Глава 3 «Подарок»
Май. Мельбурн
Я выхожу из спальни, предварительно попрощавшись с Голди. Но он уже не слышит меня и крепко спит, прикрыв лапой глаза.
Тихо закрыв за собой дверь, я иду по коридору. В одной руке болтаются босоножки, а в другой – коробка с подаренным платьем. Спустившись, я оказываюсь в гостиной и сквозь парадные стеклянные двери вижу машину, припаркованную на подъездной дорожке.
Мой будущий год будет совершенно другим.
Больше никакой тайной жизни.
Я надеваю босоножки и выбираюсь из дома. Меня обдувает приятный, теплый ветер, несмотря на капризную и своеобразную весну в Мельбурне. В один день здесь можно застать сирокко, приносящий сухой жар и зной. А уже на другой день он сменится освежающим бризом.
– Кимберли, – доносится до меня низкий голос.
– Думаю, тебе стоит обращаться ко мне как к Рене, – я улыбаюсь Киллиану.
Он стоит у черного Rolls-Royce, прислонившись к задней двери. На нем белая рубашка с закатанными до локтей рукавами, обе руки находятся в карманах брюк.
Я приближаюсь к нему, и его взгляд задерживается на коробке в моих руках.
– Что там? – спрашивает он и усмехается. – Пять миллионов долларов и новые документы?
Я закатываю глаза. Клянусь, Киллиан каждый раз вспоминает эту дурацкую шутку.
– Не делай вид, что ты не знаешь, – отвечаю я. – Это твой подарок на мой день рождения.
– У тебя сегодня день рождения? – Киллиан сводит брови, после чего оборачивается и повышает голос: – Черт возьми, Оук. Я же просил тебя напомнить.
Из машины выбирается мужчина тридцати пяти лет на вид в строгом черном костюме. Это наш водитель и правая рука Киллиана – Оук.
Несколько секунд он озадаченно смотрит на Киллиана.
– Я думал, что он завтра… – растерянно бормочет Оук.
– Когда-нибудь я выстрелю в твою пустую голову или депортирую тебя обратно, – недовольно заявляет Киллиан. – В Мексику, или откуда ты родом? – небрежно спрашивает он.
Вместо ответа Оук отводит глаза, не выдерживая выжидательного взгляда Киллиана. В это мгновение заднее стекло машины опускается.
– Киллиан, Рене, – Фрэнк поочередно смотрит на нас. – Садитесь в машину, иначе мы опоздаем на самолет.
Рядом со мной появляется Оук и берет из моих рук увесистую коробку. Он отправляется вместе с ней к багажнику. Я собираюсь сесть в машину, но мой путь загораживает Киллиан. Он не двигается и не меняет позы, полностью загораживая проход.
– Киллиан, мы опаздываем, – я напоминаю ему.
Поднимаю голову и смотрю на него. Его лицо, как обычно, не выражает эмоций. Его кожа слегка загорелая, темные брови сведены над карими глазами. Угловатая челюсть и умеренно полные симметричные губы, сложены в прямую линию.
Если бы меня попросили коротко описать Киллиана, то я бы выбрала эти два наречия: суровая красота и затаившаяся опасность.
Каким-то удивительным образом вышло, что нам обоим оказалось по пути.
– Ты правда думаешь, что я забыл про твой день рождения? – спрашивает Киллиан, и в его взгляде мелькает подозрение.
– Я так не думаю.
Я провела с Киллианом достаточно времени, чтобы сделать о нем несколько выводов. И вот самый первый и главный: Киллиан способен без усилий распознать ложь.
– Закрой глаза, – внезапно требует он. – И повернись ко мне спиной.
– Что?
– Ты слышала, что нужно делать.
Вывод о Киллиане номер два: лучше не вступать с ним в конфронтацию.
Я отворачиваюсь от него и закрываю глаза. Сквозь опущенные веки слышу шуршание шин, а затем звук работающего механизма. Он напоминает что-то среднее между газонокосилкой и бормашиной у дантиста.
От последней ассоциации я задерживаю дыхание, пытаясь сохранить спокойствие.
– Теперь открой глаза.
Выполняю то, что велит Киллиан. Перед собой вижу огромный фургон, припаркованный в нескольких футах от нас. Его задняя металлическая дверь раскрыта, но внутри темно, и я не могу рассмотреть, что в нем находится.
Наружу выдвигается нечто блестящее и похожее на автомобильную эстакаду. Именно эта штуковина издает звук, заставляющий меня нервничать минуту назад.
Когда ее порог касается земли, внутри фургона загорается свет.
Я не могу поверить в то, что перед собой вижу.
– Киллиан, – от волнения мой голос немного дрожит. – Что это?
– Подарок, – просто отвечает Киллиан и встает рядом со мной. – От меня и от Фрэнка.
Мне послышалось, или он назвал крутую спортивную навороченную тачку со сверкающими глянцевыми боками подарком?
– Ты, должно быть, шутишь?! – восклицаю я.
– Я абсолютно серьезен. Это последняя модель Koenigsegg Agera RS, – заявляет Киллиан и добавляет более мягким тоном: – С днем рождения, Рене.
– Вы сумасшедшие! У меня же нет водительских прав, – я качаю головой. – Я врежусь в ближайший парковочный столб Мельбурна!
– Теперь у тебя есть повод научиться водить. И тебе лучше научиться это сделать как можно скорее, – Киллиан усмехается. – Не хочется праздновать твой следующий день рождения c розовым гробиком.
– Эй! – Я в шутку ударяю его в плечо. – Ты же знаешь, что я не люблю розовый.
– Знаю, – Киллиан кивает. – Но ты же не сможешь мне об этом сказать.
