Silence

Некалькі дзён таму, даведаўся што ў нас у Маладзечне ёсць "Кніжны клуб".
Для мяне гэтая навіна была куды важней і неверагодней, чым тыя праблемы на нафтапровадзе "Дружба". Першае што мне прыйшло ў гаву як так, у мяне тут пад бокам адбываюцца такія падзеі, а я не то шта не прымаю ў гэтым удзел, але і нічога аб гэтым не ведаю. Супакоіўся крышку апасля таго, як даведаўся што клуб зусім малады.
Становіцца сумна, што ў мяне зусім цяжка з часам і таму я не магў прымаць ва ўсіх гэтых падзеях непасрэдна ўдзел. Тым не менш дзякуй ўсім тым, хто мяне пазнаёміў з ім і даў магчымасць назіраць за ўсім гэтым з экрана тэлефона.
Ну, а зараз аб кніжцы.
Даведаўся што ў бліжэйшы час яны (удзельнікі клуба) ўсе чытаюць аднолькавую кнігу, а менавіта "Молчание" Сюсаку Эндо. Я ўжо доўгі час пытаўся сярод знаёмых каго падбіць на то, каб прачытаць нешта аднолькавае і потым папытацца аб гэтым пагутарыць, а тут мне падвярнулася адразу суполка людзей... неварагодна! Таму я адразу паляцеў па бібліятэках шукаць кнігу. Нажаль, але там дзе яна і была, то хтосці да мяне яе ўжо ўзяў (...прызнавайся, хто з вас ходзіць у бібліятэку імя Пушкіна, што знаходзіцца адразу за ЦУМам?!!).
Таму як часу тут засталося зусім мала, прыйшлося пайсці супраць сваіх жа "правіл" і жаданняў і пачаць чытаць з тэлефона. "Фауст" выбачай, але цябе дачытаць прыйдзецца крышку пазней.
Ну вось, толькі пачаў чытаць "Молчание", як і прачытаў. Кніжка аказалася зусім маленькая. Тэма Рэлігіі і Японіі для мяне аднолькава блізкія і па свойму цікавыя. Да гэтуль, прачытаў шмат мастацкіх кніг ў якіх галоўнай тэмай была то адна, то другая тэма, а тут адбылося так што яны аказаліся разам. Першае што мене прыйшло ў галаву, калі я пачаў чытаць кнігу, так гэта (прывяду цытату з самой кнігі) "...Когда человеку навязывают то, что ему совершенно не нужно, у нас это называется горе-благодеяние. Христианская вера - такой же подарок. У нас есть собственная религия. И мы не нуждаемся в чужеземном учении. Я тоже изучал в семинарии догматы христианской веры. И, по правде сказать, не нашел в них ничего, что могло бы пригодиться японцам...". Па мне Японія і хрысціянства гэта неяк зусім неварагодна. Я зусім дрэнна ведаю гісторыю, таму мне ўсё што была апісана ў кнізе было вельмі цікава. Канешне, я да апошняга суперажываў галоўнаму герою, але тое адбывалася і чым усё закончылася мяне ні капелькі не здзівіла, больш таго, зыходзячы з раней прачытаных кніг (той жа "Сёгун"), мяне не здзівілі тыя метады і дзейнасць саміх японцаў чыноўнікаў, так і саміх беднякоў- хрысціян. Далей можна шмат працягваць гаварыць аб гэтай кнізе, але на гэтым я і закону. Можа аб чымсьці будзе магчымасць "пагутарыць" у рамках клуба (можа будзе які онлайн дыялог...не ведаю). Кніга вельмі цікавая. Ўсім раю з ёй азнаёміцца.

