!..
– Послушайте, молодой человек, вы, кажется, просто хотите быть со мной дерзким?
– Ничуть! – с важностью произнес Орест. – Но, видите ли, я совершенно не привык к дипломатическим объяснениям в особенности на сухое горло… Когда у меня в горле сухо, то иногда оттуда вылетают такие слова, что я совершенно не понимаю, откуда и как я запомнил их! Иногда даже думаешь, что это просто ничего не значит! Так, звук пустой, а выходит какая-нибудь дрянь, которая может оскорбить слух почтенного аристократа. А все потому, что сухое горло!
– Так если хотите, то этому горю можно помочь. Стоит только нам спуститься в ресторан гостиницы.
– Но, видите ли, вопрос в том, кто кого будет угощать: я – вас или вы – меня?
– Нет, я вас угощу! – ответил Андрей Львович.
– Я нахожу, что вы красноречивы, как старик Вольтер! – воскликнул Орест. – Вы говорите так убедительно, что я не могу не согласиться на ваши доводы… Итак, вперед, ребята!.. Я за вами… как командуют храбрейшие из офицеров…
Сулима с Орестом спустился в ресторан, но повел его не в общий зал, а спросил отдельный кабинет.
– Вы что хотите пить? – спросил он Ореста.
– Принеси ты нам, – обратился Орест к ожидавшему заказа лакею, – во-первых, водки, во-вторых, еще водки! В третьих, повтори то же самое, а их благородию принеси оранжаду, потому что они, верно, любят сладенькое!
– Так что вам передал Александр Николаевич?.. – начал Сулима, дав Оресту выпить несколько рюмок.
– Вы желаете слышать его подлинные слова или хотите, чтобы я изукрасил их фиоритурами вежливости и цветами красноречия? – спросил Орест. – На это мне наплевать, потому что вы платите за водку, и я рад исполнить ваше желание.
– Нет уж, говорите прямо, без фиоритур.
– Слушаю-с! – произнес Орест. – Мой друг гидальго изволил выразиться так: «Скажите этому господину, чтобы он оставил меня в покое, потому что я ни в чем уже не сомневаюсь; а если он будет рассуждать, то пугните его…» Впрочем, виноват, тут он употребил какое-то дипломатическое выражение, но смысл был, несомненно, таков: «Пугните его, что будут приняты меры против общества „Взаимопомощи обездоленных“!»
– Что?! – изумленно воскликнул Андрей Львович.
– Виноват: «Восстановления прав обездоленных»! Кажется, так!
– Он вам сказал это?
– Сказал! – твердо ответил Орест. – И я повторяю, как попугай, ибо не люблю вникать в тонкие материи. По-моему, если попал пальцем в небо, то ковырять дальше не следует.
– Ну, знаете, хорошо, что вы не вникаете в то, что вам и знать не следует! – произнес Андрей Львович. – А то вы могли бы за это поплатиться…
– Нельзя быть специалистом по всем отраслям. Я, собственно, – специалист по игре на бильярде и в нее, могу сказать смело, вник превосходно.
– Послушайте, сколько вы получаете у Александра Николаевича? – спросил Ореста Сулима.
– То есть как это, сколько я получаю?
– Н-да! Ведь он вам дает деньги? – спросил Сулима.
– Позвольте-с! К чему вы, собственно, клоните?
– К тому, что если вы захотите, то сможете получать вдвое больше! Сколько бы вам ни давал Александр Николаевич, я вам дам вдвое больше!
– Или, иными словами, если объяснить этот ребус, то вы нанимаете меня?..
– Ну, зачем же нанимать!.. – возразил Андрей Львович.
– Нет, я потому так говорю, что мог бы вам со своей стороны сделать предложение, – не смущаясь, продолжал Орест: – У моего брата есть великолепное место! Миллионное содержание… Он своему камердинеру платит миллион миллионов и на это место метит, кажется, сам Наполеон, император французов. Но должность дворецкого у него не занята. Судя по вашей представительности из вас отличный дворецкий мог бы выйти!
– Послушайте, вы, кажется, пьяны совсем! – не теряя своего хладнокровия, проговорил Андрей Львович.
– Пьян! – согласился Орест. – Ваша проницательность изумительна! В особенности, если принять во внимание, что вы видели, как я перед вами уничтожил графин водки! Как хотите, а она все же действует!
– Но ведь вы говорили мне, что только при сухом горле у вас вырываются непотребные слова! Когда же вы его промочите…
– Тогда еще хуже! – подхватил Орест. – Тогда я могу найти такие выражения, что частный пристав раз чуть в обморок не упал. Последний раз я спьяна выговорил такое, что случившаяся тут беременная женщина родила!.. Слово Ореста Беспалова!..
– Нет, я вижу, мне с вами каши не сварить! – решил Андрей Львович и встал. – Я хотел дать вам вполне свободное и обеспеченное существование, устроить вашу жизнь!
– А я оказался скотом! Так и доканчивайте, не стесняйтесь… Такого же мнения обо мне и принчипесса, которую вы похитили из нашего дома и стережете наподобие дракона!
Андрей Львович взял шапку и ушел.
– Позвольте, а за водку кто платить будет? – крикнул вслед ему Орест, но, высунувшись в дверь, увидел, что Андрей Львович расплачивается в коридоре.
– Заплатите, благодетель, и за второй графин авансом! – жалостно и просительно произнес он.
Сулима поспешно сунул деньги в руку лакея и быстрыми шагами направился к выходу, унося с собой сафьяновую тетрадку.