Вывод о Киллиане номер три: у него своеобразный черный юмор. В этом мы с ним похожи.
Еще несколько секунд я потрясенно смотрю на черную спортивную машину. А затем не выдерживаю и обнимаю Киллиана. Кажется, какая-то непробиваемая часть внутри него рушится, потому что он сдержанно обнимает меня в ответ.
Я прижимаюсь щекой к его груди, чувствуя умиротворение. Позади меня раздается голос:
– У меня тоже есть подарок.
Я отстраняюсь от Киллиана, оборачиваюсь и вижу Оука. Он вручает мне коробочку, перевязанную шелковой красной лентой.
– С днем рождения, Рене.
– Спасибо, – я улыбаюсь.
Ко мне наклоняется Киллиан и шепчет на ухо:
– На твоем месте я бы не стал принимать от него подарок. Кто знает, откуда он его стащил.
Не обращая внимания на слова Киллиана, я развязываю ленту и открываю коробочку. Внутри лежат золотые часы известного бренда.
– У кого ты украл их? – тут же спрашивает Киллиан.
– Во-первых, на часах бирка, – Оук сердито на него зыркает. – Во-вторых, продавец сказал, что это последний писк моды.
– Понятно, – отзывается Киллиан. – Значит, ты дождался, пока за них кто-то заплатит, а потом…
– У меня достаточно денег, чтобы позволить часы от Rolex, – вспыхивает Оук и переключает внимание на меня. – Не слушай его, Рене. У меня есть чек. Эти часы не ворованные.
Я стараюсь окончательно не расплакаться. Кто бы мог подумать, что в моей жизни появятся столько людей, которые захотят сделать меня счастливее.
– Спасибо, – говорю я сквозь слезы. – Это мой лучший день рождения.
– Не плачь, – неожиданно говорит Фрэнк.
Я и не заметила, как он успел выбраться из машины и оказаться рядом со мной. В сдержанной отеческой манере он опускает руку на мое плечо и слегка сжимает его.
– Ты – Гросс, – он пристально на меня смотрит. – Ты одна из нас. А мы плачем только в двух случаях: когда кто-то из нас рождается и когда кто-то из нас умирает.
Мне сложно сдерживаться, поэтому я подношу руку ко рту и тихо всхлипываю в ладонь.
Никогда бы не подумала, что люди, которые с легкостью могли меня убить, станут самыми близкими. Именно они прогнали всю боль и ужас, которые преследуют меня после одной проклятой ночи в Бостоне.
– Я распорядился, чтобы твою машину отогнали в гараж, – сообщает Фрэнк. – А сейчас нам нужно поторопиться. Мы продолжим празднование в Нью-Йорке.
Шмыгнув носом, я вытираю глаза и забираюсь в машину. Фрэнк садится в соседнее кресло, а Киллиан занимает место на переднем сиденье. В салоне пахнет кожей и пряным парфюмом Фрэнка. Оук устраивается за рулем, и как только мы отъезжаем, Фрэнк отдает мне папку.
– Здесь паспорт и досье на Рене Гросс, – коротко резюмирует он. – Посмотри документы во время перелета.
Я киваю и, прежде чем открыть документы, обращаюсь к Киллиану, слегка коснувшись его плеча:
– Я так и не поблагодарила тебя за платье. Оно потрясающее.
– Какое платье? – Киллиан оборачивается и бросает на меня непонимающий взгляд.
В смятении смотрю на него. Значит, он не имеет отношения к платью. Как и Фрэнк.
Похоже, подарок отправил кто-то другой. Тот, кто знает о моем дне рождения и о моем новом местонахождении. Но кто это может быть?
– Эм… – растерянно бормочу я, чтобы не выглядеть глупо. – Я вспомнила. Я же заказала его.
Киллиан скептически на меня смотрит, но затем отворачивается. В это время я открываю папку и читаю досье.
Юная Рене прожила в неблагополучной семье, пока ее не забрал под свое могущественное крыло Фрэнк Гросс. Ей удалось окончить государственную школу с высоким баллом, а ее любимыми увлечениями являются поведенческая психология и криминалистика.
Я улыбаюсь. Лучшая ложь – та, что строится на правде.
– Рене, – из моих размышлений меня отвлекает голос Фрэнка. – Сегодня твой день. Где бы ты хотела остановиться в Нью-Йорке? Отель «The Plaza» или дом в Гринвуд-Лейк?
Я не колеблюсь ни на секунды. Определенно, я еще не готова к бурлящей и шумной жизни мегаполиса.
– Если я могу сделать выбор, тогда пусть будет дом у озера.
На самом деле «дом у озера» звучит слишком скромно для огромного поместья, которое принадлежит Фрэнку. Оно находится в округе Ориндж, окруженное дикой природой. Внутри участка располагаются главный и гостевой дома, бассейн с обширным садом, лагуна и даже лодочный домик.
Судя по тому, что мне рассказывал Фрэнк, этот дом станет моей любовью с первого взгляда.
– Ты уверена? – уточняет Киллиан. – Тебе все равно придется появляться на публике. У отца в Нью-Йорке назначено несколько деловых встреч.
Я киваю, и Фрэнк достает телефон.
– Я дам распоряжение, чтобы к нашему приезду подготовили дом, – говорит он.
Вскоре мы добираемся до аэропорта Мельбурна, проходим паспортный контроль и поднимаемся на борт самолета. Занимаем места в бизнес-классе, и стюардесса предлагает шампанское и просит перевести телефон в режим полета. Самолет трогается с места и отправляется по взлетной полосе.
Я прикрываю глаза, стараясь себя успокоить.
Я возвращаюсь в Америку. В место, где я когда-то парила на небе от счастья. И место, где меня настигло настоящее зло.