«Молчание» - первое из прочитанного мною у Сюсаку Эндо произведение. Книга только что дочитана. Мысли пока роятся и не складываются в цельную картину. Такую литературу я люблю: с долгим послевкусием, с озарениями, догадками, переосмыслением, волнами настигающими сознание много позже. Роман однозначно очень понравился. Яркие образы, цельные, живые. Хороший язык - парадокс лёгкого, буквально за два вечера проглоченного произведения, рассказывающего о трагической странице в истории Японии 17 века.
Пересказывать сюжет и саму фабулу нужды, думаю, нет. Все в аннотации. На первый взгляд, это о религии, о насаждении христианства в Японии и о попытках властей закрыть страну от миссионеров. Все так. Описываемые события вызывают массу эмоций: от раздражения до уважения и до ужаса. Многие рецензии говорят об этом, повторяться не вижу смысла. Для меня на этом уровне главным стало отделение религиозности от веры, формы от естества, внешнего от внутреннего. Тот, кто переживал трагедии, кто видел близких людей на краю жизни, кто очень долгое время молился и всматривался в родные черты, чтобы найти хотя бы слабый намёк на ответ и избавление, знает, как тягостно это молчание Бога. Знает, хотя бы отдаленно, что творилось в душе падре Родригеса, главного героя повествования. Такой опыт либо отсеивает все лишнее, все формальное, все принятое без размышлений, либо убивает. Очень тонко это показано в романе и позволяет прожить каждую мысль вместе с главным героем. Уже за это книгу рекомендую всем думающим людям, вне зависимости от их религиозных выборов.
Но вот ещё подумалось: а что под этим верхним слоем? Что ещё вплетено в тонкую ткань этого несомненно талантливо написанного романа?
Вы когда-нибудь обращали внимание на то, как много вокруг нас людей, несущих окружающим свои идеи? О том, как жить, где жить, с кем жить, что есть, как проводить досуг, что читать/слушать/смотреть и т.д., чтобы ПО ИХ МНЕНИЮ быть полноценным/нормальным/заслуживающим уважения/хорошего отношения и т.п. Я не говорю о многочисленных блогерах, чьи идеи мы вольны слушать или нет, не нравится, отписался и свободен. Посмотрите на окружающих, а ещё лучше - на себя. (На себя вообще лучше смотреть почаще). Как часто мы не боимся навязывать другим свой взгляд на этот мир? При этом делаем мы это, будучи полностью уверены в своей правоте и ещё в 100-процентной полезности нашего мироустройства для всех и каждого вокруг нас. При этом наши «последователи» (те, кто приняли нашу «религию») вызывают уважение и симпатию, а все остальные в лучшем случае сострадание (чаще все же раздражение, недоумение и иже с ними). Мы постоянно стремимся сформировать вокруг себя кокон из нам подобных. Без него нам одиноко, тоскливо, ущербно и даже в каком-то смысле страшно (жизнь то одна). При этом мы искренне считаем, что мир вот именно такой и есть/должен быть, каким он видится нам внутри кокона. И, конечно же, в мире героев-миссионеров (любого вида кокона) все должно быть ярким, триумфальным, эпическим от начала и до самого конца. В этом смысле финал романа в первые мгновения слегка озадачил. А потом стало ясно, что именно так, и никак иначе должна была закончиться эта честная до боли история.
Я искренне уважаю тех из нас, кто любит окружающих достаточно, чтобы рассказав о своём мироустройстве однажды, не лезет больше «переодетыми в старую крестьянскую одежду» отважными миссионерами в пытающуюся сохранить самобытность «страну». Те же, кто не мытьем так катанием осаждают ближних, давят, угрожают, бесконечно приводят в пример других, эти герои с развевающимися волосами и горящими глазами не понимают, какую ответственность они на себя берут, отвественность за жизни и не меньше. А ещё обычно это показатель того, что их «вера» не была испытана достаточно, чтобы из болтологии преобразиться в молчаливый яркий внутренний свет. По крайней мере, так оно мне видится... из моего кокона...

Япония и христианство. Христианство и Япония. Если честно, никогда раньше не задумывалась о том, как эта религия попала в страну Восходящего Солнца - мне думалось, ну попала и попала. Христианство - мировая религия, неудивительно, что оно везде, тем более, его усердно насаждали всякими крестовыми походами и миссионерскими путешествиями. Я еще думала, что крестовые походы - это жестоко, но... нет, это не так жестоко. Крестовые походы, насколько я знаю, были просто войнами. Здесь же... Ну, конечно, я знала, что японцы - народ жестокий, но чтобы настолько! Впрочем, я могу их понять. У них, как сказал один персонаж книги, была своя религия, а христианство оказалось "неудобным европейским костюмом вместо кимоно".

Я никогда не поддерживала политику навязывания, особенно религии - но все равно пытки и казни, описанные в книге, достаточно тяжелы для читателя. Водяные кресты, водяные тюрьмы, кипяток, ямы... И только чтобы совершить "фумиэ", чтобы отречься. Путь Себастьяна Родригеса не раз напоминает путь Иисуса Христа, но не он умирает за японцев, а японцы - за него. И Иуда тут как тут - жалкий на вид человек Китидзиро, который говорит, что это Бог создал его слабым... И молчание. Молчание Бога, который смотрит с небес на эти зверства.

Я бы, не раздумывая, поставила 10 из 10-ти, но книга не оправдала одного моего ожидания - слога. Читая разных японских писателей, как современных, так и классиков вроде Нацуме Сосэки, Кадзии Мотодзиро, Банана Ёсимото, Харуки Мураками и прочих, я привыкла к своеобразной манере их описания, плавной и сосредоточенной скорее не на событиях, а на описаниях событий, и в книге Эндо мне этого не хватило, к сожалению.

Так что 9 из 10-ти.

Сложно выразить те эмоции, которые я испытывал при чтении этой достаточно простой, я бы даже сказал - по-японски минималистичной книги. В основном, это было раздражение.

"Мне не нравится этот сюжет, сэр. Мне не нравится эта команда. Мне не нравится эта экспедиция. Мне вообще ничего не нравится, сэр" говорил мой внутренний капитан Смоллет, чем глубже я забирался в злоключения и испытания падре Родригеса.

Окей, европейский христианский продукт пытается прорваться на богатый потенциалом, закрытый рынок с сильным монополистом и подыгрывающим ему регулятором. Группа излишне инициативных фанатиков корпоративных ценностей высаживается на вражеское побережье и понимает, что с целевой аудиторией тут есть некоторые проблемы. При этом связи с руководством нет, топ-менеджмент не отвечает на письма, молчит и непонятно существует ли вообще. А конкуренты уже расчехлили паяльники, катаны и не гнушаются жестоких, но эффективных методов. Вот и весь сюжет ребята, тягучий, бедный острыми поворотами, но все же ухватывающий тебя за шею грязной рукой крестьянина.

Насколько человек далеко готов зайти в упрямстве религиозном фундаментализма? Насколько важна абстрактная высокая цель, если ради нее низко и ужасно умирают невинные? Важнее служить призрачным идеям или обычным людям? Насколько мы действительно понимаем мотивы тех, кого по собственному тщеславному мнению "ведём за собой"?

Главная ценность этой книги в таких вопросах, которые скрываются за молчанием её страниц. Поэтому, не смотря на сильное раздражение, я дочитал её до конца и она мне понравилась.

Впечатляющий, страшный роман, ставящий очень неудобные вопросы и трогающий до глубины души.

XVII век, разгар гонений на христиан в Японии. Один из самых уважаемых миссионеров, находящихся на островах, по слухам, отрёкся от веры. Его ученики тайно проникают на остров, чтобы разобраться в этом вопросе и тоже проповедовать. Японские крестьяне-христиане укрывают священников.

Главный герой книги – священник Себастьян Родригес. Его глазами читатель видит сложившуюся в Японии ситуацию. Христианство стремительно распространялось по Японии, но власти, боявшиеся чрезмерного влияния Запада, решают искоренить новую религию, причём весьма изощрёнными способами.

На своей шкуре Родригес ощущает, как легко быть добрым христианином в благоприятной обстановке и как трудно им оставаться, раз за разом подвергаясь тяжёлым испытаниям. Мне вообще во время чтения пришла в голову мысль, что эти миссионеры – ненормальные. Нет, они, конечно, мужественные люди, но ведь знают, насколько опасно в Японии – и всё равно туда стремятся. И ради чего?

Стоит ли вообще навязывать свою точку зрения? Ведь христианству свойственно именно насаждать веру, искореняя прежнюю. Что вообще истинно, а что ложно? И так ли хорошо для одного народа то, что прижилось в другом? Один из героев романа, японец, говорит такие слова:

А учитывая, какой своеобразный народ японцы… Никогда не задавалась вопросом, какую же религию они в большинстве своём исповедуют, а тут полезла в википедию. Пишут, что подавляющее большинство японцев исповедуют синтоизм (79,2%) и буддизм (66,8%). Уже интересно, учитывая, что в сумме получается куда больше 100% населения. Читаем ниже: «Для страны характерен религиозный синкретизм, когда верующие исповедуют сразу несколько религий. Это приводит к смешению различных религиозных практик. Так, взрослые и дети отмечают праздники синто, школьники молятся перед экзаменами, японцы могут устраивать свадебные церемонии в христианской церкви, а похороны – в буддистском храме».

Красота. А христиан там всего 2% населения.

Очень живо представлены метания души Родригеса, все его сомнения и итог его жизни.

17 век. Церковь решила, что в Европе она уже обладает достаточным влиянием, в недавно открытой Америке жалкие остатки коренного населения активно обрабатывается миссионерами, пора идти дальше, на Восток. Япония - как раз та страна, которая веками жила и не знала, что все ее население будет гореть в аду, потому как светлый лик Христа ему неведом. Но счас мы все исправим: понашлем своих проповедников, миссионеров - они быстренько вам, убогим японцам, расскажут о Том, Кто над всеми нами, покрестим, понастроим храмов - и всем будет счастье, - так решила христианская верхушка. Сказано - сделано: и вот уже корабли, напичканные божьими книгами и божьими людьми, рассекают волны морей и океанов. Кто не сгинул в пучине и не сгнил от малярии, а ступил в Страну Восходящего Солнца, начали энергично проповедовать самую истинную Истину (нам ли не знать, что есть Истина? - мы ведь просвещенные европейцы!), добиваясь полного доминирования не только в вопросах религии и морали, но и в политике и экономике. И если до поры до времени Император и самураи на местах снисходительно смотрели на суету южных варваров, то вскоре им это надоело, контроль над ситуацией они терять не хотели, и решили вопрос по-македонски: разрубили гордиев узел, то бишь закрыли страну от внешнего мира и выгнали/казнили всех христиан. Долго не могли оправиться Испания, Голландия, Португалия, долго еще тайком, контрабандой, переправляли своих миссионеров в закрытую страну в надежде спасти японские души. Не учла христианская церковь различий между западным и восточным менталитетами, японцы берут идеи христианства, перерабатывают их и получают новые идеи, мало связанные с христианством, но понятные им. Чтобы понять, что Япония не примет христианство в том виде, в каком его насаждает Церковь, падре Родригес окажется причастным к отправлению в рай не одной японской души. Ему, священнику, пришлось убедиться, что его Бог молчит, когда невинные люди умирают в мучениях, было время, когда он уверился, что Бога нет, и вся его жизнь, его служение - абсурд. Он понял, что милосердие - довольно сложная вещь, и на то, чтобы простить Иуду, требуется немало душевных сил, и что не так-то просто поступить по заповедям, когда на кону - твоя жизнь, или жизнь других. "Я верю в Бога, но мой Бог - вовсе не тот, кого славят с амвонов."

Роман японского автора Сюсаку Эндо с говорящим, как ни парадоксально, названием «Молчание» стал одним из самых тяжелых, эмоционально давящих, но при этом заставляющих о многом задуматься, произведений, которые мне довелось уже прочитать. Сама тема с четкой религиозной направленностью не могла оставить меня равнодушной. К тому же, как мало нам известно о миссионерской деятельности католических священников и монахов в такой далекой стране как Япония. Возможно ли вообще безболезненное совмещение христианской культуры и миропонимания души Страны восходящего солнца?..

Середина XVI века ознаменовалась для Японии началом закрытия островов для контакта с иностранцами, главным образом, европейцами, иными словами, политика самоизоляции. И именно в это время католические миссионеры совершали огромный путь от Европы до Японии с целью проповедования христианства. Поначалу японцы восприняли новое вероучение вполне благожелательно. Крестьяне и бедняки, разумеется, в большей степени прониклись христианскими ценностями, даровавших им надежду на обретение рая после тяжкого земного пути, полного страданий и лишений. Власть имущие разглядели, прежде всего, экономические и политические выгоды от более тесного контакта с европейцами. Однако со временем ситуация изменилась радикально…

В 1549 году первый христианский миссионер в Японии – иезуит Франциск Ксаверий, начал успешную деятельность на островах. Однако уже в 1587 году Тоётоми Хидэёси провозгласил христианство запретным для японцев, а также приступил к реализации политики гонения на всяких христиан, т.е. запрещалось не просто пребывание священников на территории Японии, но и самим уроженцам островов категорически воспрещалось исповедовать чуждое вероучение. Стоит отметить, что в это же время католики и протестанты также начали конкурировать между собой, что тоже повлияло на ситуацию…К 1638 году кровавым образом было подавлено крестьянское восстание в Симабаре, в которое, по большому счету, были вовлечены именно те, кто уже принял Иисуса Христа в свое сердце…

25 марта 1638 года трое молодых португальских миссионеров – Себастьян Родригес, Франсиско Гаррпе и Жоан де Санта-Марта – покинули берега родной страны, дабы достичь далекой Японии. Целью их стала не только миссионерская деятельность, но и поиск хоть какой-то информации об исчезнувшем неизвестным образом падре Феррейра. До таинственной Японии добрались только Родригес и Гаррпе, однако именно Себастьян становится главным героем этой тяжелой и очень непростой истории…

На момент первого контакта миссионеров в Японии уже был введен запрет на исповедование и проповедование христианства. Священники оказались в сложном положении, хотя весь размах разворачивающейся на островах трагедии, они смогли прочувствовать уже при первом касании японской земли, так как это было время подпольного исповедования японцами запрещенной религии…

Надо отметить, что в Японии христианство не насаждалось в добровольно-принудительном порядке, огня и меча не было. Но вот японские властители показали себя со страшной стороны, не просто изуверским способом убивая приверженцев христианства, пытая их так, что инквизиторы бы позавидовали подобной изобретательности, но главным образом, заставляя отказываться публично от своих убеждений посредством топтания фумиэ – изображения Иисуса Христа или Богоматери. Особенно стремились схватить священника, дабы заставить его публично отречься от своей веры, сломив тем самым упорное сопротивление японских христиан. Кроме того, казнь без публичного отречения делала из христианского священника мученика, что еще больше укрепляло веру крестившихся японцев.

Роман настраивает на глубокие размышления. Так ли уж невозможно благоприятное соприкосновение японской культуры и христианства? Действительно ли японцы путали божество солнца и христианского Бога? Почему молчал Господь, когда его последователей так страшно убивали? Конечно, личный выбор здесь определяющий. Сложно судить поступок падре Родригеса, потому как он был поставлен перед выбором, требовавшим нечеловеческих усилий. Но ведь те крестьяне, которых спас от пыток Родригес, скорее всего не избегут казни, если не откажутся от своей веры, да и гонения на христиан не прекратились. А вдалеке пропевший петух – разве не относит к поступку апостола Петра, трижды отрекшегося от Иисуса? И разве можно не восхищаться той непреклонной самоотверженности забитых крестьян, отказывавшихся наступать на лик Бога, и невероятно самоотверженно переносящих муки пыток? Неужели их смерти были напрасны? Не уверена, что Родригес обрел спокойствие, ибо что за жизнь - находиться постоянно под присмотром, отказаться от образа своего существования, не иметь возможности с кем-либо общаться, не говоря уже о возвращении на родину, да и самое страшное писать труд, отрицающий религию, которой ты посвятил свою судьбу…

К этому стоит лишь добавить, что сам Сюсаку Эндо – католик, поэтому он знает и христианские догмы и отношение к религии в его родной Японии. Сюжет романа основан на реальных событиях, герои его имеют исторических прототипов, действительно живших в те далекие и крайне непростые времена. Кроме религиозной подоплеки, интересно узнать и то, чем жила средневековая Япония. Сложный, глубокий и очень тяжелый роман…

Я прочёл эту книгу год назад, и за столь долгий срок ощущение моё от прочтения менялось. Мною был пройден путь от невинного восторга и подавляемого чувства безысходности, до хладного неприятия и отторжения.
Книгу сию без всякого сомнения можно (и нужно!) окрестить неполезной и опасной для христианина. Софистические и, без сомнения, еретические выводы Эндо могут ввести в заблуждение неискушённого читателя, посеяв зёрна ереси в его душе. Христианин не извлечёт ничего полезного из этой книги, аналогично описанным Эндо японцам, кои по его мнению не извлекут ничего полезного из христианства (и это говорит католик!).
Творение сие насквозь пропитано личным, в высшей степени еретическим пониманием Эндо христианства и крайней безысходностью. Разве это должна нести в себе христианская литература? Не надежду и свет ли должны нести книги, выходящие из-под пера христианских авторов?
Да, Сюсаку Эндо позиционирует себя именно как (я подчеркну это слово) католический писатель, однако при прочтении его знаменитого романа складывается ощущение о, как минимум, радикальном протестантизме автора.
Ересь Эндо начинается с того, что он отрицает сам факт принятия японцами христианства, сравнивая страну Восходящего солнца с трясиной, на которой не взойдут саженцы. Судя по всему, Эндо считает, что японский народ не создан для Спасения, в которое он (Эндо) же, по долгу исповедания, верует. А как же слова Христа: «И так идите и научите все народы, крестя их во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа»? Неужели Эндо считает, что Христос ошибся, послав Апостолов проповедовать всем народам, ибо существуют такие, что «невосприимчивы» к Благой Вести? Сии доводы простительны для язычника, но не простительны для христианина, коим является Эндо.
В подкрепление своей позиции писатель утверждает, что японцы-христиане просто «подстроят» христианство под себя, «изгнав» христианского Бога из него, заменив Его своим богом, богом Дайнити.
«Это и есть главный аргумент?» - воскликнул однажды я, не понимая, каким образом феномены двоеверия и «народного христианства», которые свойственны всем народам, стали точками невозврата для христианства на землях Японии? Впрочем, Эндо, очевидно, не знал о том, как протекало принятие христианства, например, в Восточной Европе, где «вероломные ливы, выйдя из обыкновенных бань, стали обливаться водой в Двине, говоря: «Тут мы речной водой смываем воду крещения, а вместе и самое христианство; принятую нами веру мы бросаем и отсылаем вслед уходящим саксам», или же присутствовало множество «двоеверно живущих [христиан], верящих в Перуна, Хорса, Мокошь и Симаргла, в вил, которых, как говорят невежественные, тридевять сестриц, считают их богинями и приносят им жертвы и режут кур, молятся огню, называя его Сварожичем, обожествляют чеснок, и когда у кого будет пир, тогда кладут его в вёдра и чаши, и так пьют, веселясь о своих идолах”.
Как сие могло происходить на землях Европы? Землях, с жителей которой была сшита так ненавидимая Эндо «европейское платье», которое он чаял переделать в «удобное кимоно»? Как столь восхваляемый «японский» синкретизм проник в сугубо «монолитное мышление» европейцев? На сим стопорятся всякие противники христианской миссии в Японии. Рушится созданный ими же образ идеального народа, что подобно губке впитывает в себя всё лучшее из окружающего, переделывая усвоенное под себя.
Более того, Эндо вступает в противоречия со своими же выводами, описывая мученичество японских христиан. Мученики славят не какого-то Дайнити, но Христа, и только Христа, от чего дальнейший тезис «Христос для японца = Дайнити» откровению подобен. Противоречат выводы Эндо и его же жизни, ибо к христианству его привели не злые европейцы, но родная мать, японка, названная ревностной католичкой. Как могла женщина, которая по аксиоме самого же Эндо не должна была быть христианкой, привести его ко Христу Истинному, а не к ложному, что должен был восприниматься ею как синтоистский бог? Как мог сам Эндо воспринять (а после – отринуть) Христа во всей полноте, подобно «европейцу»? Боюсь, противники христианства не найдут убедительного ответа.
И наконец, последнее. Возможно ли, вопреки выводам Эндо, существование христианства во всей своей полноте в «гибельной трясине»? Да, возможно, и более того – оно уже есть - семя дало всходы, выросши в древо. Истинное христианство, принесённое Святым Франциском Ксаверием, существовало в Японии тогда, оно существует в Японии и сейчас, ибо сказано было Спасителем: ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них.
К величайшему сожалению, Сюсаку Эндо, будучи заблудшей овцой, забыл сии Слова. Были преданы забвению и иные Слова Спасителя и Апостолов Его. И возможно, это и есть то самое «японское кимоно», которое было перекроено из «европейского платья», в которое писателя нарядила его мать.